Любовь на десять тысяч евро

Тим стоял в ванной, опираясь двумя руками на раковину, и вслушивался в «журчанье струй». Одной, точнее – той, что текла из крана. Его штормило, и опора была как нельзя кстати. Как он вообще вернулся домой, парень не вспомнил бы даже под пытками; единственное, что его беспокоило, как бы никто не догадался о его присутствии. Рационального объяснения, почему возвращение домой следовало сохранить в тайне, не было, но пьяное подсознание уверяло, что так будет лучше. – Вернулся? – раздался голос сзади, и зеркало явило раздваивающееся, а то и растраивающееся отражение. Тим криво улыбнулся и выдавил: – Да... И ты вернулся... – Да. Где был? – Ник... ита... – Ник ждал продолжения, надеясь на членораздельную речь. Но не дождался. Пьяный в дым Тим подошел и попытался обнять парня, но промахнулся и впечатался в косяк. Никита вздохнул и, придерживая борца с Зеленым Змием, явно проигравшего последнему, осторожно отвел и уложил на кровать. Тим рухнул как подкошенный, а Ник сел рядом, изучая своего спящего сожителя. За неделю, которую они не виделись, с Тимофеем что–то произошло, и это что–то было очень неприятным. Парень уснул прямо в одежде, но из–под воротника футболки виднелись темные пятна – сейчас сложно было сказать, какое происхождение они имели, но не нравились Никите при любом раскладе. И хотя в телефонно–скайповых разговорах последние несколько дней было все как обычно, Вознесенский прыгнул выше головы и вернулся из командировки не днем во вторник, как планировалось, а в воскресенье ночью. Отсутствие в квартире Тима веселья не прибавило. Телефон молчал. Звонить Тимкиной маме посреди ночи Никита не стал, но уже всерьез подумывал, что пора бы напрячь Лешу. Однако блудный парень вернулся сам, но в каком состоянии!.. То, что он в квартире не один, Тим даже не понял – Никита наблюдал, как Тимофей качаясь и цепляясь за стены дошел до ванной и замер, и только тогда явил себя. Содержательного разговора все равно бы не вышло, и Ник решил отложить выяснение обстоятельств и отношений до утра. *** – Откуда синяки? – первое, что услышал Тим днем. С трудом открыв глаза, он увидел Никиту, и мозг вместе с памятью начали ворочаться. Никиту услали в командировку, Никита должен вернуться через неделю... Три дня? Два? Вчера? – С приездом, – еще одно усилие, и Тим сел на кровати. Ник протянул стакан воды и таблетку. Не сказать, что стало лучше – Тим бросился в ванную, на ходу стягивая пропахшую табаком мятую футболку. Опустошенный желудок и страшная слабость, контрастный душ, и на кухню парень приполз если не в полном сознании, но уже хотя бы вменяемым. Никита с мрачным видом сидел за столом, на столе стояли две чашки с крепким чаем – запах кофе сейчас мог только раздражать. – Когда ты вернулся? – Тим начал неуверенно. – Ночью. Ничего рассказать не хочешь? – Не о чем, – нельзя сказать, что Тим побледнел, он и до этого синевой отсвечивал. – О синяках, например, – Ник сверлил взглядом ключицу, на которой отчетливо проступало багровое пятно. – О том, где ты был. Почему так пил. По–моему, много о чем. – Стукнулся. Упал неудачно. – ...с горя напился и пошел дышать воздухом, – продолжил Ник. – Заодно забив на учебу. Тимка, что случилось? – Ничего, – упрямо ответил Тимофей и добавил: – А в универ я сейчас пойду. Никита ничего на это не сказал, просто пошел одеваться, чтобы доставить свое похмельное сокровище к месту учебы лично. *** До вечера Никита мучился догадками, что могло приключиться с Тимофеем. В том, что он не сознается, было ясно – хотел бы, сказал сразу, и теперь Вознесенский воевал со своими принципами. Принципы победили, а Никите оставалось кусать локти. Тимофей вернулся вечером, есть отказался и, пошуршав в спальне, снова отправился на выход. – Тим? – Я это... сегодня у мамы переночую. Там ей надо, в общем... Никита посмотрел в упор, подошел вплотную и обнял за талию. Под курткой отчетливо угадывался пистолет, засунутый за ремень джинсов. Рука скользнула под пуховик, и оружие было извлечено на свет божий. – Зачем тебе травматика? – Никита держал в руках «Грозу» и выжидающе смотрел на Тима. – Самооборона. – Рассказывай. – Нечего. – Я же найду способ узнать, – Ник мог быть жестким, если чувствовал необходимость закрутить гайки. – Я сам, – четко проговаривая слоги, сказал Тимофей и, бросив взгляд на оружие, вышел из квартиры. Никита дал ему фору в пару минут и бросился следом, не забыв прихватить пистолет. Тим шел быстро, пару раз оглядывался, но Ника, видимо, не заметил, поскольку скорость не изменилась. Он не вызывал такси, не тормознул тачку, не взял свою машину, не воспользовался общественным транспортом, что Никиту устраивало от и до. Однако когда Тим свернул к гаражам за железнодорожной линией, Никита уже всерьез опасался за своего парня. Попетляв между боксами, Тим остановился перед металлической дверью и огляделся. Из тени вышли двое, и завязался разговор. – Ну, что предложишь? – Вы стираете запись, а я не буду отстреливать вам яйца. Один из парней заржал, а второй с нескрываемым сарказмом спросил: – А тебе, видать, понравилось? – Да как сказать. Меня от сблеву спасла только отключка. – Жалеешь, что пропустил? Сейчас спецом для тебя повторим. Двое на одного – неравный расклад, при условии, что один отнюдь не Чак Норрис. Поэтому Тим оказался повержен через несколько секунд, один из парней держал за локти, тогда как второй начал размышление вслух: – Ну, куда ты предпочитаешь сначала? Между глаз или между ног? А может, сразу раком? – А ты был прав, – Никита тоже решил присоединиться к беседе, – надо отстреливать. Ствол недвусмысленно опустился в район паха собеседника. – Никак дружок? – Никак жить надоело? Относительно здоровым... – Никита сделал предупредительный в стену ближайшего гаража. И когда собеседник рефлекторно повернул голову, успел преодолеть расстояние и сдавить шею. Теперь дуло непосредственно упиралось так, что один выстрел – и термин «членовредительство» будет иметь более узкий смысл. Желающих рисковать самым ценным не нашлось, и Тима отпустили. Он зло взглянул на обоих, и Ник готов был поклясться, что сейчас Тимофей потребует вернуть оружие и приведет угрозу в действие. Вознесенский покачал головой: – Мы просто уйдем, полагаясь на то, что их мозг вышел из спячки и больше они делать глупостей не будут. Уйти им не помешали. *** – Так и не расскажешь? – еще раз спросил Никита. А Тим так же покачал головой. Он сам не знал, почему согласился на уговоры однокурсников провести нескучный вечер в клубе. Наверное, потому что ему очень не хотелось возвращаться в пустую квартиру. Вряд ли он признался в этом самому Нику, но без него парень безумно скучал. Это был тот случай, когда длительное пребывание вместе не только не превратило жизнь в банальные будни, а сделало зависимость друг от друга еще сильнее. Туалеты – это вообще какое–то проклятье Тима. Эти двое просто были обдолбаны, поэтому на них Тим просто решил не обращать внимания, но парни оказались приставучие. Шуточки, которыми они обменивались, были в духе: «А ты не хотел бы попробовать с парнем?» или «Этот как раз подойдет, у него же на роже написано – пидар». И Тим не выдержал: он врезал с размаху одному, но удар второго приложил затылком об острый угол, и парень потерял сознание. Когда он очнулся, рядом никого не было, а его джемпер был в белых пятнах. Потирая затылок, он достал телефон, на экране которого высвечивался знак новой смс–ки. Всего лишь ссылка на видео. Посмотрев его, Тим сжал зубы от бессильной ярости: отчетливо видно, что оба придурка обдрочились, спустив сперму на лежащего. Вскоре пришло второе сообщение, приглашавшее на дружескую встречу под сенью гаражей. Тим не придумал ничего лучше, как напиться и прихватить травматический пистолет Никиты. Чем закончилась беседа на высшем уровне – известно. – Ты их знаешь? – Нет. Биться о стену дальше смысла не имело, но проследить, чтобы впредь этим, да и другим придуркам не пришло в голову цепляться к Тимофею, Никита собирался. Дождавшись, когда Тим уснет, он набрал номер брата. *** Двое испуганных молодых людей смотрели на мужчин в камуфляже с оружием и не понимали, за что? Их схватили прямо на улице и, надев мешки на голову, доставили в какое–то темное и сырое помещение. Ни объяснений, ни требований, просто тишина. Каждая попытка задать вопрос заканчивалась существенным тычком дулом автомата под ребра. Статус–кво сохранялось до тех пор, пока в комнату не вошел мужчина. Его лица не было видно, зато отчетливо слышен голос: – Значит, любви брутальной захотелось? Что ж, я иногда могу исполнять желания, ваше вполне осуществимо. Сейчас вы познакомитесь с Илларионом. Советую его слушаться, иначе... – он выдержал многозначительную паузу и покинул помещение. Через некоторое время жертв перевели в другую комнату, заставили раздеться и выдали в качестве реквизита заячьи ушки. А дальше за дело взялся Илларион. *** – Где ты взял этого извращенца? – Никита с трудом удерживал глаза на месте, глядя на результат фантазий Иллариона, реализованный теми долбоебами. – Таких больше нет, – пафосно ответил Алексей и засмеялся. – И слава богу! – Кстати, не забыть ребяткам отдать. Такой дебют, такой... Нет, даже у меня слова кончились. Но это отучит их вмешиваться в дела моей семьи. Ник улыбнулся – он знал, что на брата можно положиться. Каково бы ни было отношение Леши к геям вообще, Тим для него уже стал родным.