Ненужные узы

      Распрощавшись с Роналом , направились в мои покои. Переходы замка пустовали – прислуга собиралась на вечернюю трапезу, караулы на каждом шагу я отменил после коронации. Эрлинг шел следом, отстав на шаг. Несомненное достоинство моего гостя – он неразговорчив. После нескольких часов трескотни на Совете хотелось побыть в тишине. Задержались лишь раз – нордлинг увидел из окна, выходящего на задний двор, учения наших новобранцев. Кому что, а потомку воителей боевое ремесло. Парень прикипел к окну, а я засмотрелся на обтянутую темно-синей рубашкой спину – из всех предложенных нарядов Эрлинг выбрал самый простой, похожий на его прежний. Он гармонично сложен, как… как лезвие гиранского меча – широкие плечи и тонкая талия. Длинноногий, словно лесной охотник, темные брюки очень ему идут, подчеркивают…       По спине будто крапивой продрало. Чего это я? Тайком пялюсь на парня и мало слюной не капаю. Совсем из ума выжил. К счастью, Эрлинг моего конфуза не заметил. У дверей в покои нес стражу одинокий гвардеец, молоденький и немного зашуганный. Ну, у Сандры не забалуешь, она, даром что женщина, дело свое знает, жалование начальника дворцовой стражи не за красивые глаза получает. Завидев нас, гвардеец вытянулся по струнке, гаркнул уставное приветствие и распахнул двери.       Жить я привык скромно – кабинет и спальня, большего и не надо. Эрлинг с любопытством оглядывал внутреннее убранство, особо задержавшись на коллекции мечей. К оружию у него прямо пламенная страсть, давно заметил. - Вина? – предложил, отвлекая парня от любования орудиями смертоубийства. - Не откажусь. Тинг был утомительным? - Что? А-а, совет, - вспомнил значение слова. – Не люблю пустой болтовни.       Эрлинг благодарно наклонил голову, принимая кубок с вином, а у меня вылетели из головы заранее заготовленные речи. На мгновение изящные сильные пальцы соприкоснулись с моими, и кожу словно обожгло. По телу прокатилась горячая волна, в штанах стало тесно. Херня какая-то творится. Симпатии симпатиями, но откуда такой внезапный прилив страсти? Украдкой взглянул на нордлинга. Отрешенный взгляд, учащенное дыхание, легкий румянец, выступивший на скулах… Не бывает таких совпадений. Сложив одно к одному, ринулся к дверям. Ронал, гаденыш! Уверен, без него не обошлось. Ну, держись, я тебе так намагичу - ничего серьезней рецепта слабительного не вспомнишь! Дверь с моими планами не согласилась, категорически отказываясь открываться. - Бернар, на ней печать, изнутри не откроешь, - спокойный голос за спиной слегка отрезвил. Эрлинг подошел, поводил по лакированному дереву раскрытой ладонью. Под пальцами нордлинга вспыхивали и гасли рунические узоры, нанесенные магом ради безопасности королевских покоев. - Ты владеешь магией? – манипуляции парня удивили, зато появилась надежда выйти без потерь из нелепой ситуации. - Нет. Могу только почувствовать присутствие чар, - Эрлинг покачал головой. – Печать сильная, призвана никого не впускать и не выпускать. Сломать ее может только тот, кто нанес. Похоже, ты активировал ее неосознанно, желая побыть в одиночестве. Здорово! Мало того, что мозги растекаются, так еще и выйти невозможно. На стук никто не отозвался, либо печать гасила звуки, либо гвардеец покинул свой пост. Как минимум на грядущую ночь мы заперты как мыши в мышеловке. Я вернулся к столу, уцепил бутылку вина и сделал хороший глоток прямо из горлышка. Будем мыслить здраво, как на поле боя. Итак, что у нас в исходных? Закрытая на неопределенный срок дверь, до утра нас точно не хватятся, звать на помощь бесполезно – я специально поселился в уединенной части дворца. Из окна тоже не выберешься – третий этаж, как-никак. Прибавим сюда магически внушенное желание. Насчет последнего можно поспорить, однако положения это не меняет. И чутье подсказывает, что само собой дело не разрешится. Эрлинг занял кресло поближе к камину, покачивая в пальцах кубок. - Артефакт мессира Ронала сработал неправильно. - Уже заметил, - помянув сквозь зубы этого мессира в непечатных выражениях, отвернулся, чтобы не пожирать глазами собеседника. – Предложения будут? - Есть холодная вода? - Да хоть залейся. Вон в купальне, - я понял, к чему клонит нордлинг. – Думаешь, поможет? - Попробовать стоит. - Тогда ты первый. Проведя гостя до неприметной дверцы за портьерой и вручив чистое полотенце, устроился за столом дожидаться своей очереди. Последняя неделя – сплошная трагикомедия, опиши в хрониках – потомки животы надорвут со смеху. А ладно, чего страдать. Лучше, вон, донесения из провинций разберу, заодно отвлекусь. Пока сидел над записями, сгрыз два пера в попытке сосредоточиться. Бесполезно. Строки плыли перед глазами, а вместо отчета об урожайности пшеницы на пергаменте такие картины проступали, что хоть головой об стол бейся. Из купальни Эрлинг вернулся нескоро, нежно-малиновый до кончиков ушей и с тоской во взгляде. Рубашка облепила торс, обрисовывая каждый изгиб и впадину, руки сами тянулись пощупать. Придушив недостойный порыв, сбежал из комнаты, благословляя тягу матушки к чистоте, благодаря которой купальни располагались в каждых покоях. Скинул одежду и забрался в бадью с ледяной водой. Посчитал завитушки на облицовочных плитах на потолке, понаблюдал за семейством паучков в углу, подумал о благочестии и спасении души – все без толку, стояк и не думал пропадать. Самопомощь тоже облегчения не принесла, желание возвращалось снова и снова. Лязгая зубами от холода и желая всем магам таких же мучений до конца их долгой жизни, выбрался из бадьи, наскоро растираясь полотенцем. Одевание стало сродни пытке, одежда царапала кожу, тело колотил дрожак. Эрлинг обернулся на звук шагов, целомудренно прикрываясь зажатой в руке книгой. Я не одинок в своих страданиях, хоть что-то радует. На вопросительный взгляд отрицательно покачал головой. Магическое внушение перебить практически невозможно, особенно если оно подкреплено искренним влечением. - Что будем делать, Бернар? - Хочешь, в шахматы сыграем? – ляпнул первое пришедшее на ум. Нордлинг засмеялся, соглашаясь. Обычно игра меня успокаивала, настраивала на серьезный лад. Сейчас же делал ошибки, будто впервые за доску сел. Эрлинг без труда обыграл меня дважды, в третий раз победу выцарапал чисто из принципа, нагнетая в себе злость. Хуже всего, что выкручивающее нутро желание не было размытым. Хотелось конкретного человека, сидящего на расстоянии вытянутой руки с сосредоточенным выражение лица и вежливой улыбкой. Эрлинга. Вот только вряд ли его это обрадует. - Ты был когда-нибудь с мужчиной, Бернар? От неожиданного вопроса закашлялся и перепутал туру с офицером. Эрлинг же был сама невозмутимость. - Был. Давно. Закрытые казармы, увольнительные раз в пол года, кровь играет… А сам-то? - То же самое. До совершеннолетия нам запрещено было возлегать с женщинами. Странные у них обычаи. У нас намного проще, под одеяло никто никому не лезет и возраст не спрашивает, если все по взаимному согласию, магические эликсиры решили проблему нежелательной беременности. Церковники, правда, надрываются в каждой проповеди о падении нравов, но кто их слушает. Эрлинг говорил что-то еще о традициях Сноуланда, слова сливались в невнятный гул. Кровь стучала в висках, при виде спокойно ведущего светскую беседу нордлинга хотелось взвыть в голос. Я тут с ума схожу, а он болтает, как ни в чем не бывало. Магия на него слабее действует или самообладание лучше? - Пойду прилягу, - подскочил, надеясь скрыться в спальне и привести мысли в порядок. Если брошусь на Эрлинга, боюсь, закончится это не страстной любовью, а смертоубийством, учитывая его боевые навыки. Опустившаяся на плечо ладонь погнала новую волну дрожи по хребту. - Бернар, оно не пройдет, - негромкий голос над ухом спокойствия тоже не добавлял. – Но любое заклятие можно обойти. - Как? – формулировать осмысленные ответы становилось все сложнее. Загадочно улыбнувшись Эрлинг подтолкнул в сторону спальни. На кровать упали вместе, нордлинг совсем не возражал, когда я задрал его рубашку, жадно проходясь ладонями по бокам. Более того, активно отвечал, забравшись под мою и вовсю там хозяйничая. Одна рука нетерпеливо дернула пояс, вторая расправлялась с шнуровкой на груди. Чувствительный укус в плечо немного остудил пыл. Дальнейшая прелюдия напоминала тренировку по борьбе, плавно переходящую в драку. Я не соврал, что давно был с мужчиной. В пятнадцать лет все воспринималось несколько иначе, тощие жилистые мальчишки не шли ни в какое сравнение с крепким рослым парнем, смотрящим так, будто сожрать собирается. Кроме того, я привык вести в любовной игре, а Эрлинг явно уступать был не намерен. Из захватов он легко выворачивался, на попытку сдернуть-таки бесову рубашку провел обманный маневр, вроде бы отступая, но в результате остался при своем, а пояс с моих штанов куда-то исчез. Распаленный не на шутку исхитрился прижать парня к кровати, усаживаясь на бедра, и тогда Эрлинг применил запрещенный прием. Дернул на себя, впиваясь губами в мои губы. Меня как молотом по башке треснуло. Не слишком люблю целоваться, однако нордлинг знал толк в такой ласке. Жесткие горячие губы то сминали, словно штурмуя, то едва касались, удерживая в напряжении. Язык скользнул по нижней губе, через мгновение сменяясь зубами, прихватившими мало не до крови. Сильные руки мяли плечи, сжимали бока. В прикосновениях не было нежности, Эрлинг привык завоевывать, подчинять. Только меня это не устраивало. Золотистые волосы, похожие на ощупь на степную траву, рассыпались по постели, сгрести их в кулак оказалось отдельным удовольствием. Теперь никуда не денешься! - Не так быстро, - Эрлинг разорвал поцелуй, ладонь легла на мой пах, сжимая.- Ты же не рассчитываешь, что я уступлю?       Именно на это я и рассчитывал, но у нордлинга было свое мнение на сей счет. - Я же говорил, что чары можно обмануть, - хватка на самом дорогом ослабла, длинные пальцы ласкали, дразнили через плотную ткань. – Если их цель - совместно проведенная ночь, каким образом мы ее проведем не важно. Доводы были не лишены смысла, рассуждать о тонкостях магических воздействий с рукой, забравшейся в штаны, казалось несколько несвоевременным. Кто из нас попался, осталось непонятным. Для себя решил, что попались мы оба. Эрлинг толк знал не в одних поцелуях, а у меня около года никого не было. Тело остро отзывалось на умелые ласки, желая наверстать упущенное. Рубашку скинул сам, жарко стало. Шершавые пальцы прошлись по груди, проследили старый шрам пониже левой ключицы. В синих глазах нордлинга вспыхнуло одобрение, словно увиденное ему очень нравилось. - Я тебе не девка, чтобы глазами облизывать, - наглые руки захотелось скинуть, прежние любовники вели себя скромнее. - Могу не только глазами, - Эрлинг усмехнулся, довольный, как обожравшийся сметаны кошак. - Шутки шутишь? – наклонился, прикусывая призывно белеющую в вырезе рубашки кожу между ключицей и шеей. Парень подо мной вздрогнул, с губ сорвался чуть слышный стон. Так-то лучше, а то раскомандовался. Коварство Эрлинга я недооценил. Пока упоенно целовал и покусывал чувствительную шею, дурея от горьковатого запаха кожи, ладони, поглаживающие спину, переместились к пояснице и начали наступление на тылы. Осознание этого факта подействовало как ведро холодной воды. Нахальные лазутчицы попали в захват, завел руки над головой Эрлинга, не слишком ласково стискивая запястья. - Ты, часом, ничего не попутал? – угрожающе зашипел, наклоняясь к раскрасневшемуся лицу нордлинга и сильнее сжимая его коленями. – Я вообще-то король. - Так я на твой трон и не посягаю, - меня одарили самодовольной, слегка пьяной улыбкой. Каков засранец! Хватит нежностей, пора показать, кто есть кто. Мы покатились по кровати, сцепившись, как два кота по весне. Борьба разжигала не злость, а еще большее желание. Разум отключился полностью, уступи Эрлинг хоть на мгновение, наверное, взял бы его силой, позабыв о своих принципах. Однако, как и в поединке на мечах, наши силы были равны. Тут уж или драться всерьез, или прекращать бессмысленное действо. Эрлинга, видно, посетили сходные мысли. Оторвались друг от друга одновременно, откатываясь по разные стороны и подсчитывая потери. Рубашка нордлинга висела лохмотьями, на плече наливался багровым след от моих зубов, меня наградили прокушенной до крови губой и внушительным синяком на бедре. - И что дальше? – Эрлинг тяжело дышал и зачем-то пытался зашнуровать порванную в клочья одежку. - Может, партию в шахматы сыграем? Кто победит, тот и… - Ты бы еще монетку бросить предложил, - хмыкнул светловолосый язва. - Не будет же магия действовать вечно, - с тайной надеждой пробормотал я, ощупывая повреждения. – Переждем до утра, выловим Ронала, пускай переколдовывает. Эрлинг скептически выгнул бровь, но вслух возражать не стал. Вышел в кабинет и вернулся с недочитанной книгой, по-свойски располагаясь на моей кровати. Я погасил светильник со своей стороны, скинул на пол подушку и одеяло и тоже улегся, стараясь отрешиться от ощущения завязанных узлом внутренностей. Закрывать глаза оказалось не лучшей идеей. Запах белой полыни пропитал воздух, уши ловили частое дыхание Эрлинга и шелест изредка перелистываемых страниц. Что бы отвлечься, начал думать о неприятном, в юности здорово помогало. Перебрал в уме все мерзости, какие смог вспомнить, даже бодрящее зелье Ронала, один вид которого мог заставить проблеваться любого падальщика. Никакого толку. Член стоял, как последний боец в героическом сражении, под закрытыми веками вспыхивали соблазнительные видения полуголого Эрлинга. Белая кожа, прикрытая лоскутками синей ткани, потемневшие до грозовой черноты глаза… А какие губы! Жаль, что пришлось ограничиться поцелуями… С другой стороны кровати донесся еле слышный стон и рваное дыхание. А-а, да пошло оно все под гору! Я должен это увидеть! Скосил глаза и подскочил, будто на перине колючки выросли. Эрлинг лежал навзничь, запрокинув голову и часто сглатывая. Пробрало, видно парня, неслабо. Забытая книга валялась рядом, глаза полузакрыты, грудь ходит ходуном. Тихий стон повторился, парень обхватил плечи руками, сворачиваясь в клубок. - Эй, Эрлинг, - позвал, впервые боясь, что пошлют. – Давай попробуем еще раз. Без войны. Какая, к бесам, разница, кто кого? Мне перед Советом не отчитываться, как и с кем провожу ночи. Эрлинг отозвался сразу, распрямляясь отпущенной пружиной, рывком придвигаясь ближе. Мы все же воевали, уже не задумываясь, кто останется победителем. Поединок нетерпеливых рук, стягивающих остатки одежды, горячих губ, захватывающих и осваивающих новые территории. Не помню, когда в последний раз хотел кого-то так сильно, до белых звезд в глазах, и магия тут не при чем. Эрлинг словно стал воплощенной грезой, в которой стыдно признаться даже самому себе. Сочетание непривычной для гиранца красоты и силы отбивало весь разум. Роскошное тело хотелось исследовать, смотреть, как кожа вспыхивает алым в местах поцелуев, как вздрагивают и сокращаются под ней крепкие мышцы. Покорить, заласкать до полной капитуляции, до беспомощных стонов. Эрлинг тоже в постели без дела валяться не привык, гладил, целовал, кусался. Глаза подернулись дымкой, взгляд обжигал не хуже прикосновений. - Ты красивый, Бьерн, - нордлинг переиначил мое имя на свой манер. - А говорил, не в твоем вкусе, - не удержавшись, вернул подначку. Лукаво улыбнувшись, Эрлинг решительно притянул к себе, продолжая поцелуйную атаку. Появилось стойкое ощущение, что какой бы расклад не приняло дело, остановиться ни один из нас уже не сможет, да и не захочет. Было в этом что-то… волнительное. Как шаги по весеннему льду, когда сердце то замирает, то частит до боли. По спине несколько раз стукнули, вырывая из затопившего голову тумана. - Масло... У тебя есть? О чем толкует Эрлинг, понял со второго раза, когда вопрос повторился. Помнится, в купальне был флакон с чем-то похожим. Слезть с кровати и сделать несколько шагов стало почти подвигом. Найдя требуемое, вернулся, протягивая склянку Эрлингу. Покачав головой, парень выпутался из спущенных до колен штанов и перевернулся на живот, подгребая под себя подушку. - Что делать знаешь? Преодолев минутный столбняк от неожиданного зрелища, молча кивнул и медленно провел ладонью вдоль позвоночника негаданного любовника. Раздался приглушенный подушкой вздох, Эрлинг свел лопатки. Флакон никак не желал открываться, пришлось помогать зубами. В результате весь оказался в масле, хорошо хоть для нужного дела осталось. - Ты там поосторожнее, - предупредил Эрлинг, нервно косясь через плечо. – А то могу случайно не сдержаться… - Не боись, - похлопал парня по мускулистому бедру, успокаивая, словно норовистого коня. – Приподнимись немного. Сам понимаю, что не трепетную деву в постель заполучил. Нордлинг и врезать может, если не понравится, а кулак у него тяжелый. Пришлось срочно вспоминать бурную юность, подходя к подготовке тщательно и осторожно. Старания мои оценили, драться не порывались, обматерили пару раз на родном языке, ну, я не в обиде. Эрлингу, похоже, такая диспозиция не слишком привычна, телу нужно время, чтобы освоиться. - Не напрягайся, дыши глубже, - скомандовал, раздвигая упругие ягодицы и толкаясь в манящую узость, которую только что чувствовал пальцами. Эрлинг выгнулся, кроя меня самыми «ласковыми» словами и сжимая внутри до искр из глаз. Уговоры и поглаживания действия не возымели, любое движение грозило оставить без самого дорогого. Пришлось идти на крайние меры. Размахнувшись, от души врезал ладонью по оттопыренной заднице. Упрямый нордлинг подавился очередным пожеланием, выдохнул, ослабляя тиски, и дело пошло на лад. Я толкался в горячую тесноту, дыша как загнанный и едва ли язык на плечо не вывалив. Любиться с взрослым мужиком совсем не то, что с юнцом из казармы костями стукаться. Ощущение власти над сильным телом, то прогибающимся в видимой покорности, то сжимающимся, словно готовясь дать отпор, вспенивало кровь. Эрлинг тоже хрипел и стонал, комкая покрывало судорожно сжатыми пальцами, на напряженных плечах бугрились мышцы. Наверное, ему все же было больно, но только я собрался притормозить, парень сам подался навстречу. В голове что-то щелкнуло, оставляя один на один с безумным желанием прижать покрепче и втрахивать в матрац, пока душа держится. Вместо этого накинулся на покрытую испариной светлую спину с кусачими поцелуями, прихватывая зубами вкусно пахнущую кожу и ловя прокатывающиеся по распростертому подо мной телу волны дрожи. Эрлинг застонал уже откровенно жалобно, лаская себя. Я и сам был на грани, нутро скручивало в предчувствии падения. Упираясь одной рукой в постель, второй скользнул вниз, накрывая быстро двигающуюся ладонь своей, слегка сжимая влажные пальцы. Хотелось, что бы Эрлингу было так же хорошо, как мне сейчас, чтобы падали вместе. Изнутри полоснуло короткой вспышкой, в глазах потемнело, осталось лишь ощущение бьющегося под руками горячего тела. Нашел в себе силы завалиться на бок, чтобы не придавить парня. - Живой? – спросил, малость отдышавшись и вернув способность соображать. Эрлинг лениво повернул голову, убирая с лица растрепанные волосы. - На север и в горы тебя, Бьерн. Ты будто год в одиночном плаванье пробыл. В голосе не уловил ни злости, ни обиды, значит, все в порядке. В сон клонило неимоверно, веки налились свинцом, потому изменения в окружающем мире произошли как-то незаметно. Вроде бы Эрлинг прилег рядом, водя ладонью по груди неспешной, разнеженной лаской. Немного непривычно, но прикосновения успокаивали, разгоняли приятную истому. Потом на смену расслабленности пришел жар, тонкими коготками царапающий изнутри. От меня ничего не требовали, просто валяться, раскинувшись на постели и получать удовольствие. Чуткие пальцы с валиками мозолей обласкали шею и ключицы, снова прошлись по груди, задевая соски, покружили по животу и тихой сапой подобрались к самому интересному, уже поднявшемуся в радостном предвкушении. И откуда у него столько сил? Отоспался за двести лет, не иначе. Возмущение получилось вялым. Чего возмущаться – лежи и наслаждайся. Размякнув от неторопливых нежных движений, даже не возражал, когда Эрлинг устроился между ног, продолжая свою подрывную деятельность. Смоченные маслом пальцы скользнули по промежности, мягко нажимая, плечо стиснула сильная уверенная рука, не позволяя дернуться, и метаться стало поздно. И неохота. - А наглости тебе не занимать, да? – поинтересовался так, для протокола. Эрлинг склонился к самому лицу, синие глаза горели как у ледяного демона из легенд. - Я хочу разделить с тобой небо этой ночи. Позволишь? Взгляд нордлинга завораживал, пробуждая совершенно незнакомое желание. Узнать, каково это - уступить, почувствовать его в себе. Нашарил подушку, подсовывая под поясницу и раздвигая колени. Надеюсь, других пояснений не потребуется. Не потребовалось. - Я убью этого проклятого чародея, - прохрипел, стараясь отвлечься от резкой боли. - Завтра убьем его вместе, - пообещал Эрлинг, делая выпад бедрами. Небо я вправду увидел, за миг до того, как с него осыпались звезды. Позже не раз пытался вспомнить, что творил с моим телом нахальный нордлинг, но в памяти отпечаталась только жгучая боль, сплетенная с не менее жгучим удовольствием. Я считал себя достаточно выносливым, однако продержался не дольше мальчишки, впервые вкусившего любовных утех. Отключился, так и не поняв, от усталости или от того, что слишком хорошо. Отличную принцессу я нашел, что тут скажешь!