Любовь на десять тысяч евро

– Что–то, Серый, ты не весел, буйну голову повесил, – обнаружил Руслан знакомство с классикой. Он отрывался нечасто – работа такая, обеспечивать развлечениями других, наплевав на себя. Но сегодняшний вечер, точнее ночь, принадлежала только ему – Алексей расщедрился. Так как Руслану предстоит заступить на боевой пост в новогоднюю ночь, а старший компаньон отправится любоваться елочкой в кругу семьи, сегодня и завтра Руслан Никитин может забыть обо всем, что хоть как–то касалось бизнеса. Он зависал в клубе, скинув привычный официоз, собранность и корректность, радуясь жизни и набираясь алкоголя под завязку. Завтрашнего похмелья он не боялся, поскольку бояться следовало послезавтрашнего. Но сейчас неприятные мысли обходили стороной, и Руслан продолжал цедить сухой мартини. Сергея Чернышева он встретил случайно. Хотя, как случайно – встретить в самом пафосном заведении города представителя золотой молодежи, который любит потусить – это, скорее, закономерность. И не сказать, что они были близкими друзьями, скорее, приятелями–соперниками, сражающимися за бильярдным столом в закрытом клубе. Вот тогда в ход шли и подколы, и издевки, и завуалированные оскорбления. Но сегодня им делить было нечего, поэтому Руслан позволил себе быть благодушным и одарить «мелкого» благосклонным вниманием. Тем более что подходящей спутницы на ночь он себе еще не нашел. – Нормально. – М–м–м, тогда почему я вижу в этих бездонных глазах грусть и печаль? – Может, ты просто смотришь через стакан? – Не будь занудой. В твоем возрасте надо проще относиться к жизни, – очередная доза, влитая внутрь, настроила на позитив и любовь к ближнему. – Давай выпьем, поговорим как старые приятели. Руслан навалился на Сергея, и тот поморщился. Причина его недовольства находилась тут же, буквально в двух шагах, и бесила неимоверно. Дело было в еще одной неожиданной встрече – парочка, раздражающая его в универе, теперь мозолила глаза на танцполе. Никита Вознесенский и Тимофей Волгин, два идиота высшей пробы, прилюдно устраивающие свою Санта–Барбару в голубых тонах. Нет, по большому счету к геям Чернышев относился нейтрально, были и в его биографии встречи с представителями своего пола отнюдь не для дружеских посиделок, но он, в отличие от однокурсника, это тщательно скрывал. Его раздражал даже не Вознесенский, а Волгин, за которым первый сначала таскался как побитая собака, а теперь лапает, как свою собственность. Сергей искренне презирал выкидышей из быдла, которые изредка, с трудом, но забирались в мир небожителей и старались хапнуть себе кусочек пожирнее. Тима он до поры не замечал вообще, потом с интересом наблюдал медвежьи ухаживания Ника, оканчивающиеся ничем, и даже мысленно аплодировал Волгину, который то ли косил под дурачка, то ли реально не понимал, что быть приживалкой Вознесенского намного проще. Потом эти тараканьи бега ни о чем надоели, и Сергей перестал обращать внимание на тех двоих. Поэтому, случайно увидев, как Никита обнимает предмет своего обожания, Чернышев слегка удивился и, что неожиданно, разозлился. Один мудак таки развел другого. И этот другой обнаглел настолько, что посмел вякать на самого Сергея. Да еще и говорить о своей бесконечной любви, которой Чернышеву, якобы, испытать не дано. Это зацепило. Зацепили слова Тима, который частично был прав – все отношения Сергея строились на деньгах или услугах. Да и не нуждался он в романтике и прочей шелухе и тем более не нуждался в том, чтобы его учили жизни всякие выкидыши. В общем, сложно было. Сергей и сам толком не понимал, но у этих двоих появилось то, чего у него нет. Раздражало. Пока Ник и Тим были в пределах видимости, он не сводил с них глаз. Хотелось бы увидеть, как облажается один из них, обеспечив гемором другого. Но пока он видел только то, как Вознесенский обнимает своего заморыша, а тот льнет к нему. Тьфу. Желание сделать какую–нибудь мелкую, но пакость, привело его к этой парочке, прерывая страстный поцелуй. Короткая словесная перепалка опять закончилась не в его пользу, и настроение скатилось еще ниже. – А, вот ты где, – радостно воскликнул дошедший до кондиции Руслан, обрушивая всю радость ударом по плечу. – Опять грустишь? Нельзя. Он попытался погрозить пальчиком, но вместо этого окатил Сергея содержимым бокала. – Рус, ну что ты доебался до меня? Ты веселишься – веселись дальше! – Я хочу видеть тебя счастливым! Тебе что, сложно выглядеть счастливым? Это же, – непонятно, как и когда успел, но Руслан уже успел разжиться новой дозой алкоголя. – Захочешь смотреть на счастье, глянь туда, – Сергей указывал на Ника и Тима, которые стояли неподалеку. – Вот у них до хрена счастья, наслаждайся. – Какие люди... Ты прав, на это стоит посмотреть. Нет, ну счастье так и прет, я прямо себя добрым феем чувствую. Половиной доброго фея, – еще непонятнее объяснил Руслан. – А при чем здесь ты? – О, это долгая, занимательная и поучительная история, – на этот раз Сергей увернулся от очередной порции выплеснутого мартини. Или уже не мартини. – Так расскажи, – попросил парень. – Хм, я вижу признак заинтересованности. А что мне за это будет? – Ты увидишь на моем лице счастье. – И оно того стоит? – Вот уж не знаю, – Сергей снова напустил на себя скучающий вид и оперся на перила. Парочка тем временем исчезла, а любопытство осталось. То, что Руслан является компаньоном старшего брата Ника, Сергей знал. А значит, информация действительно могла быть ценной. – Ммм, ладно, я потом скажу, что хочу, а ты клянешься банковским счетом своего папы, что выполнишь желание. – Вот уж не знаю, – Чернышев смотрел в упор, слегка улыбаясь. – А вдруг ты меня разводишь? Когда Руслан был очень пьян, его легко было взять на слабо. Что и сделал Сергей. Руслан обнял его за плечи и потянул в более тихое местечко. – Понимаешь, мой юный друг, некоторым людям несвойственно чувство меры. И проигрываясь в хлам, они совершенно не думают, что придется расплачиваться. Печально, да? Меня очень, очень огорчает непредусмотрительность молодого поколения, – Руслан цедил свой напиток и читал мораль, слегка заикаясь. – И что из этого? – То, что мальчика продали в рабство. Весело, да? – Рус зашелся от смеха. – Младшенький Вознесенский мечтал о большой любви, а старший ему ее обеспечил. За счет казино. И теперь малыш старательно изображает любовь, опасаясь за сохранность своей шкурки. Но только тс–с–с! – И насколько он влетел? – Сергей повеселел и теперь тоже прикладывался к бутылке. Узнав, что Тим оказался не борцом за идеалы, а обычной продажной трусливой скотиной, парень обрел равновесие. Он был прав, никакой любви нет, а есть попадалово на деньги. И теперь ему найдется, что ответить на очередную тираду о высоком. *** Было забавно наблюдать, как Вознесенский–младший с видом оскорбленного оленя бросился защищать свои идеалы – и те, что гнездились в голове, и тот, что лежал на полу. Сергей был уверен, теперь эта гребаная идиллия подойдет к концу, но Ник и тут нагадил – увел предмет своего обожания, заботливо обнимая за плечи. Чернышев, разглядывая свое отражение, думал, что Вознесенский слепой идиот и природа на нем отдохнула. И лишь потом, когда Сергей вернулся к Руслану, умолчав о том, что произошло в туалете, и теперь слушал его треп, напиваясь до полной невменяемости, он вдруг подумал, что на пару часиков поменялся бы с Никитой местами, чтобы понять – каково это? А вдруг и ему бы понравилось любить? *Эпизод, не включенный в основной текст