В одной тюрьме

Куроро считал, что такой скучный сон невозможно проанализировать. Пару шагов в сторону, и ты снова приходишь туда, откуда начал. Ничего не изменилось от слова совсем. Разве что безымянный блондин продолжал сидеть под деревом, и на этот раз с книгой в руках. Но надо отдать должное — парень не променял его на книгу, а также продолжал встречать с неизменным «Ты вернулся». Брюнет словно в косплей-кафе заходит: безымянного парня только в костюм горничной одеть, и к его «Ты вернулся» добавить слово «хозяин». Но Куроро все же ошибся насчет невозможности изучения этого мира. Надо было просто поэкспериментировать. Книга, которую блондин попросил в прошлом сне, не исчезла. Когда Люцифер вернулся на «красное поле», то парень еще читал ее. Мужчина заметил, что сероглазый находится только на середине истории и спросил об этом. Ответ был короток: «Растягиваю удовольствие». В следующий раз мужчина взял с собой еще одну книгу. Блондин, заметив новый экземпляр, как и в первый раз, пожирал ее взглядом. А Куроро молчал, издевался и ждал, когда парень наконец переступит через гордость. Безымянный дочитал прошлую книгу и отдал Куроро, сказав одно «Спасибо». Некоторое время они сидели молча. Блондин смотрел на новую книгу, а Куроро терпеливо ждал. Он знал, что парень не просит потому что понимает, что мужчина только этого и ждет. «Никогда и ничего не просите. Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут» — нет, это было не про Куроро. Парень не выдержал первым. — Ты же специально ее взял и ждешь, когда я попрошу. Зачем? Мужчина улыбнулся, но он знал, что когда так делает, то только пугает людей. И нет, улыбка не была безумной, просто очень холодной и словно слепленной из воска. — Мне нравится твой голос. Сероглазый фыркнул. Не верит. Хотя отчасти, Куроро сказал правду. — Можно? — Что? — Не повторяй позавчерашний диалог. Блондин взял ее и проделал ту же операцию, что и с прошлой книгой: погладил по обложке, провел линию вниз по корешку, и только потом открыл. За этими действиями Куроро опять остановил взгляд на порезах. — Откуда ты можешь быть уверен, что это было позавчера? — Ты спросил однажды «Ты не просыпаешься?». Я подумал, что происходящее для тебя — только сон, а значит, вероятнее всего, ты как и все засыпаешь раз в день и появляешься здесь. — Ты не мог быть уверен в этом. — Да, не мог. Опять молчание, прерываемое шелестом страниц. Куроро еще раз взглянул на парня, и ему показалось, что кожа у него стала бледнее. Потом взглянул на цветы, поднял голову и посмотрел на густую листву дерева. Мужчина подумал, что если этот парень захочет поиграть в прятки, то ему не составит труда сделать это, забравшись на несколько веток вверх. Первым заговорил блондин. — Ты, верно, считаешь меня плодом своей фантазии, — сказал он, не отрываясь от книги. — Я никогда не считал, что сны — это заслуга мозга. — Но ты не можешь быть уверен в моем существовании за пределами этого мира. — Я же сказал — этот мир не может быть моей заслугой. Откуда ты знаешь, что его не существует? Блондин вздохнул. — Я не это имел ввиду… — Я понял, что ты хотел сказать. Молчание. На поле абсолютное безветрие, и мужчина не может даже определить температуру воздуха. Ни жарко ни холодно. — Если бы я не понял тебя, то не спрашивал бы о смерти, — дополнил он. Парень уставился в книгу, но Куроро знал, что он не читает, и наверняка даже букв не видит. Неожиданно, блондин хмыкнул и, по тому как Куроро посмотрел на него, понял, что лучше поспешить объяснить, из-за чего. — Это место не похоже на рай. Я подумал, что тут два варианта: или я дожидаюсь твоей грешной душонки и мы вместе должны покинуть эту комнату ожидания перед входом в мир иной: или это ад — ведь мне книжки сам Люцифер приносит. Это сейчас было оскорбление, или о чем этот блондин вообще думает? — Комната ожидания? — здесь даже мужчина ухмыльнулся, — И кто тут про фантазию говорил? Книга исчезла, как только Люцифер проснулся. Блондин сказал это, когда мужчина вопросительно окинул его взглядом и не нашел экземпляра. Парень даже до пятой главы не дошел. — Между ними была какая-то разница? — Первую я уже читал, а эту открыл впервые. Ясно. Если он говорит правду, то получается, что он действительно «знаком» с тем миром, из которого пришел Куроро. Забавно, что они делят один сон на двоих. — Я принесу её в следующий раз. — Спасибо. И когда он стал что-то обещать? Чертовщина какая-то. — Ты ничего так и не вспомнил? Блондин сделал неопределенный жест рукой. Куроро, кстати, заметил, что с каждой встречей парень ведет себя все более откровенно. Не спугнуть бы. — Смутно… — Что? — Помню только, что я любил читать книги. У меня было много… не помню жанра. Но это как-то связано со мной. Куроро сел рядом под деревом. Еще раз всмотревшись, он окончательно сделал вывод, что если этот парень действительно умер, то от болезни. Блондин делал вид, что не замечает на себе тяжелого взгляда, хотя Бог видит, что у Куроро взгляд не из приятнейших, а сам мужчина заметил еще одну деталь, до этого скрытую волосами: серьга в левом ухе. У Куроро появилось навязчивое желание убрать светлые волосы за уши, чтобы внимательнее рассмотреть украшение. Он действительно сдержал обещание и принес книгу. Увидели бы это его подчиненные, то подумали, что их босса подменили. Но блондин и сам удивился. Широко раскрыв глаза и сказав громкое спасибо, он чуть ли не выхватил книгу из рук мужчины. Куроро не жалел о содеянном. Пока парень читал, мужчина искренне наслаждался моментом. Было так спокойно сидеть под раскинувшим фиолетовую листву деревом и смотреть в беззвездное небо, слыша мерное дыхание рядом и тихий шелест. Куроро сорвал один цветок, но касался пока только стебля. Прикоснувшись к бутону, цветок в один миг увял и стал прахом. Спокойствие разрушилось, когда блондин рядом вдруг вздрогнул. Люцифер повернулся к нему. — Детская литература. — Тот жанр, который ты не мог вспомнить? — догадался он. Парень кивнул. — Я общался с детьми. У меня было много детской литературы. Больше они не разговаривали. Парень продолжил читать и не горел желанием вспомнить что-то еще, а Куроро пытался представить блондина на месте учителя или воспитателя в детском саду, в крайнем случае на месте школьного библиотекаря. Но болезненный вид наряду с холодным характером так плохо совмещался с этими профессиями, что Куроро сразу откинул эти варианты и больше не вспоминал о них. — Привет, — теперь блондин просто здоровался, а Куроро кивал в ответ. Прошло еще несколько дней, и за это время парень так и не смог вспомнить, кем же он работал и какое отношение имел к детям. Зато задал пару вопросов о Люцифере, на которые тот, впрочем, ответил сухо и без дополнений — ему было гораздо интересней узнать о блондине. Пару раз Куроро замечал за собой, что гуляя по городу он старается выискать знакомые черты лица и копну светлых волос. Один раз он даже пытался поискать ювелирный магазин, в котором бы могла быть сережка как у сероглазого — видно, что работа качественная и дорогая, и рубин настоящий, — но так ничего и не нашел. Наверное, она была сделана на заказ. Куроро впервые пришлось признать, что у него нет абсолютно никакой информации о человеке, с которым он мало того видится каждый день на протяжении месяца, так который еще и заинтересовал его. — У тебя много подчиненных? — продолжал интересоваться блондин. — Достаточно. А что насчет тебя? — Думаешь, я был богатым человеком? Куроро без слов намекнул парню о серьге, щелкнув пальцем по своей собственной. Тот сразу понял и машинально прикоснулся к украшению, опять неопределенно пожав плечами. — Скажи, ты не устал здесь появляться? — перевел тему блондин. Куроро заметил, что он часто это делает, когда мужчина спрашивает о нем. — А ты от меня устал? — Не особо, но я про тебя спрашиваю. — Я тоже «не особо». Сероглазый хмыкнул. — Вообще-то, я имел в виду, не надоело ли тебе просыпаться и видеть не красочные и интересные сны, а… — тут парень обвел глазами красное поле и черное небо, — а это? — По правде говоря, меня это жутко бесит, — честно ответил Куроро, и блондин удовлетворительно кивнул, словно ожидал этого. Но мужчина не закончил: — Но если это означает, что в другом сне не будет тебя, то я готов потерпеть. Парень удивленно обернулся. — Тебе приятно мое общество? — Ты не ответил толком ни на один мой вопрос. Блондин издал короткий смешок, но после вдруг задумался и помрачнел, больше не задавая вопросов. Мужчина отметил это и запомнил. Светлячки. Они летают повсюду, как заблудшие огоньки. В ночи, они выглядели вместе с красными цветами особенно красиво. Они распространились на все поле, но под деревом, где сидел блондин, их скопление было плотнее. — Когда они появились? — спросил Куроро. Мужчина протянул руку, и пара светлячков немного покружили, а потом сели на нее. — Через некоторое время, как ты исчез. Я просто вдруг подумал о них, и они появились. — Есть поверье, что скопление светлячков предвещает несчастье, — как бы между прочим заметил брюнет, но парень лишь пожал плечами, ничего не сказав. Мужчина сел рядом, подумав, что хорошо что они появились. Атмосфера этого мира стало куда уютнее и прекраснее. К тому же, источник освещения не помешает — раньше и так все было видно, но с светлячками стало куда лучше. — Это же сон. Здесь все возможно, — сказал он. — Наверное, — ответил парень, — но когда я попытался подумать еще о чем-то, то ничего не вышло. Куроро посмотрел на блондина. Среди светлячков он выглядел таинственно и отрешенно. — Что ты о них думаешь? — Куроро было просто интересно узнать. — О светлячках? — Нет, о снах. Люцифер не отвечает за себя, если этот блондин опять просто пожмет плечами. Черт возьми, он все же сделал это. — Здесь я не могу уснуть, а ничего иного не помню. Я не могу судить. — Но у тебя есть представления об этом. Он опять пожал плечами. Куроро обещает, что в следующий раз принесет с собой палку и скотч, чтобы блондин больше не делал этого. — Прости, но я честно не могу ответить. Разве что мне кажется, что этот мир — не сон. — А что же по-твоему сон? В чем отличия? — Что-то абстрактное и лишенное логики, где ты не можешь полностью отвечать за свои действия, а происходящее видится тебе как сквозь воду. А здесь, я полностью чувствую свое тело и разум. — А по мне, так нет никаких отличий. Ты просто думаешь, что этот мир настоящий, потому что еще сомневаешься во мне. — В тебе? — Думаешь, что я еще считаю тебя плодом своего воображения. — Спасибо, что так не считаешь, — искренне бросил блондин, усмехаясь, — Но если так думать, то я действительно должен сомневаться в тебе. Тут уже удивился Куроро, вопросительно изогнув бровь. На немой вопрос, парень разъяснил: — По сути, это мой мир, а ты то исчезаешь, то появляешься вновь. По идее, это я должен думать, что ты — лишь часть моего сна. Сколько помнил себя Куроро, то люди вокруг задавались вопросами «Что он за зверь такой?», «На него можно положиться?», «Он всадит мне нож в спину, если снижу бдительность?», «Какие у него вообще цели?» — в общем, сомневались во многом, но впервые мужчина увидел, как сомневаются в его существовании в принципе. — Думаешь, что я — твое воображение? — В последнее время я начинаю сомневаться в этом, — он не лгал, сказал это прямо в лоб. Вот тебе и «зуб за зуб». Куроро вздохнул. — Сон вполне может быть реальным, но просто невосприимчивым для обычных органов чувств. Возможно, мы осязаем его только когда находимся в бессознательном состоянии. Блондин промолчал, потом вдруг выдал: — Мне кажется, тебе в детстве вместо сказок читали Лавкрафта. Мужчина усмехнулся. — Мне достаточно того, что ты понимаешь меня. Опять молчание, на этот раз затянувшиеся на несколько минут. Не могут они разговаривать на одном дыхании, постоянно надо останавливаться, не сбиваясь с какого-то особого ритма, когда обоим надо немного времени, чтобы не просто понять слова друг друга, но и понять моменты, когда кто-то меняет тему разговора, понять почему и зачем. Это надо просто чувствовать и не сбивать обстановку вокруг неожиданно громкими возгласами или интонацией — иначе, все разрушится. Все словно течет в своем потоке, и уничтожать его будет себе дороже — да и этого никто не хочет. Обоих устраивает темп разговора более чем достаточно. — Курапика. — То есть? — Я вспомнил, как меня зовут. Курапика.