Кто убил Фила Совински?

      В кой-то веки ранних пташек в это утро не наблюдалось. И первый человек, продравший глаза в последний день года, спустился на кухню только в районе двух часов дня.       – Мне кажется, я проспал не меньше суток, – Яку зевнул, прикрыв рот ладонью, и мутным взглядом окинул гостиную. С волос капала вода, но толку от прохладного душа не было. Он так и не помог окончательно прийти в себя. – Хей, народ, вы вставать-то собираетесь?       Он пихнул коленом Ойкаву, в жутко неудобной позе заснувшего на кресле, и, пройдя к дивану, потряс за плечо свернувшегося калачиком в углу Мию.       – И кто после этого жаворонок? – вопрос явно посчитали риторическим, потому как ни один, ни другой спящий даже не удосужились открыть глаза. – Вы до скольки сидели, бестолочи?       Ойкава завозился в своем ложе и болезненно застонал: мышцы от проведенной в неудобной позе половины ночи нещадно ныли.       – Не знаю, но, кажется, уже начинало светать.       Сонное оцепенение, окутывавшее особняк до неприлично позднего времени, наконец, начало спадать, нарушаемое то смехом, то вредным ворчанием, а то и вовсе звоном разбивающейся посуды.       На жалобные крики о помощи на кухню сбежались почти все домочадцы, кроме героев вчерашнего дня.       – Кажется, твой автопилот слегка сбоит, – первым нарушил молчание Куроо и подал руку растянувшемуся на полу Ойкаве.       – Кажется, сбоит автопилот человека, поставившего кружку на самый край мойки, – Тоору бросил испепеляющий взгляд на Мию и попытался подняться самостоятельно. Рука предательски поехала по остаткам чая и естественно нашла собой самый крупный из всех осколков.       – Осторожно! – вскрикнул первым Яку. Но немного опоздал.       Ойкава все же распорол одним из осколков кожу на ладони. Не так глубоко, чтобы впадать в панику, но достаточно для тут же набежавшей в порез крови и не самых приятных ощущений.       Аптечку обнаружили в одном из отсеков кухонного гарнитура. Яку временно пришлось переквалифицироваться в медсестру и оказать первую помощь. Которая заключалась в обработке пореза, мумифицировании толстым слоем бинта и выслушивании обвинительного манифеста в сторону криворуких несмотря на когда-то национальный уровень сеттеров. И это Ойкава не себя и не Акааши имел в виду, определенно.       – Кто пойдет за завтраком? – прервал поток плохо завуалированных оскорблений от невыспавшегося Ойкавы, Куроо.       – Ты хотел сказать «за обедом»?       – Да хоть за ужином, есть хочется просто адски.       Вечерний прием пищи они вчера пропустили, пустившись на поиски пропавших. После было явно не до еды, и теперь организм требовал свое, сводя желудки ребят голодными спазмами.       Яку поднялся с колен и кивнул в сторону Кенмы.       – Мы сходим.       – Только быстро, умоляю.       Мия перехватил Куроо сразу после еды. Народ как раз разошелся по всему дому в попытке придать тому праздничный вид из того, что успели накупить Бокуто и Акааши. Куроо собрался заняться последними приготовлениями праздничного ужина, а Ойкава удалился в кладовку, сердито бурча под нос от того, что палочки пришлось держать левой рукой.       – Хей, – Мия отвлек Куроо от созерцания распахнутого холодильника. – У нас вечером будут гости.       – Кто? – Куроо перевел на него расфокусированный взгляд и моргнул, мысленно выныривая из какой-то там книги рецептов.       – Не могу пока сказать, – уклончиво ответил Атсуму, – но бьющиеся предметы лучше убрать куда-нибудь подальше. На всякий случай.       – Звучит интригующе, – по лицу Тетсуро расползлась нехорошая ухмылка, – а тебе самому-то не прилетит за вмешательство в чужую личную жизнь?       Мия пожал плечами, всем своим видом показывая, насколько ему плевать на попытки Куроо спасти его от вмешательства в эту самую чью-то личную жизнь.       – Да уж, приятель, тебе только нимба с вилами не хватает.       – Почему в таком сочетании?       – Потому что добро твое, судя по опасению за бьющиеся предметы, с кулаками. Любую проблему, не верю, что именно я это говорю, можно решить миром, – Куроо посмеялся сам от своих слов, – а ты же, похоже, не признаешь обходные пути.       Мия скрестил руки на груди, взгляд из ехидного стал холодным и колючим.       – Нельзя всю жизнь ходить вокруг да около. Станется так, что и кружить-то вокруг нечего будет.       Куроо захлопнул дверцу и всецело посвятил свое внимание закрывшемуся Мие.       – Ты же сейчас не о своей звезде волейбола и его ипохондричной невесте говоришь?       – Я слишком долго тянул, – не стал отпираться Атсуму. – Да и не было у меня шансов с самого начала. А эти два идиота просто сказочно тупят.       – Сейчас в тебе Чип или Дейл говорит?       Мия фыркнул на дурацкое сравнение.       – Главное, чтоб во мне не заговорил Вжик, иначе…       – Да-да-да, ничего хорошего из попирания основ канона не выйдет, – со скукой протянул Куроо и полез в нижние шкафы кухонного гарнитура за посудой. Но мину долго не удержал, и обидно заржал, представив Мию в виде маленькой, но очень сварливой мушки.       – Очень смешно, - вздохнул Атсуму и нагнулся помочь. – Между прочим Ойкава не только мой друг.       – Этот ехидный любимец глупеньких пустышек настроил против себя большую часть универа. Сомневаюсь, что у него вообще есть кроме нас друзья.       – У кого есть друзья? – Ойкава ввалился в кухню с охапкой овощей для Куроо и с интересом уставился на сплетников.       – У мелкого Джи Кирка, у кого же еще, – не растерялся Мия. – До его попадания в звездный флот, у Кирка вообще не было друзей.       – С этим не поспоришь, – Тоору глубокомысленно покивал головой и сгрузил свою ношу на обеденный стол, – а теперь хватит прикрывать свои сплетни великолепным Джимом Кирком и за дело. Новый год вас ждать не будет.       Мие и Куроо хватило крох совести, чтобы смущенно переглянуться. После чего пришлось, засучив рукава, примерить на себя стезю покорной безропотной хозяйки.       Хотя с покорностью и безропотностью им сладить все же не удалось, и каждый желающий урвать сладенький кусок до пиршества, грозил заполучить симпатичную основательную шишку прямо на аджне. Как пояснил самодовольный Мия - на месте третьего глаза.       – Бокуто-сан, если ты сейчас же не самоустранишься от украшения дома и не сядешь на диван, я обещаю – запру тебя в кладовке, связанным и с кляпом во рту. Чтоб неповадно было.       На мгновение в гостиной повисла тишина.       – Ребята, – откашлялся Дайчи, – знаете, подробности будущей личной жизни вам лучше оставить для закрытых дверей спальни.       Акааши фирменным невозмутимым взглядом уставился на него. От лица Бокуто же уже можно было прикуривать камин. Коим вообще-то довольно безуспешно занимался Яку. Дайчи даже подумал подать бывшему либеро Некомы сию сакраментальную идею. Но Акааши отвлек.       – Не понимаю, о чем ты, – пожал плечами он и протянул Дайчи звезду. – Позови, пожалуйста, Куроо-сана, нужно поставить звезду.       – Не думаю, что стоит отвлекать Куроо от развлечения в виде раздраконивания двух не самых легких в общении людей.       – Что-что? – отвлекся от камина Яку.       – Судя по звукам из кухни, он поочередно пытает Ойкаву и Мию. Правда, непонятно, на какую тему, – Дайчи напряженно улыбнулся. – Так что с елкой и звездой мы справимся своими силами.       – Но бро же самый высокий! – возмутился насильно усаженный на диван Бокуто. Слегка припухшие покрасневшие ладони он держал на коленях под бдительным взглядом Акааши, и не смел чесать.       – Явно не выше того же Яку на табуретке.       Яку на такое только закатил глаза и дунул в стопку чадящих газет особенно сердито. Те, наконец, занялись, позволив Мориске выдохнуть с облегчением и подложить несколько небольших поленьев.       Акааши тоже закатил глаза, но спорить не стал, безропотно передав большую стеклянную звезду – будущий венец их елки.       Ель доставили совсем недавно. Ребятам пришлось отказаться от живой, но слишком дорогой красавицы, и заказать на дом ее искусственный аналог, отдающий заводской краской и сверкающей неестественными искорками серебристого инея. Бокуто с недовольством косился на пластмассовое недоразумение и все вынашивал планы по опрыскиванию искусственных иголок таким же искусственным хвойным освежителем воздуха. И только то, что руки его до сих пор плохо слушались, спасало остальной народ от удушья.       Стул Дайчи приволок из кухни под удивленным от расхищения его имущества взглядом Куроо. Поставил ее вплотную между двумя разлапистыми ветками и выпрямился в полный рост, крепко сжимая в руках звезду с проводом.       – Обмотай вокруг ствола, чтоб провода не было видно, – посоветовал Яку.       – Или протяни вдоль, – предложил альтернативу Бокуто.       Акааши и Кенма свое мнение оставили при себе, наслаждаясь зрелищем того, как Савамура балансирует на носке одной ноги, и руками тянется к проклятой верхушке слишком высокой для него ели.       – Какого черта вы его не страхуете? – раздался возмущенный вопль от дверей, разделяющих столовую и гостиную.       Дайчи осторожно повернул голову на звук и пожал плечами, насколько это возможно в его положении:       – Ниже пола все равно не упаду.       Куроо закатил глаза и подошел ближе, отложив блюдо с мясом на журнальной столик. Пальцы он вцепил в спинку стула и напряженно уставился наверх.       – Трудно было меня позвать? Копошитесь тут, со своими мизерными метр семьдесят, рискуете встретить новый год в реанимации.       Камень был явно в огород Дайчи, и тот, не постеснявшись, лягнул Куроо в плечо, сохранив при этом идеальное равновесие.       – Выкусил? – заржал Бокуто со своего места, откуда открывался прекрасный вид на весь маленький спектакль.       – От тебя, бро, я этого не ожидал! – патетично воскликнул Куроо в сторону дивана и подхватил Дайчи под колени.       – Куроо, сволочь!       Вопль вышел поистине грозным, но переобщавшийся с Бокуто Куроо и ухом не повел, пока не уронил Дайчи на пол и не свалился по инерции сверху. К счастью звезду Савамура на елку водрузить успел.       – Прекращай столько жрать, – Дайчи с силой спихнул друга с себя и с трудом сел. – Весишь тонну.       – Прямо в сердце!       Куроо прижал ладонь к груди и посмотрел влажными коровьими глазами на Савамуру. Тот даже растерялся, на мгновение позабыв с кем имеет дело. Но Куроо мигом об этом напомнил, громогласно заржав на пару с Бокуто.       – Вы как дети, ей-богу. Со звездой покончено, – сказал Дайчи. – Давайте закончим уже это украшательство и займемся чем-нибудь более интересным.       – А ты, я смотрю, не любитель нового года?       – Съесть праздничный ужин и сходить в храм, – Дайчи с напряженной улыбкой посмотрел на Бокуто, – когда-то это действительно было здорово.       – А ведь точно, – вскинул вдруг голову Яку, – это первый раз, когда ты согласился ехать с нами.       – Куроо пригрозил распространить компрометирующие фотки со спортивного лагеря времен старшей школы, – нехотя признался Савамура. – А если серьезно, – он стойко выдержал взгляд Тетсуро, и оглядел всех остальных, – это же наш последний совместный год обучения. Какой же я был бы сволочью, если бы отказался.       – И не поспоришь, – ухмыльнулся Куроо. – Хей, Кенма, – перевел он взгляд на глубокое кресло, где, если бы не искусственные звуки борьбы, никто бы и не заподозрил сидящего человека, – тащи нашу книжищу с Филом Совински. Пока есть время до последних приготовлений – сыграем.       – Стой, а как же украшение дома?       – Разве вы еще не закончили? – Куроо демонстративно оглядел сверкающую мишурой гостиную, с жарко растопленным камином, на полке которой на манер американцев были развешаны белые таби с веселеньким явно вручную вышитым узором по самому краешку. Куроо даже задался вопросом, кто в их компании такой рукастый, но отвлекать народ на посторонние разговоры не стал. – Елка наряжена, звезда на месте. Стол приготовим перед самым празднованием. У нас еще несколько часов в запасе.       Правоту Куроо и вставшего на его сторону Бокуто пришлось признать всем. Иначе было чревато. И никто не захотел выяснять, чем именно. Из кухни пригнали о чем-то тихо переругивающихся Ойкаву и Мию.       – Итак, – хлопнул в ладоши Куроо и оглядел рассевшихся кто где ребят, – все помнят свои роли?       – Вообще-то, – дисциплинированно, но от этого не менее издевательски, поднял ладонь Ойкава, – мы на раздачу плюшек и начало игры опоздали. Так что, Тетсу-чан, давай с самого начала.       – Нет проблем, – Куроо подмигнул. – Эта игра была выдумана черт знает сколько лет назад одним из студентов нашего юридического факультета. По сути – Мафия, но без постоянных засыпаний. Есть преступник, есть труп, есть свидетели и главное действующее лицо – детектив, которому предстоит выяснить кто убил несчастного. Что касается распределения ролей: Бокуто у нас Филин Совински, вредный мерзкий старикашка, по совместительству хозяин особняка и труп, – Бокуто привстал с места и отвесил окружающим шутовской поклон. Раздались жидкие аплодисменты. – Далее, Савамура – детектив Карасу, то самое главное действующее лицо, после трупа естественно, – Дайчи махнул ладонью в знак смирения. – Миленькой леди Пусси Кэт, горничной, обнаружившей труп, у нас будет Кенма. У нее меньше всего слов, – Кенма кисло поблагодарил старого друга. – На очереди – Микки Совински, стервозная жена нашего покойного – Акааши. – Уоу, Акааши!!! Как совпало то!! – В чем-чем, а в этом я сильно сомневаюсь, Бокуто-сан, – Акааши бросил на рассказчика подозрительный взгляд, но обличить в подтасовке не успел, Бокуто сжал чужие пальцы своей припухшей ладонью и болезненно улыбнулся, – Рука, Бокуто-сан! Проклятье.       Акааши отнял кисть и тут же достал заживляющую мазь, которую с самого утра носил с собой как раз для таких приступов неконтролируемой самоотверженности.       Дождавшись, когда чета Совински закончит лечебные процедуры, Куроо продолжил.       – Настал черед игромана и любителя продажных женщин весьма потасканной наружности, – Куроо вперил ехидный взгляд в Яку и призывно ему улыбнулся. Яку скорчил недовольную моську, но привстал, показываясь всем. – Это брат нашего трупа Брикстон Совински. Прошу любить и не жаловаться. Далее – маленькая избалованная дрянь, – Дайчи чувствительно ткнул локтем зарвавшегося друга, – пардон, маленькая избалованная дочь нашего убитого – Офелия Совински. Думаю, никто не будет спорить с тем, что лучше всего эту роль сыграет наша некоронованная королева любительской волейбольной площадки – Ойкава Тоору.       Под конец речи тон Куроо приобрел такую возвышенность и приторное придыхание, что поморщилась не только здравомыслящая половина присутствующих, но и ее более безбашенная часть.       – Ты из меня истеричку сделал? – голос Ойкавы возвысился над елью и едва не перелопал барабанные перепонки всех присутствующих.       – И, похоже, не прогадал, – гаденько заухмылялся Мия. За что заработал испепеляющий взгляд и демонстративное отсаживание в противоположную сторону от дивана – на коврик перед камином.       – Мия – дворецкий, я – рассказчик, – мигом закруглился Куроо, чувствуя, что запахло жаренным. – Далее действуем согласно моему сценарию, – он помахал талмудом, – и вашим программкам, где расписано кто с кем ладит, кто кого ненавидит, кто украл бриллиантовую брошь хозяйки, а кто по ночам за закрытой дверью примеряет униформу горничной.       Яку поперхнулся от неожиданности, вчитываясь в строки текста, и залился ровным малиновым румянцем.       – Савамура, ты начинаешь. Естественно под видом Детектива Карасу. Приступай к допросу леди Кэт, ведь бедняжка первой обнаружила труп.       Дайчи поднял на него глаза и оглянулся на Кенму, чувствуя себя до жути неловко и по-идиотски.       – Мне спрашивать его?       – Да.       – Кхем, – он почесал затылок и под выжидательным взглядом семи пар глаз обратился к Кенме, – эээ, леди? – он вопросительно оглянулся на Куроо и словил поощрительный кивок, – леди, расскажите, как вы обнаружили труп?       Счастье, что на журнальном столике не стояло ничего молочного. Иначе под кислым взглядом Кенмы в пищу оно бы уже не сгодилось. Он неохотно пробежался взглядом по своему тексту, нашел нужный пункт и прочел:       – Мистер Совински вызвал меня к себе для серьезного разговора, господин Детектив. Но я была занята подготовкой комнаты для леди Офелии. Ей снова не угодила фактура постельного белья. Видите ли – чистейший шелк заставляет покрываться гусиной кожей ее шкурку.       – Леди!       – «Пусси Кэт виновато захлопала глазами», – не без удовольствия прокомментировал Куроо.       – А после – вычищала серебряные подсвечники в коридоре у библиотеки, как велел мне сэр Дворецкий. Я пришла к хозяину на час позже вызова, - все так же кисло продолжил Кенма, не обращая внимания на разгорающееся веселье, – и страшно боялась, как бы меня не наказали за такое пренебрежение хозяйскими просьбами. Но ведь леди Офелия тоже моя хозяйка. А Дворецкий любит на досуге выпороть пару-другую служанок. Поэтому у меня было слабое оправдание. Которое к счастью не пригодилось.       – К счастью? – живо заинтересовался Дайчи, понемногу вживаясь в роль. - Что вы имеете в виду?       – А вы бы хотели, чтобы меня уволили? – Кенма окатил детектива наигранно возмущенным взглядом. – Счастье, что мистер Совински был мертв и не смог меня уволить.       Дайчи что-то сосредоточенно записал на обратной стороне своего сценария.       – Очень хорошо. Как вы поняли, что он мертв?       Кенма прочел как именно и, не удержавшись, усмехнулся.       – Я потыкала в него носком ботинка.       – Поэтому на его пиджаке были обнаружены множественные отпечатки вашей обуви? – невозмутимо уточнил Дайчи.       – Я хотела убедиться наверняка.       Зрители прыснули от смеха. Савамура и сам не сдержал улыбки. Но тут же сосредоточился на допросе.       – Что вы сделали потом?       Кенма, подражая своей героине, трогательно захлопал глазками. Проняло даже непрошибаемого Мию.       – Я сходила за Дворецким.       – Почему не за хозяйкой?       – Потому что мистер Совински всегда нам твердил – при любых неожиданных ситуациях нужно идти к Дворецкому, чтоб не беспокоить хозяев.       – Даже если это смерть одного из них?       – Этого мистер Совински не уточнял.       – Серьезно? Думаю в их доме не самые обычные порядки, – пробормотал Дайчи. – Вы позвали дворецкого, что дальше?       – Дальше ты, Савмура, приступаешь к допросу нового действующего лица. К слову, допросить ты можешь всех, включая сам труп. Тело, при должном его изучении может ой как много поведать о своей смерти, – Куроо подмигнул Бокуто, – при условии, что оно ознакомилось с обстоятельствами своей смерти.       Бокуто показал другу большой палец и широко ухмыльнулся Детективу.       – Еще и труп допрашивать, – закатил глаза Дайчи.       – В этом-то вся суть игры. Ты должен только с помощью допросов и реквизита узнать, кто именно совершил преступление. Психология, дорогой мой друг, великая наука.       – То, что ты учишься на юриста, еще не делает тебя знатоком преступной психологии, – огрызнулся Дайчи, только чтобы не молчать. И не дав Куроо вставить шпильку в ответ, продолжил игру. – Итак, господин Дворецкий, что вы сделали как только увидели труп?       Мия привстал на словах «господин Дворецкий» и плюхнулся обратно, удобно откинувшись на спинку дивана. В программку он даже не заглядывал, еще с прошлого раза зная примерное направление допроса.       – Я убедился, что он действительно мертв.       – То есть, отпечатки второй пары обуви на груди жертвы…       – Мистер Совински и с того света мог бы вернуться, прояви мы хоть каплю неуважения к нему. Это просто был самый действенный способ.       Вот уж кто действительно остался доволен своей ролью. Мия наслаждался всеобщим вниманием и медленно потягивал из стакана сок, притащенный из кухни во время допроса горничной.       – Допустим, – не стал давить Дайчи. – В каких вы были отношениях с покойным?       – В деловых? – полувопросительно полуутвердительно ответил Мия. – Он мне деньги, а я не открываю дверь всяким подозрительным личностям и перетаскиваю с крыльца в конюшню его в очередной раз надравшегося брата.       – То есть нареканий у вас к нему не было никаких?       – Что вы. Мистер Совински был не самым невыносимым хозяином на моем веку. Бывали, конечно, и у него помешательства. Но, как говорится: о покойных либо хорошо, либо - ничего.       – Мне бы хотелось, поподробнее услышать про это ваше «ничего», – детектив внутри Дайчи начал медленно раздражаться от хождения вокруг да около подозрительного Дворецкого.       – Думаю, вам лучше об этом расскажет супруга покойного, земля ему пухом, мистера Совински.       – Мы еще побеседуем, – отступил на время Савамура и безропотно проглотил победную усмешку Мии. Но записать этот момент – записал.       – Миссис Совински? – Акааши выглядел немногим лучше Кенмы, но приготовился добросовестно играть. – Как вы узнали про труп?       – Мне сообщил наш Дворецкий.       – В каких отношениях вы состояли с вашим мужем?       – В супружеских, – Акааши дернул уголком рта на всеобщее ржание.       – Расскажите подробнее.       – Нас поженили родители, когда нам обоим исполнилось по шестнадцать лет. Кажется, он даже и на том свете не простит меня за то, что я не родила ему наследника. Только маленькую стервозную ведьму.       – Мама! – возмутился Ойкава.       – Молчать, когда взрослые разговаривают, – с превеликим удовольствием шикнул Бокуто на правах родителя.       – А ты вообще не выступай, корм для червей!       – Хей, я вообще-то планировал кремирование!       – А пепел значит черви не жрут? А как же прах святых и прочее, и прочее? – с неподдельным интересом спросил Мия.       – Давайте не будем отвлекаться, – пресек попытку начать жаркую дискуссию на тему праха, религии и червей Дайчи. – Миссис Совински, продолжай уже.       Акааши фыркнул.       – Когда родилась Офелия, врачи сказали, что больше детей у нас не будет. С тех пор мы живем в разных крылах особняка и пересекаемся только три раза в день, во время приема пищи.       – Пересекались, – шепотом поправил супругу труп.       – Пересекались, – покорно повторил Акааши.       – Вам не кажется, что ваш муж испортил лучшие годы вашей жизни?       Акааши заглянул в свой листок за подсказкой и поднял на детектива глаза.       – Если кто и испортил мою жизнь, так это наши с ним родители. Но отомстить им, увы, не представляется возможным. Уже лет пять минуло с тех пор, как преставился последний из них.       – Хорошо, – глубокомысленно покивал Савамура и сделал еще несколько заметок. Пришлось стянуть со стола салфетку – пустое пространство на программке катастрофически быстро заканчивалось. – Леди Офелия, – Ойкава от камина показал ему язык. – Как вы отнеслись к прискорбной вести о кончине вашего родителя?       – Туда ему и дорога, – вздернул нос Ойкава и сел поудобнее, скрестив ноги по турецки.       – То есть?       – То и есть. Этот мерзкий старикашка до того всех достал, что сил моих больше не было.       – А вот с этого места поподробнее, – Савамура подобрался как гончая перед стартом.       – Я его не убивал! – заметив странный блеск в глазах детектива дал задний ход Ойкава. – То есть не убивала! Это все Кэт! Отец собирался уволить эту нерасторопную капушу и взять нормальную прислугу! Вот у нее-то на него зуб и был.       Дайчи заинтересованно перевел взгляд на Кенму.       – Бред сивой кобылы, – невозмутимо пожал плечами тот и достал из заднего кармана приставку, оправдывая слова Куроо про то, что у Пусси Кэт меньше всего реплик. Дайчи сделал выводы и уставился на Яку.       – А как вы отнеслись к смерти вашего брата?       – Братец мой, мир его будущему праху, уже в десятый раз переписывает завещание. Так что отношение свое я вам объясню, как только юрист огласит полный список отходящих ко мне вещей.       – То есть, если б это было в ваших интересах – вы бы, не задумываясь, отправили Филина Совински к праотцам?       – Я этого не говорил.       – У этого пропойцы долги во всех игорных заведениях в радиусе ста километров от нашего дома, – проинформировал Акааши.       – Мне кажется, или каждый из них пытается свалить вину на другого? – Савамура вопросительно выгнул бровь.       – А иначе какой интерес? – Куроо пожал плечами и хитрюще улыбнулся, дав пять трупу.       – Действительно, вот так потеха, – Дайчи пролистал заметки, хмыкнул кривоватой рожице накарябанной узнаваемой рукой и поднял взгляд на замерших в ожидании ребят. – А вы тоже не знаете, кто убил мистера Совински?       Все с патологически честными лицами замотали головой.       – Ну, да, так вы и признались.       – Вообще-то, они действительно не в курсе личности убийцы. Я сомневаюсь, что и сам убийца в курсе своей личности. Не стоит сбрасывать со счетов пресловутую психологию.       – Ты что, усложнил сюжет? – оторвался от игрушки Кенма и проницательно уставился на друга.       – Какое же веселье без интриги?       – Куроо в своем репертуаре, – Ойкава заерзал, устраивая зад на твердой диванной подушке. – Помнится, в прошлый раз убийцей оказался семилетний мальчик-социопат – сын убитой пары.       – Да ты чудовище, – содрогнулся Дайчи.       – Я будущий юрист. Во время практики два года назад нам попалось похожее дело.       – Ребят, – Яку демонстративно посмотрел на часы в телефоне и на журнальный стол, который они окружили, – вообще-то время уже к полуночи.       Куроо хлопнул себя по лбу.       – Нужно же поставить блюда на разогрев. Народ! – он закрыл книгу и вскочил на ноги. – Закругляемся на сегодня. Продолжим завтра.       – Чувствую себя как в клубе анонимных алкоголиков, – полушепотом поделился Дайчи с Акааши. Тот солидарно кивнул.       Взгляд Куроо с подозрением переметнулся к ним, но оба недовольных тут же приняли самый невозмутимый вид. Удовлетворившись увиденным, Тетсуро первым удалился на кухню.