В одной тюрьме

Куроро редко видел сны. Зачастую, приходя домой он отрубался на месте, едва успев переодеться. В такие дни он видел по ночам лишь черную пустоту и просыпался озлобленным, потому что бесполезное лежание четыре-пять часов не давало никаких сил. Еще хуже было, когда не приходилось спать вовсе или ночевать по два часа в каких-то незнакомых местах. Это не столько злило, сколько душевно изнуряло. Куроро редко снились сны. Но за свою редкость и необычность он и ценил их. В снах он проваливался в другой, потусторонний и незнакомый мир, не обремененный земными обязанностями. В реальном мире невозможно увидеть и осязать то, что есть во снах. Куроро относился презренно к тем людям, которые смеялись над снами или, что хуже, пытались их трактовать. Особенно последнее. Тонкие брови сдвигались к переносице, а губы смыкались в ледяной усмешке, когда он видел хоть какое-то упоминание, будь то реклама в интернете или чей-то диалог с улицы о сонниках и прочей чепухе. Он не признавал этого. Также он относился и к тем, кто открыто заявлял и писал о своих видениях. Для Люцифера сны были чем-то личным и сакральным, а когда делишься ими с кем-то, то и вся таинственность в них пропадает: и смысл, и потусторонняя сила, ранее исходящая от них. Это правило относилось, впрочем, к любым вещам, и даже к людям. Куроро не любил делиться. Ему свойственно что-то взять, а когда наиграется с этим, продать, чем отдать даром. В снах была своя вселенная и своя история. Некоторые сны он запоминал отчетливо и навсегда, некоторые смутно, и они забывались сразу после пробуждения. Некоторые ни разу не повторялись, а бывало, когда Люцифер видит сон в один день, то может увидеть его продолжение на следующую ночь или даже через неделю. Но была у всех одна черта — он их записывал. За ним всегда стояла эта привычка, и в последнее время, когда видения появлялись все реже, он мог с ностальгией перечитывать их. Этот блокнот был для него своеобразным дневником. Куроро не вел дневники и никогда не перечитывал книги. Но свои сны он всегда записывал в той точности, в которой мог запомнить. Это что-то вроде любимого хобби. Был интересный случай, когда Куроро долгое время лежал в больнице. Из-за аварии он получил переломы почти на все конечности и во всех местах. Больничная койка была настолько ужасной, что намеков даже на короткий, самый обычный сон не было вообще. Бело-стерильная комната, пустая и очень душная. Окна не закрывались даже на ночь, и звуки с улицы раздражали. Он пролежал там почти два месяца, и еще столько же уже дома, но он помнил короткий диалог с каким-то парнем, которого Куроро принял за врача. — Как часто вы встречаете ваших пациентов с синдромами недосыпа? Тот ответил не сразу, через какое-то время сказав: — Часто. Но неудивительно — в больницах никогда не видишь снов. Этот незнакомец прекрасно понял все, что хотел сказать Куроро. Ему редко снились сны, но он их ценил. Он не думал, что сны — это состояние души или головы, как говорили некоторые. Его видения часто были настолько реальными, что, проснувшись, он до сих пор не мог понять, реальность ли это. Куроро не верил, что его извращенный разум и темная душа могли сотворить это. Не верил и в то, что цветные сны снятся или очень эмоциональным людям, или психически больным — он был ни тем, не другим. Новые сны были всегда прекрасны. — Ты умер? Над Куроро склонился какой-то человек и положил руку ему на шею, проверяя пульс. Когда Люцифер открыл глаза, то напрямую столкнулся с другими, серо-синими глазами. Парень сверху не был обеспокоен, и вопрос прозвучал слегка равнодушно. Он не сразу понял, что лежит на спине в каком-то поле. — А, нет, жив, — словно для себя пробормотал парень и отстранился, когда Куроро присел. Вокруг действительно было поле, на котором росли необычные, алые цветы. Если бы Куроро встал сейчас, то они бы доходили ему до колена. Такие пышные, с бахромой, обрамляющей каждый лепесток. Они слабо пахли, но из-за количества, запах был отчетливо слышен. Не сладкий, не дурманящий голову, просто приятный и свежий. Чуть дальше, в окружении этих цветов, стояло дерево с крупными фиолетовыми листьями. Из-за этого дерева в воздухе, над цветами, струилась такая же фиолетовая как листья дымка. Куроро сначала подумал, что листья ядовиты, но потом понял, что ошибся. Ночь. В небе нет ни одной звезды, что освещала бы землю, но сон на то и есть сон — Куроро все и так прекрасно видел. Парень, которого он увидел, продолжил стоять и молча ждал, когда Куроро тоже встанет. Находясь во сне, ты почти не можешь управлять своими действиями. Не можешь бежать, адекватно мыслить и влиять на ситуацию — все происходит само по себе, как стихия, и ситуация никак не зависит от тебя и твоих желаний, и ты редко можешь понять, что происходящее — это сон. Почти. Иногда есть исключения. Но что есть точно и всегда — так это затуманенный разум. Но не в этот раз. Куроро с удивлением обнаружил, что чувствует себя точно также, как и в реальности. Он даже ненароком подумал, что это не может быть сном, уж чересчур ясно он чувствует свое тело и контролирует его. Но невиданные красные цветы и блестящая фиолетовая дымка явно не были плодом реальности. Только сна. — Как тебя зовут? — опять спросил парень, и снова его голос излучал спокойствие и смирение. — Куроро Люцифер. Парень задумался, но потом лишь слегка покачал головой и направился к дереву. В это время брюнету удалось хорошо рассмотреть его. Невысокий, щуплый и худой. Тонкими руками он провел по светлым как пшеница волосам и откинул их назад, и Куроро смог внимательно изучить лицо: кожа бледная, под глазами небольшие мешки, но не от недосыпа — в этом мужчина был уверен, — а от какой-то болезни. Это подтверждали и немного впалые щеки, и острые скулы, да и все линии лица были немного резки и прямы, как при сильном истощении, и даже серые глаза потеряли живой блеск. Парень сел под деревом, облокотившись спиной на завинченный по спирали ствол и сорвал один цветок — но едва блондин коснулся его лепестка, как цветок моментально увял и рассыпался сквозь пальцы, словно песок. Блондин вздрогнул от такой неожиданности. — Почему ты спросил, умер ли я? Парень пожал плечами. — Ты долго лежал без сознания. Хотя, ты появился неожиданно: я уже думал, что останусь здесь взаперти один. Куроро изогнул бровь. — Сколько ты здесь находишься? Сероглазый задумался, но опять пожал плечами, в этот раз уже от незнания ответа. — Здесь нет времени, и всегда темно. По ощущениям, возможно, неделю, месяц, или больше. Люцифер опять удивился — происходящее все меньше походило на сон. — Слушай, — вдруг опять начал блондин, когда Куроро решил еще раз осмотреться, но кроме поля и одного дерева здесь действительно ничего не было видно до самого горизонта, — а ты хоть что-то помнишь? Что? Мужчина обернулся. — Ты ничего не помнишь? Даже имени? Парень замолк, пристально смотря на Куроро, а потом еле заметно вздохнул и положил голову на колени. — До твоего появления здесь не было цветов. Когда мужчина вновь открыл глаза, то понять, что он проснулся, оказалось гораздо сложнее чем во все прошлые разы. Сон был так реалистичен, что не было никакой уверенности в том, не продолжается ли он до сих пор. Куроро приподнялся с постели и взглянул в окно — очередное серое и дождливое утро захватило город. В этот день он все думал только о странном парне и сне. Это был первый сон за месяц, и не было гарантии, что Люцифер увидит что-то в ближайшее время, поэтому, кроме реалистичности, сон ничем не удивил. Мужчина был разочарован. Однако, вопреки всем ожиданиям, новое видение не заставило себя ждать. — Ого, ты снова появился, — теперь в голосе слышалось облегчение. Видимо, неизвестный блондин действительно долго находился в изоляции, раз не преминул встретить Куроро снова в той же позе, а именно — склонившись и опять проверяя его пульс. «Однако, — подумал мужчина, — раз он не набрасывается на человека с радостным кличем и слезами, значит, к одиночеству он привык сполна». Куроро снова проснулся на спине, и опять в этом самом поле, с этим же парнем и с этим же деревом. Которое, кстати, почему-то стало больше. — Ты долго ждал? — Куроро почему-то захотел спросить именно это. — Нет, совсем нет. Куда больше я здесь просидел до твоего первого появления. Глупость. Но это уже интересно — новый сон продолжает свой предыдущий. Для Куроро это редкое явление. Он опять поднялся и отряхнулся. Цветы опять до колена, и опять такие же душистые, небо опять черное, а фиолетовая дымка такая же блестящая. Ничего не изменилось, кроме дерева — Куроро клянется, в прошлый раз оно было меньше раза в два. Потом они не разговаривали. Каждый занимался своим делом, а точнее бездельем. Куроро попробовал идти только вперед не сворачивая, но едва прошел метров двадцать, как вышел к тому же дереву, под которым сидел блондин. Странное чувство, когда куда бы ты ни шел, ты всегда приходишь в одно место. Все дороги ведут в Рим — саркастично подумал мужчина. Парень под деревом молчал, глазами следя за попытками Люцифера изучить этот мир. Но вскоре мужчина и сам понял, что здесь нет ничего интересного, одна пустота. Цветы крошились и сыпались, когда Куроро ходил в них, но потом прямо на глазах вырастали заново, воскрешаясь из праха как птица феникс, а дерево продолжало осыпаться фиолетовыми листьями. Некоторые листья падали и на блондина, и тот легким движением руки смахивал их. Куроро понял, что вся загадка этого мира кроется именно в этом парне, но тот молчал и начинать разговор даже не собирался. Единственное, что выдавало его заинтересованность — так эта слежка взглядом за Куроро. Но едва брюнет хотел сказать ему что-то, то неожиданно проснулся. Обстановка не поменялась и на следующую ночь, и после, и на четвертый раз. Куроро продолжал просыпаться на спине, а сероглазый блондин продолжал стоять над ним, декларируя на разные лады фразу «О, ты опять появился» — причем фразу стоит говорить тоном, с которым кассиры ночной смены в четыре утра спрашивают вас, хотите ли вы оформить карту магазина. Люциферу было ужасно скучно. Парень молча уходил и продолжал сидеть под деревом, едва убеждался, что Куроро жив, но вскоре он и это обленился делать. Просто приветствовал и уходил к своему насиженному месту, словно ему было все равно. И ведь что у этого блондина спросишь, раз он ничего не помнит? Но то, что сон определенно необычный, и к нему стоит относится не как к остальным, Люцифер уловил ясно. Однажды, Куроро поставил эксперимент — заснул не в постели как обычно, а в кресле, с книгой в руках. Сделать это не составило никакого труда, и как Куроро и предполагал, очнулся он уже не на спине, а в такой же позе, что и блондин — облокотившись спиной на дерево. Книга была в руках. Из уст парня впервые слетели нотки удивления. — Так ты теперь здесь появляешься? — неожиданное появление мужчины в этом месте застало парня врасплох. Куроро не ответил. Теперь он убедился, что сон имеет прямую связь с реальностью. Значит, и парень, возможно, существует где-то в реальном мире. Возможно, что он как и мужчина, засыпает и просыпается в одном и том же сне. — Что ты делаешь, когда меня нет? — Сижу здесь. — Ты не просыпаешься? — Если ты намекаешь, исчезаю ли я также, как и ты, то нет. Я сижу здесь все время. Куроро озадачен. Не похоже, чтобы парень врал, мужчина бы сразу понял. Странно это. Люцифер появляется здесь, когда засыпает. Может ли этот парень спать всё время? Тогда что получается… — Ты умер? Блондин улыбнулся, но натянуто, грустно хмыкнув и кивнув, а Куроро внезапно осекся. Понял. Теперь он понял, что имел в виду этот парень, когда спросил его в первую встречу «Ты умер?». Некоторое время они молчали, но потом Куроро заметил на себе пристальный взгляд. Точнее, не на себе, а на книге, которую он все еще держал в руках. Люцифер ждал, когда парень сам попросит. — Можно? — наконец спросил блондин. — Что? — он просто издевался. — Ты понял меня. В его голосе впервые появились хоть какие-то эмоции, кроме смирения и спокойствия, а именно — неловкость, нетерпение, а потом раздражение. Что ж, для мужчины это уже прогресс. Он молча дал ему книгу, и блондин аккуратно принял её. Худые пальцы бережно прошлись по шершавому переплету, провели линию вниз по корешку, словно вспоминали на ощупь. Куроро подумал, что книга — это первое, к чему прикоснулся здесь парень, за исключением цветов, которые от каждого прикосновения сыпались прахом, и за исключением самого Люцифера, когда блондин проверял его пульс. Сероглазый целиком и полностью ушел в чтение и больше ни на что не смотрел. Куроро впервые не ощущал на себе взгляда, но оно и понятно — раньше этот парень сидел здесь не в силах найти хоть какое-то занятие, потом появился мужчина, и он смог наблюдать за ним, потому что видит хоть что-то новое в этом «фиолетово-красном мире». А теперь у него появилась книга, и наблюдать за кем-то уже нет смысла и желания. Куроро удивлен тем, как парень еще не сошел с ума в полной скуке и одиночестве. Роли поменялись, и теперь брюнет наблюдал за ним. Парень показался сейчас ему таким открытым и беззащитным, что грех было не воспользоваться. Особое внимание мужчина уделил рукам — худые и изящные, почти идеальные. Но в противовес красоте, они были усеяны мелкими вздутыми порезами и некоторыми красными пятнами, на подобии тех, когда очень долго царапаешь одно место ногтями. Куроро знает такие порезы — тонкие и неглубокие, но которые и несколько месяцев спустя будут напоминать о себе красными линиями. Со стороны можно сказать, что эти царапины оставил кот, но смотря на их длину и расположение, Куроро уверен — оставил их человек, проводя чем-то острым по коже. В голове ясно предстала картина, как этот блондин берет, скорее всего нож, возможно даже канцелярский, и машинально оставляет порезы, немного шипя от боли. А потом, опомнившись, смотрит на вздутые порезы и алые шарики крови. Такие порезы трудно скрыть, особенно, когда они исполосовали его руку больше всего над костяшками и ребре ладони. «Невротик?» Блондин вдруг вздрогнул и украдкой проследил за взглядом Куроро. Поняв, на что он смотрит, он сильнее натянул на пальцы рукава белой рубашки и постарался повернуться к нему спиной. Люцифер ухмыльнулся. «Стесняется порезов, которые сам оставил?» — Спасибо за книгу, — вдруг сказал парень, прежде чем мужчина проснулся. Солнце резало глаза. Поморщившись, первое, на что посмотрел Люцифер, была книга. Она, как и вечером, осталась на коленях, придерживаемая одной рукой. «Интересно, — подумал мужчина, — она осталась у него, или исчезла вместе со мной?» Книга оказалась на своем законном месте — на полке. Но когда Куроро поставил ее туда, то вдруг неожиданно понял кое-что. Он впервые дал кому-то что-то просто так.