Девять кругов, ммм, эльфийских фантазий?

      Рыжая вручила мне папку с документами, которые, по-видимому, понадобятся мне в поездке. Только сидя в такси, которое в буквальном смысле летело в аэропорт на огромной скорости так, что меня бросало из стороны в сторону на заднем сидении, я открыла ее и среди непонятных бумаг заприметила паспорт. О боже, подумала я, понимая, что теперь могу точно сказать, что влипла хуже некуда. В паспорте красовалось фото из досье на Аманду Хэгг, которое я открывала на компьютере администратора в посольстве. Я понимала, что мой обман будет раскрыт уже во время регистрации на рейс: там уж точно никто не поверит, что я это та, что изображена на фотографии.       Сейчас был тот самый момент, когда я словила себя на мысли, что на ходу выпрыгнуть из машины — это не такая уж и плохая идея. Минуты две я тупо смотрела на фотографию, понимая, что, даже если все работники аэропорта слепые, никто все равно не поверит, что я это Аманда Хэгг. К этому добавлялся и факт ее популярности — не трудно догадаться, что, если посольство направляет ее в Эвес с каким-то секретным заданием, значит она уже хорошо зарекомендовала себя в подобных делах.       Вот кто дернул меня за язык согласиться? Я не знала, сколько еще времени остается до прибытия в аэропорт, что будет дальше. Я как будто, сама того не желая, купила билет на американские горки, причем не зная, что это вообще такое и что последует за посадкой на аттракцион. Черт, черт, соображай. Я попыталась собраться с мыслями, хорошо хоть таксист не отвлекал разговорами и был просто таксистом, а не одним из служащих посольства. Там еще не знают, что я просто самозванка или уже знают? Я посмотрела на циферблат наручных часов, которые так кстати оказались на моем запястье, — прошло около двадцати минут после того, как я покинула здание. Что, если Аманда Хэгг решила позвонить и напомнить о себе? Нет, лучше не думать об этом. Я поняла: другого выхода нет, мне нельзя возвращаться.       Примерно через пять минут после того, как я посмотрела на часы, машина подкатила к зданию аэропорта. Я приготовилась уже поспешно удалиться, как заметила мужчину, приближающегося к такси. Он открыл дверь, чтобы я могла выйти. Что за черт? Кто это вообще такой? Я кое-как выбралась из машины, захватив с собой вещи, коих было до неприличия мало: только папка и дамская сумочка. С таким скудным набором я и правда выглядела как беглый преступник. По сути, я и была преступником, который обманным путем пытался уехать из страны. Мысленно я приготовилась к тому, что сейчас мне заломают руки, и на этом кончится этот спектакль с переодеванием. В этот момент выглядела я, наверное, совсем жалко. Сердце бешено билось, и я уже сотню раз прокляла себя за то, что не сбежала из посольства при первой же возможности. Я мысленно перебирала пути к отступлению. Интересно, успею добежать до другого такси, пока этот мужчина не задержал меня? — Здравствуйте, миссис Хэгг, — уверенно произнес он. — З-здравствуйте, — только и смогла выдавить из себя я. — Я Майкл Дуглас, — начал мужчина, — ваш напарник, — чуть помедлив и видимо заметив мое удивленное выражение лица, добавил: — Вам должны были сообщить.       Напарник? Только этого не хватало. Ситуация усложнялась с каждой минутой, а еще недавно я думала, что влипла хуже некуда. А вот нет, теперь на мою голову свалился еще и напарник, который может здорово помешать. Да у меня настоящий талант находить приключения на свою задницу. Осознав, что молчание затянулось и что мужчина просто буравит меня взглядом, я наконец проговорила: — Да, да, конечно, просто я рассчитывала, что вы уже улетели. — Пойдемте, мы спешим, — напомнил он, направляясь в сторону аэропорта, я последовала за ним следом. — Так и предполагалось, но так как вы сообщили о болезни, было принято решение отложить мой вылет, я остался сопровождать вас на случай, если вы все-таки приедете. Конечно, это может здорово помешать делу, так как мы рассчитывали, что вы прилетите отдельно и заселимся мы в разные отели, чтобы не привлекать внимания. Думаю, вы и так понимаете, что дело крайне конфиденциальное.       Теперь уж я могла точно сказать, что совсем запуталась. Пока мы шли к зданию аэропорта, минуя множество машин, припаркованных вокруг, я старалась еще раз все прокрутить у себя в голове. Почему он не понял, что я не та, за кого себя выдаю? Неужели он тоже не видел детектива до этого момента? Все это было похоже на одну большую шутку, и я искренне не понимала, как меня не разоблачили.       Найдя стойку регистрации, я обомлела: очередь, казалось, была бесконечной. Но меня больше волновало другое: как я все-таки должна была попасть на самолет? Я посмотрела на Майкла, лицо его не выражало никаких эмоций, хотя он то и дело с интересом поглядывал на меня, думая, что я этого не замечаю. Я все еще сжимала в руках паспорт, понимая, мои ладони сильно вспотели, я боялась, боялась по-настоящему. Все это казалось мне сном, я должна была проснуться. Я не знала, что будет дальше, ничего не знала.       Надо дышать, дыши, Лис, главное не выдать себя раньше времени, а там пускай все будет как будет. Я понимала, что волнение уж точно не поможет мне сейчас, но никак не могла заставить свое тело хотя бы не дрожать, а сердце биться не так быстро. Интересно, мой новоиспеченный напарник замечает неладное?       Искоса взглянув на него, я поняла, что он тоже летит почти налегке. На его спине я заметила рюкзак, который был полупустым. Радовало меня и то, что одет он был не в строгий костюм и темные очки, как бывают одеты спецагенты из шпионских фильмов. Майка с принтом и обычные джинсы, и мы выгладим так, как новобрачные, отправляющиеся в свадебное путешествие, чтобы просто отдохнуть и развлечься по полной. Налегке, без денег, но полные любви друг к другу, как романтично. По крайней мере, я, увидев подобную парочку, подумала бы именно так. Оглядевшись по сторонам, я поняла, что мы ничем не отличаемся от большинства людей, стоящих рядом с нами и так же волнующихся, как бы не опоздать на рейс. Посмотрев на часы, я поняла, что мы простояли тут уже минут двадцать, а очередь как будто бы и не уменьшилась ни на человека. Я взглянула на Майкла, выражение его лица было взволнованным. Я не знала, следует ли что-нибудь говорить ему или лучше просто стоять и ждать указаний. Наконец я решила удостовериться, что все идет как надо: — Майкл, — не знаю, почему, но чуть было не замолчала, когда он взглянул на меня, — мы не опоздаем на рейс? — он смотрел прямо мне в глаза, отчего по спине прошел холодок. — Аманда, — начал он. Я вздрогнула, когда он назвал имя, до этого момента он обращался ко мне только по фамилии. — Я полагаю, что, если мы продолжим стоять здесь, то и правда опоздаем. Насколько я знаю, вы никогда не стремитесь раскрывать свою личность во время перелетов, но в этот раз вы летите под своим настоящим именем, верно? — он сощурился и продолжил смотреть мне прямо в глаза, я изо всех сил старалась не отводить взгляд, как будто если я так сделаю, то мой обман будет непременно раскрыт. — Да, — твердо ответила я, помня, что в папке лежит настоящий паспорт на имя Аманды Хэгг. — В таком случае нам придется пройти без очереди, привлекая к себе внимание, — спокойно сказал Майкл.       С этими словами он уверенно пошел вперед, минуя стоящих в очереди людей. Я просто плелась за ним, понимая, насколько жалко сейчас выгляжу. Мое лицо пылало, я то и дело ловила на себе вопросительные взгляды людей, сменяющиеся возмущенными фразами. Стараясь не обращать на все это внимания, я еще сильнее сжала в руках папку с документами. Я старалась дышать глубоко и не смотреть по сторонам, тем более что мой напарник вел себя как ни в чем не бывало. В этот самый момент я чувствовала себя так паршиво, что почему-то захотелось расплакаться.       Алисия, что ты делаешь? Почему ты здесь, в аэропорту? Разве сегодня утром я могла хотя бы предположить, что уже через несколько часов буду буквально вжиматься в спину незнакомого мужчины, идя к стойке регистрации, месту, где мой обман раскроется. Я даже не осознавала того, что сама в этом виновата. Мне казалось, что все так и должно быть, что именно меня отправили на какое-то расследование, ведь я девушка Дерека, а он сейчас там. Вспомнив о парне, я почувствовала, как слезы предательски появились на глазах. Нет, только не сейчас, слышишь? Господи, ну почему все мои эмоции лезли через край в самый неподходящий момент? Надо было просто остаться дома, дать выход всему, что накопилось, и избежать всего этого, всего предстоящего унижения. Пока мы шли, миллионы мыслей успели пролететь в моей голове, как будто я шла на казнь и вот-вот уже положу свою голову на гильотину, а палачом будет Майкл. Я просто хотела провалиться сквозь землю, очнуться рядом с Дереком и больше никогда никуда его не отпускать. Но было слишком поздно.       Мы подошли к стойке, блондинка с огромным чемоданом, стоящая самой первой в очереди, вытаращила на нас свои глаза. Я и не могла себе представить, что было бы, не будь со мной моего напарника. Майкл даже не взглянул на нее. — Вообще-то есть очередь! — завопила блондинка, жестом показывая на кучу стоящих за ней людей, ждущих вылета. Я инстинктивно подалась немного вперед, подальше от нее. Майкл на это никак не среагировал. Я стояла как будто замороженная, не в силах даже пошевелиться, мои глаза были сосредоточены на служащей аэропорта — женщине средних лет. Уж она точно не похожа на рыжую из посольства, свое дело знает. Напарник повернулся ко мне, и кивнул: — Аманда, ваш паспорт и билет.       Я даже не сразу поняла, что обращаются ко мне. Все голоса, которые я слышала, слились в один непонятный шум, и было сложно различить в нем что-либо. Фраза напарника донеслась до меня, как будто была сказана за стеклом. Я лишь невольно повернула голову в его сторону, находясь полностью в своих мыслях. Майкл повторил просьбу. И только тогда я будто проснулась. Быстро замотав головой, дрожащими руками выудила паспорт и билет из папки и протянула их, сглотнув ком, образовавшийся в горле. «Смерть» обещала быть быстрой. Кроме аналогичных документов, которые напарник подал женщине, он держал в руках еще что-то. Женщина открыла паспорт Майкла и сравнила инициалы с аналогичными в билете, после чего принялась проводить те же манипуляции и с документами Аманды. Я глубоко вздохнула и почувствовала, как мое лицо заливает краской, хотя я была уверена, что уже до этого оно было бордовым. Я буравила взглядом женщину за стойкой, совсем перестав дышать. Она проверила имя, а после взглянула на фотографию. Доля секунды, пока она переводила взгляд со страницы паспорта на мое лицо, показалась мне вечностью. Я почувствовала себя героиней фильма, а эту сцену включили замедленном режиме.       Я ожидала, что сразу же отведу взгляд и просто провалюсь сквозь землю, но, к моему удивлению, я продолжала смотреть ей в глаза. Она сощурилась и снова взглянула в паспорт прежде чем снова уставиться на меня. Я будто потеряла дар речи, просто стояла, тяжело дыша и задерживая дыхание. — Что-то не так? — сказал напарник, исподлобья взглянув на женщину, держащую в руках паспорт, который я сжимала всю дорогу до аэропорта. — Простите, но мы торопимся, — с этими словами он протянул ей какой-то документ, я не смогла увидеть, что было написано в нем.       Женщина за стойкой на мгновение потеряла интерес к паспорту Аманды, но не выпустила его из рук и взглянула на лист, который передал ей Майкл. Я снова буравила ее взглядом, видела, как ее глаза двигаются по мере того, как она читает текст, строчка за строчкой. Ее лицо не выражает никаких эмоций. Закончив с прочтением, она вздыхает, возвращает лист моему напарнику и протягивает паспорта обратно без всяких слов. Я жадно вдыхаю воздух, совершенно не понимая, что происходит. Может, каким-то чудом фотография в паспорте изменилась на мою собственную? Нет, этого точно не может быть, но что было написано на том листе. Я снова спохватываюсь позже, чем нужно, Майкл уже складывает документы и берет все в одну руку так, что я не могу различить ни слова на бумаге. Я подношу ладонь ко рту, чувствуя на ней свое на этот раз учащенное дыхание. В этот момент я не думала ни о чем, просто смотрела впереди себя, стараясь не показывать эмоций, которые просто лезли через край.       Только когда мы с посадочными талонами и всеми документами на руках прошли в зал ожидания, я смогла осознать, что произошло, но не понять. Времени до окончания посадки оставалось не так много, и я поняла, что если мы бы остались стоять в очереди, то точно бы опоздали. Майкл выглядел задумчивым, но ничего не говорил, как будто сам был полностью в своих мыслях, а я в своих.       Заняв места в самолете, я тяжело вздохнула и сжала в руках сумку, все документы до сих пор оставались у моего напарника, что меня не очень радовало. Он видел фотографию в паспорте Аманды, но ничего не сказал, как будто все шло как надо. Я не переставала думать о всей абсурдности сложившейся ситуации: сначала меня прямо в посольстве, просто девушку с улицы, вот так вот просто принимают за какого-то известного детектива, которого направляют на расследование, потом еще и мой напарник, о котором мне ничего не сказали, ведет себя так же, спокойно принимает меня за другого человека. С помощью какого-то странного документа, видимо, выданного посольством, можно пройти паспортный контроль и весь процесс регистрации в общем, мы летим, чтобы провести какое-то расследование государственной важности, но никто даже не задумался проверить, кого они отправляют на это самое расследование. Я на секунду представила, что сейчас мой напарник снимет маску и скажет, что все это одна большая шутка, розыгрыш. Ну или я просто проснусь в своей постели, осознав, что все это нарисовало в моей голове подсознание. Я бы хотела проснуться.       Я думала о Дереке, о том, что он там, в Эвесе, я не слышала его голоса уже почти два дня. Да еще и телефон остался лежать на этом чертовом журнальном столике. В ближайшее время я даже позвонить не смогу, я впервые почувствовала себя отрезанной от мира, от всего. Я закрыла глаза, как будто стараясь отгородиться от всего, что сейчас меня окружало. Я слышала болтовню парочки где-то за спиной, они обсуждали места, в которых собираются побывать. Где-то вдалеке я слышала плачь ребенка, голова гудела. Мой живот предательски заурчал, и я только сейчас поняла, что не ела с самого утра, прошло уже достаточно много времени для следующего приема пищи. Стараясь не обращать на это внимания, я повернулась к иллюминатору и стала просто и стала просто наблюдать за тем, как все внизу становиться все меньше, самолет постепенно набирал высоту.       Я никогда прежде не летала на самолетах и даже немного боялась. Когда-то, еще будучи маленькой, я пообещала себе никогда не летать, тогда была под впечатлением от программы новостей, в которой девушка с каменным лицом сообщала о погибших в результате крушения самолета туристах. Мама тогда сказала мне, что сам факт смерти не так страшен, как то, что она может быть внезапной. Я надолго запомнила ее слова.       В этот момент, сидя у иллюминатора, я совсем не думала о смерти, о том, что могу разбиться. Мои мысли были далеко от этого. Я покосилась на Майкла и в ужасе заметила, что он держит паспорт Аманды открытым на странице с фотографией. Я снова будто вернулась к стойке регистрации, снова застыла на месте, забывая, как дышать. Напарник с какой-то странной полуулыбкой смотрел на фотографию, прежде чем заметил, что я наблюдаю за ним. Его лицо вновь стало бесстрастным и он посмотрел мне в глаза. Я тяжело вздохнула, стараясь не отвести взгляд. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы все поскорее кончилось. Нет, надо вести себя как ни в чем не бывало, просто не отводи глаза, Алисия, пускай думает, что ты ничего не скрываешь, да и какого черта он вот так просто может брать чужой паспорт и разглядывать его. — Отдайте мне мои документы, пожалуйста, — неожиданно для меня самой проговорила я довольно уверенно, по крайней мере вроде мой голос не дрожал, уже хорошо. — Да, конечно, — к моему удивлению, он сразу же протянул мне паспорт, билет и еще что-то. Я взяла документы и отложила их подальше. Майкл ухмыльнулся и продолжил смотреть мне прямо в глаза. Я всегда боялась долгих зрительных контактов, всегда отводила взгляд, но сейчас, чуть наклонив голову вперед, продолжила всматриваться в омут его карих глаз. — А вы, должно быть, мастер маскировки, — многозначительно проговорил он. Ком застрял в моем горле. Меня будто парализовало. — Что вы имеете в виду? — наконец ответила я, будто не понимая, к чему он клонит. — Я бы дал вам не больше двадцати, да и могу поклясться, когда я видел вас в последний раз, вы выглядели иначе. — Я не припомню, чтобы мы с вами виделись, — парировала я с напускной дерзостью. — Ну, тогда я и не мог предположить, что буду работать с Амандой Хэгг, известнейшим детективом, — на удивление спокойно ответил напарник. Я лишь склонила голову в другую сторону. — Скажите же мне, в чем ваш секрет? — Такие, как я, не раскрывают секретов, — я очень старалась выглядеть уверенной в этот момент, несмотря на то, что внутри меня охватил страх и паника. Господи, ну почему он так странно говорит. Я даже подумала, что лучше бы он сразу сказал, что понял, что перед ним не Аманда Хэгг, и я бы просто призналась, мне уже до боли надоело притворяться и бояться, что меня раскроют. Он рассмеялся, но в миг его выражение лица стало сосредоточенным. — Что ж, ваше право, — заключил он, отвернувшись от меня, что сделала и я.       Мое дыхание было прерывистым, я пыталась понять, почему он так просто закончил разговор. Черт, если он все понял, что я никакой не детектив, а оказалась тут в результате цепи абсурдных случайностей. Здесь, в самолете, бежать уж точно было некуда. Надо успокоиться, просто успокоиться. Он не догадался, наверняка известный детектив может позволить себе любые манипуляции со своей внешностью, даже заставить себя выглядеть на лет двадцать моложе, почему нет? Хотя я бы не поверила. Да и Майкл показался мне каким-то очень странным. Он был немногословен, мы почти не разговаривали до этого момента, как будто игнорируя друг друга. Я-то изо всех сил старалась не выдать себя, думая, что лучше не говорить ничего, чем случайно взболтнуть лишнего. А он? Он сказал, что никогда не думал, что будет работать с Амандой. Значит, для него она была профи в своей области, наверняка он мечтал однажды быть ее напарником. Я не могла понять, можно ли ему доверять, о чем о догадался?       Рози как-то говорила мне, что, если делаешь пластические операции, только чрез полгода могут потребовать сменить паспорт. Полгода — такой срок давался на послеоперационное восстановление и оценку результата хирургического вмешательства в твою внешность. Голос Рози как будто повторил сказанное ее в моей голове несколько раз, она тогда еще говорила о том, что можно выдавать себя за кого угодно, никто не знает, кем ты был до операции. Конечно, если исправить только нос или увеличить губы, вряд ли тебя не узнают, но как насчет радикального преображения? Что, если изменить в себе все? Эта мысль застряла в моей голове.       Майкл не сможет обвинить меня ни в чем, нет, только если я сама не признаю, что я не Аманда Хэгг. Я думала о том, что будет, если настоящая Аманда напомнит о себе? Тогда никакие мои доводы о пластических операциях, даже произнесенные с безукоризненным правдоподобием, не спасут от задержания и передачи меня полиции. Дело серьезнее некуда. Угораздило же меня притворяться человеком, направленным на дело государственной важности. Срок за такое немаленький, наверное.       В компании со страхами, которые иногда сменялись мыслями о собственной глупости, Дереке и чертовом телефоне, так некстати оставленном дома, я провела остаток полета. Летели мы меньше, чем я предполагала. Я наконец поела, еда в самолете показалась мне лучшим, что я пробовала в своей жизни, вот что значит не принимать пищу часов так восемь. Мы сидели молча, Майкл и не думал заговорить со мной, что меня радовало. Только изредка я замечала его взгляд на себе, но старалась выглядеть невозмутимой. Под конец мне даже не хотелось прощаться со всем этим. Мои уши привыкли к постоянным разговорам парочки, сидящей прямо за нами, которая всю дорогу не замолкала. Я даже завидовала им, они просто летели отдохнуть, сменить обстановку, развлечься.       Мне не хотелось покидать салон самолета. Тем более что, пока ты в воздухе, никто не сможет тебя достать, да и звонки сюда не дойдут. Как только ты приземлишься, может случиться что угодно. «Что ж, мягкой посадки, Алисия», — мысленно сказала себе я.