Кто убил Фила Совински?

      Особняк возвышался среди приземистых традиционных японских домов, как профессиональные баскетболисты возвышаются над дошколятами – основательно, незыблемо и мрачно. Так, что до глубины души пробирало. Этажей в нем было всего два, но потолки терялись настолько высоко наверху, что запрокинув голову, можно было бы упасть от головокружения. Мрачности дому добавляла тяжелая основательная мебель, пыльные темные портьеры, жутковатые гобелены. Свежей почти незаметной искрой пробивалась современность на кухне – новенькая блестящая техника, и в ванной, обставленной по последнему слову техники.       Снег комьями облеплял особняк, стараясь по мере сил облегчить мрачные очертания. Но получалось это у него не особо хорошо.       Свет в библиотеке был приглушен. Стеллажи с книгами грозно нависали над нарушителями спокойствия, но тем было не до атмосферы в доме. На полу, уткнувшись в густой цветастый ковер лицом, лежал человек. Его светлые, то ли седые, то ли просто обесцвеченные волосы прикрывали лицо. По ковру неопрятным пятном расползалось нечто маслянисто-красное, неприятно напоминающее кровь. Несколько прядей на затылке тоже были окрашены в красный. Вокруг него сгрудились взволнованные домочадцы. Убитый был никем иным, как хозяином мрачного особняка – Филином Совински – вредным старикашкой, скверным, упрямым и…       – Ну, все, хватит! – вредный, скверный и упрямый старикашка подорвался с пола и грозно упер руки в бока. – Я не хочу быть трупом, Куроо! Это нечестно.       – Жизнь вообще несправедливая штука, – ухмыльнулся Куроо, захлопывая книгу-инструкцию. – Твоего персонажа вон кто-то по голове тюкнул. Разве тебе не интересно, кто это сделал?       Бокуто скрестил руки на груди и надулся. Варенье с затылка медленно закапало ему за шиворот.       – Я тоже не особо понимаю, в чем тут интерес? – Дайчи отложил на полку книгу и повернулся к зачинщику.       Куроо закатил глаза.       – Ребят, что за нездоровый настрой? – он открыл книгу на последней странице и сковырнул одну из наклеек, – Совень, иди сюда.       Бокуто с готовностью вскочил, тут же позабыв про все свое показное недовольство, и подлетел к креслу, на котором с удобством развалился Тетсуро. Компания с любопытством наблюдала за разворачивающимся действом. Блестящая белая наклейка липучей стороной легла на футболку Бокуто. Надпись на ней гласила “Первая жертва”.       – Уоу! А что, будет еще?? А я-то боялся, что будет, как в нудных детективных сериальчиках, где в одном доме куча людей, труп и детектив.       – Ну, – по лицу Куроо расползлась предвкушающая ухмылка, – в общих чертах так оно и будет.       – В чем подвох? – тут же заподозрил неладное Дайчи. Остальные предусмотрительно молчали.       – А это известно только рассказчику. То есть, – ухмылка бывшего капитана Некомы стала совсем уж неприлично широкой, – то есть – мне.       – А я-то уж было подумал, что ты будешь одной из этих горничных в коротких кружевных униформах, как там ее? – Дайчи заглянул в листок с перечнем персонажей, – Пусси Кэт.       – Хо-хо, а фантазия у тебя, Саамура, не бедная, – Куроо поднялся с кресла и, отлепив еще одну бумажку, двинулся к Дайчи, – роль миленькой Кэт отдадим Кенме, – заговорщицки подмигнул он ребятам, пока вышеозвученный Кенма шухерился в углу библиотеки с новой приставкой. – А вот тебе у нас отведена особая роль.       Куроо вплотную подошел к Савамуре и прикрепил бумажку с надписью «Детектив Карасу» к груди, аккуратно разгладив края. Дайчи сглотнул и через силу улыбнулся, даже не посмотрев на название своей роли:       – Нравится владеть ситуацией, Рассказчик?       – Нравится владеть, – подтвердил Куроо и, последний раз проведя пальцем по белой бумажной полоске, отступил к своему креслу. – Кенма, как я уже сказал, будет горничной, обнаружившей труп.       Бокуто показал класс погруженному в игру Козуме.       – Акааши – стервозная старая жена трупа.       – А ты, я смотрю, над характерами особо не задумывался? – с сомнением протянул Яку. Его, как и Дайчи, вся эта затея с детективной игрой особо не вдохновляла.       – Ты будешь братом трупа, пьяницей и игроманом! – мстительно заржал Куроо. – И смысл твоей жизни будет заключаться в прожигании денег за карточным столом в обществе пьяниц и продажных женщин!       – Да я тебя!..       – Народ! Ужин прибыл! – в приоткрытую дверь библиотеки ввалились Ойкава и Мия.       – Охо! Слава богам, я уж думал – мы сдохнем с голоду в этой домине!       – Не перегибай, – Куроо отвесил легкий подзатыльник Котаро и отложил в сторону книгу. – Тогда давайте поедим, потом продолжим?       – Может, устроимся сначала? Мы ведь только приехали. Неделя длинная – успеем еще наиграться.       – Дорогой мой Савамура, – Куроо обхватил рукой плечи Дайчи и четырехногим чудовищем вперевалку поволок того на кухню, – эта неделя пролетит настолько быстро, что ты и глазом моргнуть не успеешь. Тем более, – наставительно начал он, но Бокуто его перебил.       – Тем более что это наши последние каникулы перед выпуском. Надо же оттянуться по полной, прежде чем сдохнуть на экзаменах.       – Кое-кому, кстати, не мешало бы подтянуть несколько предметов, – пихнул его локтем в бок Ойкава.       Восторженно-предвкушающее выражение медленно стекло с лица Бокуто, явив на свое место маску полного отчаяния.       – Перестань его дразнить, Ойкава-сан, – тихо произнес Акааши, но было уже поздно.       – Мне что?! Лучше было остаться дома и усердно учиться?! Акааши! Скажи, я правда должен был в поте лица зубрить билеты на экзамен по «экономическим и правовым основам производственной деятельности», пока вы тут развлекаетесь? Так, что ли?       Акааши обреченно покачал головой.       – Ну что ты, Бокуто-сан, браться за ум тебе надо было еще два семестра назад. Теперь не думаю, что есть какой-либо смысл.       – Офигительно улучшил ситуацию, – усмехнулся Мия, слыша за спиной еще более горестные стенания Бокуто.       – Акааши-кун в своем репертуаре, – улыбнулся Яку, и обратился к отставшей компании, – хей, народ, еда остынет, поторапливайтесь.       Обеденную залу единогласно отвергли всеобщим голосованием. Есть там, в окружении мрачных конных рыцарей и тролльих лап, притворяющихся цветочными горшками и подставками для зонтиков, было откровенно жутко. И никто в этом не признался бы, не упомяни Яку Льва, когда-то в музее уронившего на себя такого вот всадника. Обстановка немного разрядилась. Шумная толпа студентов, не останавливаясь, пересекла столовую и ввалилась на уютную кухню с небольшим столом по центру, куда Мия и сгрузил пакеты с едой.       Решив не заморачиваться с готовкой, которая им опостылела еще за время жизни в общежитии, они облюбовали стоящую в конце улицы забегаловку, готовящую на вынос – вот так удача! – блюда со всего мира. Правда итальянская паста там подозрительно напоминала лапшу из куриного супа русских, а соус для тако больше похож на кисло-сладкий терияки с щедро намешанным туда халапеньо. Но да это все мелочи.       – И что у нас на ужин? – Бокуто мрачно уставился в свою коробку. Он еще не отошел от предыдущих потрясений, поэтому его старались особо не трогать.       – Ризотто и индейка с ананасами.       – Звучит жутко, – Яку с сомнением потянул по столу свою порцию. – Выглядит, как простая рисовая каша, – он принюхался и уточнил, – с выдохшимся вином.       – Не, эта еще и с куриным бульоном, – авторитетно заявил Ойкава.       – Он в составе прочитал, когда мы заказ ждали, – тут же наябедничал Мия.       – Каша, она и в Африке каша, нечего носы воротить, – отдернул расшалившихся парней Дайчи. – Давайте есть. Итадакимас!       – Итадакимас! – дружно рявкнули ребята и оживленно принялись уплетать каждый свою порцию.       – А ты все еще потихоньку капитанствуешь, Саамура, – тихо обратился к Дайчи Куроо. – Вроде пять лет уже прошло, а привычка не уходит?       – Не думаю, что это привычка, Куроо, – ответил сидящий по левую руку от него Яку, – да и кто бы говорил. У самого иногда возвращаются тиранские замашки.       – Даже не представлял себе, что бросить волейбол будет так сложно, – задумчиво поскоблил палочкой картонную стенку коробки Дайчи.       – Да, кстати! – Мия перегнулся через стол и заглянул в глаза Савамуры, – как там поживает Тобио-кун? Что-то после национальных он и носа не кажет из своей деревеньки. Столько лет прошло, не поверю, что он так и остался на вторых ролях.       Мия продолжал говорить, не замечая, как лицо Дайчи медленно одеревенело, а одноразовые палочки с силой воткнулись в горку жаренного на вине риса.       – Атсу-чан, – предостерегающе протянул Ойкава.       – Что?       – Кагеяма погиб четыре с половиной года назад, – голос у Дайчи был сух, как и глаза. Но тон, тон выдавал с потрохами, и Куроо сжал ладонью его плечо в подбадривающем жесте. – Все в порядке. Нет, кому я вру? Ничего не в порядке, – он провел ладонью по лицу и встал, – я пойду, разберу сумку. Вы доедайте без меня.       Мию Атсуму вообще-то позвал Ойкава. Это он учился с ним на одном факультете, хоть и на курс старше. Но приятельствовали они довольно давно, и даже делили одно время комнату в общежитии, пока Мия не решил снимать квартиру за пределами кампуса.       Даже странно, что такой чувствительный на критику Ойкава мог найти в остром на язык Мие. Вряд ли хорошего игрока. Оба они, как и Куроо и Дайчи, бросили волейбол после выпуска из старшей школы. Мия по состоянию здоровья, а Ойкава так и не сказал никому причину, от чего сильно разругался со своим лучшим другом. Они с Ивайзуми до сих пор не разговаривают, хоть и учатся в одном университете. Пересекаясь в коридоре с волейбольной командой их курса, Ойкава всегда демонстративно разворачивался и уходил в противоположную сторону, а нынешний капитан сборной Тодая Ивайзуми до самого вечера потом ходил мрачнее тучи и задавал двойную нагрузку игрокам.       Но ребята ужились, и даже задружили, хотя многие шепотом говорили, что Ойкава делает это назло Ивайзуми.       Приятельствовавшие с Ойкавой Куроо и Дайчи так же сошлись с Атсуму. Акааши прибился в их компанию во время поступления с Савамурой. Бокуто же он приволок с собой, то ли как плюшевый трофей со старшей школы, то ли талисман. Сам Бокуто к тому времени уже вовсю заколачивал мячи первому составу Японской сборной, одновременно делая вид, что учится на вечерке в кулинарном техникуме, и останавливаться на достигнутом явно не собирался. Но и он смог выкроить неделю выходных, чтоб отметить с ребятами новогодние праздники и последний рубеж перед выпуском части их компании из университета.       – Так что случилось? – прервал тяжелое молчание Мия. – Я, правда, никогда не интересовался.       Ойкава хмыкнул и пожал плечами, предоставляя другим возможность рассказать о произошедшем.       – Карасуно были в Сендае на отборочных, Кагеяма-кун и остальные учились тогда во втором классе старшей школы. То есть на следующий год после вашей тренировки с юношеской сборной, – Яку тоже отложил приборы, растеряв аппетит, и продолжил, – Хинату, их знаменитую приманку, Нишиною, либеро-третьегодку и Ямагучи, их пинч-сервера, сбил автобус одной из школ-участниц.       Кенма содрал с шеи наушники и с силой нацепил их на себя, выкручивая звук на приставке на максимум. Яку укоризненно на него взглянул, но отдергивать не стал. Все прекрасно понимал.       – Кагеяма, Тсукишима и Асахи-сан продержались с полгода. А потом покончили с собой.       Бокуто хмуро оглядел собравшихся.       – Говорят, – добавил он к короткому рассказу Яку, – что это души тех троих вернулись за ними с того света, – он тяжело сглотнул, горечь от потери не проходила до сих пор.       – Глупые байки, – Акааши потер друг о друга ладони, на миг ощутив пробирающий до костей мороз улицы, – и про самоубийство, и про души. Их смерть явно была необычной. Но Дайчи-сан не любит о таком распространяться. А в газетах писали только полную чушь.       Мия пришибленно смотрел в стол. Он и подумать не мог. И ведь не раз хотел расспросить Савамуру о зацепившем его тогда связующем. Помнил, что они из одной команды. Но что-то его все время останавливало.       Гнетущая тишина снова воцарилась на кухне, скрадывая уют и умиротворение маленького помещения.       – Так, все! Хватит! – хлопнул в ладоши Куроо, заставляя друзей сбросить оцепенение. – Приберите тут все и ложитесь спать. День был тяжелый. А завтра составим развлекательную программу на неделю.       Ребята нехотя начали выкарабкиваться из-за стола.       – С комнатами определились? Весь второй этаж забит двухместными спальнями. Разбирайте, – Куроо бросил в мусорное ведро опустошенную коробку, – всем спокойной ночи.       – Спокойной ночи, – проводил его до дверей нестройный хор голосов.       Дайчи Куроо нашел в одной из более-менее обжитых спален. Тот стоял над раскрытой сумкой, задумчиво покачиваясь, сжимая в руках старое фото.       – Так глупо, – произнес он, услышав шаги за спиной, – столько лет прошло, а я все не могу поверить.       – Кенма тоже не оправился, – Куроо сел на свою койку и закопался в сумку, выуживая оттуда мыльно-рыльные принадлежности и пижамные штаны. – Мы все устали с дороги. Будет лучше лечь спать, а продолжить завтра.       – Чую в твоей идее рациональное зерно, – хмыкнул Дайчи и запрятал фото подальше в кармашек сумки. – Кто ты, и что ты сделал с патлатым засранцем Куроо?       Как раз в это время зачесывающий назад отросшие волосы Куроо от неожиданности рассмеялся.       – Ребят я заставил прибрать кухню, – все еще скалясь, признался он, – так что любовь всей твоей жизни на месте.       – Не ерничай, – швырнул в него подушкой Дайчи. – Я первый в душ.       – Ну, так?       В комнате ощутимо пахло гелем для душа и зубной пастой. Шебуршания за стенкой давно затихли, но дыхание на соседней койке так и не стало сонным.       – Что? – отозвался Дайчи через некоторое время.       Куроо завозился, устраиваясь на боку. Мерцнул взглядом на соседа. Уличный фонарь вызолотил чужой профиль.       – Ты винишь себя?       – Не замечал за тобой раньше страсть к разговорам о личном, – Дайчи недовольно поджал губы.       – Раньше они не касались напрямую тебя.       – Что изменилось?       Молчание немного затянулось, пока Куроо решал: ответить правду или привычно свернуть разговор в безопасное русло.       – Ну, нам осталось учиться вместе всего ничего? – это прозвучало как вопрос. – Вот и решил напоследок задеть за живое.       – В своем репертуаре, – слышно было, как Савамура улыбнулся. – Давай спать. Зная тебя, могу с уверенностью сказать – день завтра будет не из легких.       – О как, – Куроо покорно принял такой поворот разговора, но не удержался от небольшой шпильки, – начинаешь потихоньку вживаться в свою роль, детектив?       – Задницей чую, – в тон ему ответил Дайчи, – и детективная сущность к этому никакого отношения не имеет. Спокойной ночи, Куроо.       – И тебе спокойной, детектив Карасу.       Савамура тихо рассмеялся и отвернулся в сторону окна, завернувшись в одеяло по самую макушку. Куроо тоже не удержался от улыбки, обхватил руками две подушки и с готовностью нырнул в сладкие сновидения.