Chapter 6
1 марта 2019 г., 17:11
Когда Чимин оказался на улице, Юнги уже успел припарковать машину. Он ничего на себя не накинул, поэтому всю дорогу до машины дрожал от холода. Однако это последнее, о чем он думает.
Из всего, что крутится у него сейчас в голове, эта мысль приносит меньше всего беспокойства.
Чимин, едва не натолкнувшись на машину, открывает двери и залезает внутрь. Он плавно закрывает дверь и откидывает голову на подголовник. Юнги выжидающе на него смотрит, постукивает по рулю, однако Чимин, закусив нижнюю губу, молчит. Ведь если он начнет говорить, то попросту, как ребенок, расплачется.
На какое-то время в машине воцаряется тишина. Юнги знает Чимина уже на протяжении довольно-таки долгого времени, поэтому ему известно, когда стоит поднажать, а когда лучше промолчать. Вместо того, чтобы спросить "ты как?", как он сделал бы в обычной ситуации, Юнги лишь сжимает чиминово бедро.
– Слушай, – начинает Юнги не отошедшим ото сна голосом. По нему видно, что он сразу же сел за руль, как только встал с кровати, и даже волосы не расчесал. – Ты можешь ничего мне не рассказывать, если тебе не хочется, но я, блять, не тупой, Чимин.
Помолчав еще какое-то время, он возвращает руку обратно на руль.
– Я его ебаные зубы выбью. Только слово скажи.
Чимин чувствует, как в уголках глаз собирается влага, и сжимает кулаки. Жгучие слезы стекают по щекам и капают на предплечье.
Ему нельзя плакать.
Он больше не школьник какой-то, чтобы реветь из-за глупой и безнадежной влюбленности.
Но ведь ты все равно плачешь.
– Н-не надо... Не надо ничего делать, – хрипло отвечает Чимин. Любой бы заметил, что он сдерживается. – Это всего лишь очередная глупая ошибка, от которой тебе приходится меня спасать.
Он хочет рассказать Юнги о том, что произошло, но не в машине. Ему сейчас необходим тот тип поддержки, который включает в себя объятия, а сделать этого в машине они не могут. И хотя Юнги не относится к тем людям, которые особо жалуют физический контакт, ему комфортно просто сидеть рядом с ним, пока Чимин обвивает его, как коала, и рассказывает о своих проблемах хену, которому доверяет больше всего.
Юнги уже оказывался в подобных ситуациях: он забирал Чимина и утешал его. Обычно причиной был какой-нибудь парень.
В таком состоянии он давно Пака не видел. С тех самых пор, когда в старшей школе ему изменил парень, бросил его и сделал так, чтобы об этом знала вся школа.
Может быть, сейчас ситуация немногим отличается.
Юнги знает, что на Чимина лучше больше не давить. Да, такое случается не в первый раз, когда перед ним сидит ребенок с глазами на мокром месте, но он понимает, что Чимину нравится чувствовать себя в безопасности и находиться в знакомой ему среде (читай: завернутым в одеяло, пока Юнги его слушает), поэтому лишь вздыхает и заводит машину.
Субботним утром пробок нет, поэтому они добираются до дома Чимина за пятнадцать минут. Боковым зрением он всю дорогу за ним наблюдал, видел слезы, темные метки на его шее.
Мин Юнги еще никогда не был арестован за нападение, но все бывает впервые.
Юнги выходит из машины и обходит ее до того, как Чимин успевает открыть дверь, поэтому Юнги делает это за него.
– Давай, Чимин-а, тебе нужно сходить в душ. Если захочешь, мы сможем поговорить, идет?
Чимин, кивнув и шмыгнув носом, хватает край двери и вытаскивает себя на улицу. Они вместе идут к квартире в спокойной тишине, а когда добираются до нее, Чимин сразу же неуклюже снимает обувь, чуть не падая.
Да, он и правда в ужасном состоянии.
– Я-- душ, – бессвязно бормочет Чимин. Юнги был у Чимина достаточное количество раз, чтобы чувствовать себя как дома, поэтому Чимину не нужно лишний раз об этом ему говорить.
Пак начинает медленно раздеваться. Когда он видит себя в зеркале спальни, замечает все синяки от пальцев и зубов Тэхена, свои спутанные волосы, остатки макияжа, Чимин морщится. Раздевшись, он просто стоит. Утренний свет окутал его. Яркие оттенки оранжевого и желтого бросают тени на испорченные и запятнанные части тела.
Вот каким он чувствует себя.
Грязным. Уязвимым. Низким.
И больше всего использованным.
Тыльной стороной ладони он трет свои глаза и делает судорожный вдох.
Давно он себя так не чувствовал.
Чимин морщит нос и направляется в ванную. Больше на себя он не смотрит. Насмотрелся уже. Хватит. Он должен от этого всего избавиться.
После этих выходных счет за воду будет неимоверным, но вода успокаивает напряженные мышцы, стекает по бицепсам к икрам, с головы до самых пят, от одного ребра к другому. Чимин, не поднимая головы от плитки, мылся и думал о том, что произошло, как он может разрешить ситуацию и о том, что ему, блять, надо было довериться Юнги и поверить ему.
– Скоро выйду, хен, – хрипло отвечает Чимин, когда Юнги, постучав в дверь, зовет его. Если бы он не ответил, старший выбил бы дверь, чтобы убедиться, что он не сделал ничего тупого. Да, он немало глупых ошибок наделал, но он никогда бы ничего не сделал со своей жизнью.
Чимин не хочет, чтобы Юнги долго ждал, ведь он этого не заслужил, поэтому берет мочалку и начинает яростно тереть кожу: он боится, что на ней осталась грязь. Поэтому он грубо ее трет, пока она не розовеет. После этого он моет мочалку и откладывает ее. Сполоснув волосы, он выходит из душа и вытирается сухим полотенцем.
Юнги, вероятнее всего, уже в гостиной. Надев худи и спортивки, Чимин принимается сушить волосы полотенцем. Его одежда скрывает тело, и он этим доволен. Ему не хочется на себя смотреть.
Раньше Чимин страдал от проблем с низкой самооценкой. Стриптиз помог ему от этих проблем избавиться. Но сейчас он чувствует себя таким уязвимым, таким раздетым, что он уже и не уверен в этом.
Выпив несколько таблеток от похмелья, он направляется в гостиную, где его уже поджидает плед и горячая чашка чая.
– Иди сюда, – манит Юнги, который уже расположился на диване, вооружившись одним из самых мягких пледов Чимина. – Я заварил тот сраный ромашковый чай, который ты так любишь. Он еще горячий, скорее всего.
Его губы трогает тень улыбки, но она кажется ему чужой. Чимин неторопливо подходит к Юнги, валится на диван и, завернувшись в плед, тянется за чашкой чая, делая глоток.
У него зажгло в горле, однако эта боль была другой, не той, которую он ощущал вчера от текилы. Текила была резкой и беспощадной, в то время как чай с ромашкой теплый и успокаивающий.
С минуту они молчат, пока Чимин пьет чай. Наконец он находит нужные слова.
– Извини, что не послушал тебя, – говорит он тихим голосом. - Я такой тупой, Юнги, и такой наивный...
– Эй, – ворчит Юнги и поправляет плед на ногах Чимина. – Ты не тупой. В этом нет твоей вины. Этот уебок просто тобой воспользовался, и он за это заплатит.
Чимин постукивает пальцами по керамической чашке.
– Не знаю, как мне теперь ходить с ним на общие пары. Наверное, они закончатся через пару месяцев, но... – он вздыхает и сильнее укутывается в одеяло. – Если понадобится, я с ним поговорю. Скорее всего. Или сделаю что-нибудь. Блять, это все просто слишком...
– Слушай, он даже понятия не имеет, что он проебал. Если ты его встретишь, ты поднимешь голову вверх и заставишь его пожалеть о том, что он отнесся к тебе как к дерьму. Помнишь свое первое выступление в Сайфере? Я думал, что тебя вырвет за кулисами. Если ты тогда справился, то справишься и сейчас. Тэхен – тупой болван, который не заслуживает твоего времени.
Юнги знает, как поднять самооценку Чимина и вселить в него уверенность в себе.
Тэхен и правда тот еще дебил, который не заслуживает его времени и внимания. Как бы горячо он ни выглядел, каким бы милым ни был его смех, какой бы очаровательной ни была его улыбка-
Блять.
Да, будет нелегко.
– Я жутко нервничал, – посмеивается Чимин, вспоминая ту ночь. Его трясло как листик на ветру. Сокджину и Юнги пришлось вдвоем его успокаивать, иначе он словил бы паническую атаку. – Я точно скажу ему, что думаю.
– Вот это хену нравится. Чтобы больше этого дерьма не было, окей? Если бы я был на твоем месте, я бы врезал этому мудаку хорошенько при первой же встрече.
На это Чимин хихикнул.
– Если дотянусь, хен. Я орудую словами, ты – кулаками. У меня есть еще два дня. Я что-нибудь придумаю.
И хотя Чимину стало лучше, он все еще чувствовал себя паршиво. Он делает последний глоток чая, затем ставит чашку на столик и прижимается к Юнги.
– Спасибо, Юнги. Давай посмотрим фильм? Или что-нибудь другое? Пожалуйста?
– Да, ребенок, – ворчит старший и усаживается так, чтобы Чимин мог устроиться у него под рукой. – Хочешь посмотреть тот мультик про лису и кролика?
Пак фырчит.
– Зверополис?
Юнги лишь вновь ворчит.
– ... Ага.
+
Несколько часов они потратили на просмотр фильмов. Чимин либо прижимался к Юнги, либо лежал на его бедре, пока старший его не спихивал. Прерывались они пару раз, чтобы сходить в туалет или разогреть еду. К полудню Чимин расслабился и его разморило, однако у Юнги были дела в Сайфере, поэтому ему надо было скоро уходить. По субботам всегда много дел, и как бы Чимину ни хотелось, чтобы старший остался, как в старые добрые времена, он понимал, что Юнги надо быть в клубе, поэтому разрешает ему уйти в четыре часа. Перед его уходом раздался быстрый стук в дверь, и Чимин уверен, что за ней не кто иной, как Чон Чонгук. – Хен! – приглушенно раздалось снаружи. – Хен, открывай! Не вставая с места, Юнги, подняв бровь, смотрит на дверь. – Твой друг? Чимин тоже смотрит на дверь и спрашивает себя, правда ли это все происходит. Но затем Чонгук вновь стучится, и Пак вздыхает. Скорее всего, он узнал, что они с Тэхеном переспали. – Да, это Чонгук, – бормочет Чимин, отрываясь от Юнги. Он поднялся и направился к двери, накинув плед на плечи. – Помнишь парня, который за мной хвостиком бегает? Вот это он и есть. Придерживая рукой плед, чтобы он не упал, Чимин открывает дверь, и Чонгук вваливается внутрь. Чон сразу же замечает мешки под глазами Чимина, который просто стоял и смотрел на него. Глаза Чонгука расширились. Он перевел взгляд на Юнги, который все так же был на диване. – Это кто? Серьезно, это ребенок… Никакого вам «привет» или «здравствуйте». Шумная малявка. Чимин прослеживает за взглядом Чонгука и морщит нос, пытаясь подать Юнги знак, чтобы он выключил режим сучки рядом с Чонгуком. Но это не работает. – Это Юнги. Я его со старшей школы знаю, – он ждет, пока они друг другу представятся, а затем снова смотрит на Чонгука. – А ты чего здесь? Чонгук растерян. Было видно, что ему некомфортно. – Ты… Ты не читал мои сообщения? И не открывал почту? Чимин хмурится и ищет глазами телефон. Он, скорее всего, остался в спальне. – Нет, я ничего не видел. И я не в настроении для этого. Выражение лица Чонгука становится еще более угрюмым, и сердце Чимина забилось чаще. – Чонгук… Что случилось? Расскажи мне. Было видно, что ему не хотелось вдаваться в подробности в присутствии Юнги. – Тебе понадобится твой телефон, хен. Или компьютер. После этих слов Чимин сразу же направился в спальню, скинув с плеч плед. Его телефон лежал на кровати, который был частично прикрыт одеялом. В ту же секунду он взял его в руки, разблокировал экран и просмотрел сообщения Чонгука. Ему на почту также пришло письмо от неизвестного отправителя. С каждым шагом он замедлялся, возвращаясь в гостиную. Юнги поднялся со своего места. В комнате воцарилась тишина, пока Чимин читал письмо. Его сердце будто остановилось: письмо было о нем. Оно было отправлено всем людям с учебы, и кто-то прикрепил к нему два видео. Чимин нерешительно открыл первое. Оно было самым длинным из двух. Его глаза расширились: было похоже на то, что первое видео было снято вчера ночью у Тэхена дома. Первые несколько секунд были смазанными, однако потом камера сфокусировалась на кухонном столе. Чонгук неловко перекатывается с носка на пятку, пока Чимин смотрит видео, на котором они с Тэхеном вместе развалились на столе. Воспоминания все еще свежи. Крики и подбадривания по-прежнему слишком реальны. Он ничего не говорит и открывает следующий файл. Его сердце билось как сумасшедшее в груди, а легкие будто лишились воздуха. И все благодаря первым пяти секундам. Чимин издает сдавленный звук, выпуская из рук телефон на паркет, и в шоке прикрывает ладонью рот. Он не может произнести ни слова, озвучить свои мысли по этому поводу, потому как пытается не поддаваться дикой панике. Хотя он уже чувствует, как она на него надвигается и обещает полностью поглотить. Его дыхание становится неравномерным, будто его горло пытается сжаться и удушить его. Даже чонгуковой руки на его плече недостаточно для того, чтобы успокоиться. Ноги подводят Чимина, и он оказывается на полу, прижимая ладони к глазам в последней и отчаянной попытке не закричать. Но это не помогает. Он вопит, дрожит от крика. Эта картина разбивает Чонгуку и Юнги сердце, но Юнги больше всего, потому что он никогда не видел Чимина настолько разбитым. Второе видео было уже на середине, но Юнги больше не мог на это смотреть, поэтому он отбрасывает телефон на край дивана. В углу экрана образовалась трещина от внезапного падения. – Какого хуя- На видео Чимин танцевал. В Сайфере съемка запрещена, но кто-то узнал, чем Чимин зарабатывает на жизнь, и решил всем об этом рассказать. Не то чтобы Чимину стыдно, вовсе нет. Однако он не хотел, чтобы общественность об этом знала. У его бедной матери произошел бы сердечный приступ, узнай она об этом. Чимину меньше всего хотелось отправить ее раньше времени на тот свет. – Хен, – начинает Чонгук непроницаемым голосом. Он кладет ладони на плечи Чимина и начинает успокаивающе поглаживать. – Боже, прости. Я думал, что это шутка какая-то… Подумал, что кто-то поработал над видео так, чтобы казалось, будто это ты. Я не знал, что ты и правда- Глаза Юнги вспыхнули. – Стриптизер? У тебя какие-то проблемы с этим, ребенок? – Н-нет, но… Чимин-хен никогда не говорил мне… Я не думал… Из глаз Чимина по-прежнему льются слезы, но он вытирает их ладонью, а затем прикрывают ею их и пытается выровнять свое дыхание. Раз, два, вдох, выдох. – Я… Я-я не знал, к-как ты отреагируешь, – хрипит Пак. Глаза горели огнем, горло напряглось. Спустя какое-то время он убирает ладони с лица. Его лицо опухло и покраснело, как и глаза. – Думал, что ты меня возненавидишь. Чонгук хорош во многих вещах, но скрывать эмоции он не умеет. Его лицо как открытая книга. По нему видно, что он все еще в шоке. Однако отвращения там и близко нет. – Хен, я бы никогда не смог тебя возненавидеть, – отвечает он тихим голосом. – У нас есть проблемы поважнее, – напоминает Юнги, не сводя глаз с Чонгука. – Когда было отправлено видео? – Вчера вечером? Рано утром? Я подумал, что кто-то пытается так зло пошутить, однако я не знаю никого, кто хотел бы навредить Чимину подобным образом. Разве что… Услышав это, Чимин поднял голову с колен. Его глаза были широко раскрыты. Кто же мог узнать его на работе, прийти на вечеринку Ким Тэхена и лично знать Чимина? – М-Миндже, друг Тэхена. Он это сделал. Блять… Блять, Тэхен, скорее всего, знал… – к концу Чимин хрипло заскулил, закусив нижнюю губу. – Когда мы с Тэхеном завтракали… Он к нам подошел. Миндже. Он будто ревновал, сказал, что где-то меня видел. Должно быть, это его рук дело. Он… Он единственный, кто знал, кем я работаю. – Миндже… – задумчиво тянет Юнги. – Ким Миндже. Уверен, что я видел его имя в списке вип-клиентов… – он встает, со стоном разминая конечности. – Я проверю. Чимин, оставайся дома, хорошо? И, слушай, Чонгкун- – Я Чонгук. – Чонгук, без разницы. Присмотри за Чимином, пока я не свяжусь с вами, идет? Чимин медленно встает с пола и идет к дивану, на котором лежало несколько пледов. – Я никуда не пойду, – бормочет Пак и откладывает телефон в сторону: боится, что что-то еще может всплыть. Как только он оказался на диване, простонав, он завернулся в плед и кивком попросил Чонгука подойти к нему. – Мне есть что рассказать тебе, Куки. Юнги ласково ерошит чиминовы волосы и направляется к выходу, по пути одеваясь. Бросив «я тебе напишу», он скрылся за дверью. Чонгук сначала замер на месте, будто не так понял Чимина, из-за чего танцор вновь хнычет и просит его подойти. Чон робко садится на самый краешек, терзая зубами нижнюю губу. Чимин, свернувшись калачиком, смотрел на Чонгука, сидевшего на другом конце дивана. Мягко вздохнув, он потер щеку. – Мы с Тэхеном переспали. Когда я проснулся, он сразу же ушел, поэтому мне пришлось уйти. В обычной ситуации он бы спросил Чонгука, что случилось, почему он хмурится, но сейчас ему больше всего хочется попросить у него прощения. – Ты был прав. Мне нужно было тебе поверить. Извини. Какое-то время Чонгук ничего не отвечал. Он сжал руки в кулаки. – Не надо извиняться, – в итоге отвечает он. – Если кто-то и должен просить прощения, то это Тэхен. – Не волнуйся, я еще отомщу, – ворчит Пак, пихнув Чонгука вытянутой ногой в бедро, и раскрывает объятия, не снимая пледа с плеч. – Юнги-хен сказал быть рядом, так что иди сюда. Мне нужны объятия. Неуверенно, но с небольшой улыбкой на лице, Чонгук стянул обувь и придвинулся к Чимину, обнимая его в ответ. В отличие от Юнги, он любит физический контакт, поэтому прижимается к Чимину как можно ближе и кладет подбородок ему на голову. – Мне жаль, что так вышло, хен. Надо было быть настойчивее… Но я подумал… Засомневался и решил, что, может быть, он не поступит плохо по отношению к тебе. Чимин замечает двойной смысл в его словах и чувствует, как его сердце пропускает удар, но лишь вздыхает на это ему в шею. Уже и так слишком много всего, о чем ему нужно подумать. – Я тоже засомневался, Куки… И тоже начал так думать.+
К полудню Юнги подтверждает его догадки. Миндже был в клубе в тот вечер, и он был замечен с камерой, несмотря на свои попытки ее спрятать. И это взбесило Юнги. Взбесило настолько, что он хотел начать ему угрожать и испугать до смерти, однако Чимину удалось его успокоить и объяснить, что удар уже был нанесен. Тэхен не прислал ему ни одного сообщения. Чимин больше не мог просматривать их переписку, поэтому в порыве гнева удаляет ее. Он удаляет с телефона все, что связано с ним: сообщения, скрины, фото и даже блокирует его со всех аккаунтов, в том числе и номер телефона. Да, возможно, это по-детски, но у него есть полное право чувствовать себя преданным и пристыженным. Уже две ночи он проводит в постели, уставившись в потолок или стену, ведь стоит ему только закрыть глаза, как его мысли заполоняет Тэхен. В глубине души ему хочется порыться в воспоминаниях, но он от них избавился, а восстанавливать удаленные файлы он не намерен. Как же это все жалко. А еще он осознал, что ему по-прежнему нравится Тэхен. В понедельник он еще не был готов появиться на учебе, поэтому просто на нее не идет и просит Чонгука предупредить преподавателей. О видео они не знали, как и администрация, что радует Чимина. Если руководство узнает, кем Чимин работает, ему не поздоровится. Со слов Чонгука, Тэхена тоже не было. После вечеринки его никто не видел. Было предположение, что Тэхен тоже принял участие в съемке, может быть, даже уговорил на это Миндже, но Чимин не любит всяких сговоров, поэтому относится ко всему скептически. В четверг Чимин поднимает себя с постели, одевается и решает все же появиться на учебе. Он не может прятаться вечно, как и подготовиться к вниманию студентов. Терять ему нечего. Студенты и правда на него пялятся, пока он идет по коридору, и эти взгляды совсем не те, которые он ловил в Сайфере. Эти взгляды полны осуждения, неодобрения, в то время как в Сайфере на него смотрели с восхищением и наслаждением. Чимин старается изо всех сил идти с высоко поднятой головой и игнорировать шепот, издаваемый студентами и друзьями Тэхена. Люди подходят друг к другу и спрашивают, он ли это и правда ли он стриптизер. Будто он их не слышит. Или ему чужды людские эмоции. Он ничего не говорит. Тэхена на паре нет. Чимин тихо садится рядом с Чонгуком. Его присутствие облегчает состояние Чимина, ведь он рядом с другом, который не будет его критиковать за его подработку. Они особо не говорят, что подмечает профессор. Чонгук лишь сжимает его ладонь, а когда пара заканчивается, желает ему удачи. Весь день Чимин был один. Он продолжает игнорировать осуждающие взгляды, пока торопится покинуть кампус, чтобы наконец-то отправиться домой. Несколько парней проходит мимо, пока он переходил дорогу. Ему осталось пройти пару домов, еще чуть-чуть… Один парень задевает его плечо и смотрит на него с усмешкой. – Шлюха. Чимин остановился. Однако группа парней уже ушла, исчезла в толпе студентов и взрослых, которые обходят его, словно он стоит у них на пути. И он, в самом деле, преграждает им путь: Пак остановился в центре тротуара, приковав взгляд к земле. Но ноги все же берут вверх, и он уходит. Его назвали так лишь однажды. Было это в старшей школе. Серьезного вреда не нанесло, лишь слегка задело. Но сейчас его трясло от беззвучного плача, пока он пытался вставить ключ в замочную скважину и попасть в квартиру. Чимин ищет телефон и слепо набирает первый контакт, вытирая рукавом слезы. Раздается несколько гудков, и затем трубку поднимают. Прежде чем ему успевают что-либо ответить, он выдает слабое «мам?». Разговор с матерью длится около двух часов. За это время Чимин все ей объясняет: рассказывает про работу, как он на самом деле зарабатывает деньги, которые ей присылает; про Тэхена и эти выходные. Он всегда был открытым и искренним с мамой, но эти вещи были слишком личными. И единственный человек, который сможет полностью его понять, – его мама. Как же он по ней скучает. Он соскучился по их маленькому дому в Пусане с видом на пляж, ослепительным закатам по вечерам, салютам, взрывающимся в небе над морем по праздникам. Когда он решил скрыть от нее столько всего, он будто бы ее предал. Пока Чимин ей обо всем рассказывал, она молчала. Как же он боялся осуждения, опасался, что она презрит его. Но она бы никогда так не поступила. – Как приятно наконец-то от тебя услышать, Чимин-а. Он и правда по ней скучает. Они обсудили буквально все. Сначала обговорили его работу. Он думал, что она его осудит, но в итоге она была счастлива, что ее сын смог найти место по душе. Рядом с ним был Юнги, которого она любит как второго сына, как и другие люди в Сайфере, которые действительно о нем заботились. И рядом с ним был Чонгук, его хороший друг. Чимин должен дать отпор Тэхену. Должен отомстить и Миндже, если сможет доказать его вину. Миссис Пак всегда была мягкой женщиной, и этот раз не исключение: несмотря на свою доброту, она не теряла строгости, поэтому уговорила любимого сына сначала поговорить обо всем с Тэхеном. С вновь обретенной уверенностью ему стало легче. Чимин готов принять вызов. Разговор плавно переносит их в вечер. Они обсуждали тему за темой, пока у них не осталось незатронутых вопросов. Однако у нее есть свои дела, к которым нужно приступить, а у Чимина задания, которые должны быть выполнены, поэтому они прощаются. – Расскажи мне, как все пройдет, хорошо? Я люблю тебя, Минни. – Да, хорошо. Я тоже тебя люблю и постараюсь скоро приехать. Благодаря поддержке мамы и легкости внутри, которую она в него вселила, Чимин спит как убитый, полностью готовый пойти на учебу.+
Наступает среда. К этому времени люди начинают забывать о случившемся, но не все: иногда Чимин ловит неоднозначные взгляды в коридорах и аудиториях. Мудрые слова матери помогают ему держаться, однако его сердце сбивается с ритма, когда он подходит к зданию, в котором у него должна быть статистика. Он не может поверить своим глазам. Снаружи стоит Тэхен. Он словно ждет кого-то, играясь с телефоном в руках. И Чимин готов поспорить, что этот кто-то – он. Сжав руки в кулаки, он подходит к нему. Когда Тэхен ему улыбается, внутри зарождается тошнота. – Привет, Минни! Извини, я тебе не написал… Закончить предложение ему не удалось. Чимин поднимает ладонь и дает Тэхену пощечину с такой силой, что его голова поворачивается в другую сторону. – Ты- Тэхен потрясен, но Чимин на это не ведется. – Сначала ты спишь со мной, уходишь, не сказав мне ничего, даже доброго утра не пожелал, а потом надеешься… Что я нормально к этому отнесусь? Более того, ты даже не связался со мной. Ты вообще знаешь, через что мне пришлось пройти? Щека Тэхена покраснела. Он в шоке раскрыл рот. – Я… – он прижимает свободную ладонь к лицу. – Мне жаль, но ты… Ты сказал, что все было нормально. Я не думал… – А что ты ожидал от меня услышать? – Чимин сжимает челюсть. – И после всего этого Миндже отправил эти видео… – Видео? Какие видео? Чимин, я попытался вчера тебе написать… Пак на это поднимает брови. – «Какие видео»? Что ты имеешь в виду? На одном из них мы с тобой, на другом я танцую. Как ты мог их не видеть, Тэхен? – Я не знаю… Не понимаю, о чем ты говоришь. Почему ты думаешь, что это Миндже… Чимин полез в карман за телефоном. Быстро его разблокировав (уголок экрана был по-прежнему разбит), он открывает письмо, которое так и не удалил (с того дня он не заходил на почту), и сунет телефон Тэхену, чтобы тот смог посмотреть видео. – Посмотри на комментарии. Посмотри. Миндже сказал, что узнал меня, когда мы впервые встретились. Кто… Кто, если не он? Глаза Тэхена были по пять копеек. Долго смотреть видео он не стал. – Я… Не знаю. Там было много людей, Чимин, я, блять, не знаком с каждым, кто приходит ко мне домой. Да и в Сайфере его кто угодно мог сделать! Когда на тебя смотрят в клубе, у тебя никаких проблем нет, так чем же ситуация отличается сейчас? Чимин остолбенел. Он будто дара речи лишился. Промолчав несколько секунд, он забрал телефон. – Что… – в неверии делает он глубокий вдох. – Хочешь сказать, что видео, на котором я танцую стриптиз, отправленное сотне студентов, ничем не отличается? Какого хуя? – Ты прав, – Тэхен выглядел донельзя измотанным. Зачесав волосы, он втягивает воздух сквозь зубы. – Я перегнул палку, извини. Просто… У тебя нет доказательств. Я не думаю, что Миндже способен на такое. А еще я не понимаю, почему ты на меня злишься. Не я снял эти видео, Чимин, не нужно на меня сердиться. Чимин чувствует, что из его глаз вот-вот польются слезы, но он смаргивает их, не поднимая взгляда с земли. От раздражения и непонимания он дергает свои волосы. У него закружилась голова. – Тогда сам спроси у Миндже. Уверен, что он с удовольствием с тобой поделится, – хрипит в итоге Пак, ударяя себя ладонью по бедру. – Можешь даже переспать с ним, если захочется. С каждой секундой его голос становился резче и жестче. – Я не должен был с тобой спать. Даже дружелюбнее становиться не стоило. Может, тогда бы меня не сделали посмешищем и не начали называть шлюхой. – Чимин… Мне не нужен Миндже, мне нужен ты. Я все исправлю. Мне очень жаль, просто… Не говори так. Я проебался, знаю, но сколько раз мне надо извиниться, чтобы ты мне поверил? У него нет сил это выслушивать. Он запутался. И ему больно. Очень больно. – Я не… Я не могу, – заикаясь, отвечает Чимин. – Надо было раньше говорить, Тэхен. До того… До того как это все произошло. Тэхен начал злиться. Чимин никогда его таким не видел. – Хочешь узнать, почему я ушел тем утром? Я ушел, потому что моя бабушка потеряла сознание. Она до сих пор в больнице. Я не могу поверить, что ты такого обо мне мнения. Что ты такого мнения о нас. И если ты любишь делать поспешные выводы каждый раз, когда я не пишу тебе целый день, то… Может быть, это все плохая идея. Признание ошарашило Чимина. Ему стало еще хуже, даже хуже, чем было. Он открывает рот, но так и не находит нужных слов. Он просто не может. – Знаешь, я не верил, когда мне говорили, что ты мне не подходишь. Я думал, что смогу доказать им обратное, но ты ничем не лучше. Если бы я хотел, чтобы рядом со мной был человек, который постоянно меня осуждает и делает поспешные выводы о моих действиях, может, мне и правда стоит переспать с Миндже. Чимину не удалось сдержать судорожного вздоха, поэтому он поднимает ладонь, чтобы не издать больше ни звука. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы дать ответ, хоть и дрожащим голосом. – А я ведь думал, что ты не просто избалованный мальчишка. Но… Спи с кем угодно. Это единственное, что имеет значение, верно? Он надевает рюкзак и шмыгает носом. – Оставь меня в покое. Я не хочу быть частью всего этого. Чимин не уверен, как много он еще в состоянии вытерпеть. Тэхен ему доказал, что он был не прав. И Чимин… Чимин не может доказать обратное. Он кусок дерьма, но и Тэхен не ангел. Он больше не думает о парах. Вместо этого он идет обратно домой, кусая рукав свитера, пока жгучие слезы затуманивают его зрение и стекают по щекам. Где-то в глубине души он надеется, что Тэхен его окликнет, что он будет сражаться за то, что осталось между ними. Но кроме тишины ничего нет, и когда Чимин оборачивается, прежде чем завернуть за угол, то он видит, что Тэхен уже ушел.
