Кто убил Фила Совински?

      – Может, сначала уложим этого героя спать? – взмолился Ханамаки, судя по запыхавшемуся виду обоих – волокли они Ивайзуми аж от самого вокзала. Тут конечно не Токио, но расстояния тоже были вполне приличными.       – Да-да, конечно, идемте, – Дайчи подхватил Ивайзуми с одного бока, освободив Матсукаву, а Куроо подставился под другую руку, вызволив тем самым Ханамаки.       – Давайте пройдем в гостиную, там стол накрыт. А то какой толк на пороге торчать, – предложил Акааши, и повел ребят организованной толпой в одну из самых обжитых комнат первого этажа.       Ойкава поколебался с полминуты и пошел следом. Только не за Акааши, а за трехголовым, шестируким и шестиногим чудовищем, которое с трудом карабкалось на второй этаж особняка.       Свободных спален не было, поэтому уложить героя решили в комнате Мии и Ойкавы, находящейся в дальней части этажа. Туда-то и направили стопы Куроо и Дайчи, волоча почти бессознательное тело и оставляя за собой яркий шлейф из тяжелого запаха алкоголя. За ними чуть ли не след в след шел растерянный и от того еще более злой Ойкава.       Ивайзуми выглядел неважно. Савамура аккуратно уложил его, стянув предварительно с койки покрывало, и начал расстегивать на спящем куртку.       – Я сам, – Ойкава бесцеремонно оттолкнул его руки и принялся предельно осторожно снимать верхнюю одежду и обувь с когда-то бывшего лучшим друга.       Дайчи в примирительном жесте поднял ладони и отступил на пару шагов, приблизившись к Куроо. Тот оказался более проницательным и с самого начала трогать Ивайзуми не стал. Только следил цепким взглядом за выражением лица Ойкавы. В памяти все еще свежи были слова Мии про тот свет и вообще все так или иначе услышанные и отложившиеся в голове разговоры об этих двоих.       Ойкава раздраженно обернулся к ним:       – Проваливайте, я сам с этим разберусь.       – Тебе точно не нужна помощь?       Он взвесил в руке подтаявший ботинок и оценивающим взглядом окинул застывшую парочку.       – Намек понят, – Куроо подцепил под локоть Дайчи, – идем, Савамура, мы тут явно лишние.       – Но…       – Никаких «но», идем немедленно.       Ойкава проводил их взглядом и вновь уставился на посеревшее лицо Хаджиме.       – Какого черта ты творишь, Ива-чан? Вот какого черта? – отчаянным шепотом спросил он, не рассчитывая на ответ. Присел рядом. Не сегодня так точно. – Ты же капитан команды. Добился же своего. Что не так? От чего сейчас вдрызг пьяный лежишь в богом забытом месте, да еще и рядом со мной.       Обувь и верхняя одежда устроились на полу. Ойкава принялся по одному высвобождать пуговицы кофты, все продолжая мысленно прерванную тираду.       Какого лешего? Ведь пять лет прошло. Пять гребанных лет, как они расставили все точки над i, и разошлись, не смея мешать друг другу. И вот это явление Христа народу.       Первая неделя после проигрыша Карасуно выдалась самой тяжелой. Казалось эта игра смогла сломать самых сильных, вопреки словам о том, что проигрыши закаляют. Третьегодки Сейджо были уверены в обратном. Для них этот год закончился ничем. Абсолютным нулем. И с этим нужно было как-то жить. Матсукава и Ханамаки смогли немного отвлечься, переведя всю свою нерастраченную энергию на подготовку к вступительным экзаменам в Нихонский университет.       У Ойкавы на тот момент уже было предложение в Тодай, для обучения там по спортивной стипендии. И Ивайзуми налег на предметы, собираясь, во что бы то ни стало, учиться в одном университете с лучшим другом.       В этом-то самом месте у них и возникли разногласия.       Ойкава просто в один прекрасный день взял и отказался от спортивной стипендии и более того, от приглашения поступить в Тодай без сдачи экзаменов. На вопрос окружающих – не рехнулся ли он, Ойкава только отмахивался, говоря, что и сам в состоянии поступить в престижнейший университет страны.       Больше всего этим поступком был поражен Ивайзуми. Они еще в прошлый Новый год, во время похода в храм поклялись, что возглавят волейбольный клуб Тодая и если им не доведется поиграть на национальном уровне среди старших школ, то они точно выгрызут эту возможность в университете. Тем ощутимее ударило предательство Ойкавы, заявившего, что играть в волейбол он больше не будет.       Ойкава сдержал слово. За все пять лет обучения его нога так ни разу и не переступила порог спортзала волейболистов. Лишь один раз на третьем курсе он пошел против своего слова, заглянув в раздевалку клуба, когда узнал, что Ивайзуми получил травму.       Но сам Хаджиме об этом так и не узнал, будучи в бессознательном состоянии, а сокомандники не были в курсе дружбы капитана с Ойкавой.       – Новый год то уже наступил, – огорошил Савамуру Куроо на лестнице. – В странных обстоятельствах встретили.       – И не говори, – Дайчи замер на ступеньку выше и прислонился спиной к перилам, скопировав позу друга. – Не дай бог весь год работать извозчиком подвыпивших знакомых.       – Ладно мы, а представь каково тем двоим? Они везли сюда Ивайзуми из Токио часа четыре. Подозреваю, он еще и не слабо сопротивлялся при этом.       Дайчи фыркул.       – Друг-алкоголик – горе в семье?       – Хо-хо! Кто же это на тебя так плохо влияет? – Куроо повернулся к нему всем корпусом и хитро прищурился в полутьме пролета.       – Пять букв, первая “К”, – тут же отозвался Савамура, тоже поворачиваясь к нему лицом.       – Не замечал за Кенмой подобного поведения.       Дайчи на это только тихо рассмеялся и раскрыл объятия.       – С Новым годом?       – И тебя с Новым годом.       Куроо помедлил всего секунду, но в следующий же момент нырнул в объятия, крепко сжимая руки на спине Дайчи: благодаря ступеньке разница в росте была компенсирована с лихвой.       Савамура сместил ладонь со спины и разлохматил Куроо волосы.       – Идем к остальным, кошак, иначе праздничным ужином отравятся без нас.       – Ты все еще сомневаешься в моих кулинарных способностях, Са~амура? – Куроо растянул губы в еще более ехидной усмешке и слегка откинул голову, подставляясь под ладонь, прищурив от удовольствия глаза.       – Сколько тебе можно повторять, – Дайчи ощутимо оттянул прядки на затылке, заставляя откинуть голову сильнее и выдохнул, спугнув мурашки с шеи, – прекрати меня так называть.       – А не то?       Дайчи приблизил губы к уху, успешно делая вид, что поддается на провокацию.       – А не то, кое-кто не досчитается коллекционной фигурки Нянко-сенсея с автографом Юки-сан.       – Ты не посмеешь, – в голосе Куроо послышался священный ужас, но глаза его смеялись.       Дайчи и бровью не повел, всем своим видом говоря; «а ты проверь». Проверять Куроо не спешил, вместо этого провокационно улыбаясь на каждое якобы случайное касание.       – Нам действительно нужно идти к остальным?       – Что я слышу, Савамура? Неужели это сожаление в твоем голосе?       Дайчи с досадой хмыкнул и отстранился. Куроо поджал на мгновение губы, но тут же расслабился, собираясь наверстать упущенное после того, как все разойдутся по койкам.       Они уже почти дошли до первого этажа, когда телефон Дайчи призывно завибрировал и коротко тренькнул. Потом еще, еще и еще.       – Сообщения, – пробормотал он и полез в карман.       – Уже начали поздравлять с Новым годом? – Куроо тоже затормозил и вскинул голову, заглянув в лицо не успевшего покинуть последнюю ступеньку Дайчи.       – Не думаю, что именно с этим, – Савамура улыбнулся и легким движением разблокировал телефон, – ох.       С его лица вмиг схлынуло счастливое выражение, а взгляд остекленел. Куроо даже испугался, не случилось ли чего, но друг молчал.       – Хей, Савамура, – он подошел ближе и ненавязчиво уложил ладонь на предплечье. – Что там?       Дайчи молча повернул к нему экраном телефон, а сам тяжело прислонился к стене, начиная судорожно дышать. На экране высветились четыре конвертика с непрочитанными сообщениями. И все начинались одинаково:       «С днем рождения, Капитан! И с наступающим Новым...».       – День рождения? Сегодня? Я четыре года пытался это выяснить, а ты родился в новый год?       – Вчера, – Дайчи перевел на него все еще стеклянный взгляд и ткнул пальцем на строчку отправителя.       – Асахи, – прочитал Куроо вслух. – Постой, тот самый? Но он же…       – Асахи, – Савамура набрал побольше воздуха в легкие, грозя свалить себя гипервентиляцией, и продолжил, – Асахи был патологически не способен запоминать дни рождения друзей и родных. Как-то мы с Сугой настроили его телефон так, чтобы в определенные дни он рассылал сообщения с поздравлениями и напоминанием ему самому. На каждого человека придумали свой текст.       – Но ведь ваш здоровяк…       Дайчи поднял на него больные глаза.       – Видимо кто-то включил его мобильный. Первого января день рождения у самого Асахи. Может его мама вспомнила, или сестренки. Чертовски неожиданный подарок…       – Даже не знаю, хотел бы я получить такой привет из прошлого.       Савамура без сил опустился на ступеньку и обхватил руками голову. Куроо приземлился рядом, с затаенной тревогой поглядывая на соседа.       – Мне иногда кажется, что все прошло. Я забыл, успокоился, смирился. А потом происходит какая-нибудь хрень – и с меня словно шкуру заново спускают. Как с этим справляться, Куроо? Как? Я думал поступление в Тодай выжрет все соки, и у меня просто не останется сил мучиться. Что я делаю не так, а? Что?       Куроо смотрел на него цепко и оценивающе.       – Зачем забывать, Савамура? Он же был твоим другом. Просто напоминай себе время от времени, что после смерти все мы попадаем в лучшее место.       – Знаешь, ты не производишь впечатления человека, верящего во всю эту ерунду. Лучший мир, как же. Я скорее поверю в червей, пожирающих прах, чем в якобы лучший мир.       – Хей, такие черви действительно существуют! – Куроо легонько пихнул друга плечом, с облегчением заметив на губах у того пусть хоть и слабую и кривую, но все же улыбку. – И вообще, спасибо вашему здоровяку. Мало того что и на том свете не забывает, так еще и мне тебя сдал, раскрыв, наконец, когда у тебя день рождения.       Шутка была рискованной, как раз в духе Куроо, и Дайчи только хмыкнул, до конца не определившись как реагировать. Сердце все еще болело, и ладонь, нет-нет, да и касалась груди в неосознанном порыве.       – Есть способ, – снова подал голос Куроо, так и не дождавшись ответа. – Хотел бы я, конечно, проделать это в более «романтичной» обстановке, – показал он пальцами кавычки, – но раз у нас такая ситуация, иного выхода я не вижу.       Савамура отвлекся от внутренней боли, и заглянул в темные, почти черные глаза соседа. Куроо так и не понял, что он там разглядел, но выражение лица Дайчи смягчилось, ладони расслабленно сползли на колени, а глаза напитались невесть откуда взявшимся теплом.       – Не надо, Куроо, – он почти легко улыбнулся и поднялся на ноги. – Дождись лучше более «романтичной», – пародия на кавычки оказалась заразительной, – обстановки. А сейчас нас ждет праздничный ужин, если там еще хоть что-то осталось.       Куроо встал следом и схватил Савамуру за плечи, развернув того к себе лицом. Пытливо вгляделся в глаза напротив и удовлетворенно хмыкнул. Ладонь почти самовольно переползла с плеча на макушку, и Куроо мстительно разлохматил короткие волосы.       – Поучи еще меня тут, второгодник, – он показал язык и первым рванул в сторону гостиной.       – Ах, ты кошак драный!       Дайчи дернулся было догнать, но понял, что при всем честном народе ему никто не позволит раз и навсегда прибить этого провокатора, и уже более размеренным шагом отправился следом. Улыбка с лица сходить и не думала.       – Хей, бро! Я никому не позволил резать мясо! Мы все ждали только вас!! – Бокуто лучился удовольствием, махая Куроо забинтованной ладошкой. Остальные встретили их пару не такими радостными взглядами, лица у всех были кислые, а на тарелках вял салат.       – Расслабьтесь, парни, сейчас будем есть! – Куроо с ходу включился во всеобщее настроение и вооружился большим ножом.       – А мы уже собирались звонить в «географию», – тихо прокомментировал специально для Дайчи нынешнее положение Акааши.       – Как там Ойкава с Ивайзуми? – Ханамаки перегнулся через Матсукаву, вопросительно заглядывая в глаза то Дайчи, то Куроо.       – Да никак, – отмахнулся Куроо, раскидывая по порциям умопомрачительно пахнущее мясо, – Ивайзуми в отрубе, Ойкава адски зол.       – Ты решил обойтись сегодня без своего фирменного блюда? – Яку с интересом рассматривал немаленький ломоть мяса со специями.       – Кое-кто, я даже не буду показывать пальцем, – Куроо беззастенчиво ткнул в Дайчи вилкой, – опасается пробовать такос моего приготовления.       – И ты обиделся, – произнес Яку и отпилил от своей порции существенный кусок.       – Еще чего! – возмущенно взбрыкнул горе-повар и картинно плюхнулся на диван, потеснив друзей. – Нос еще не дорос обижать меня, – ткнул он снова Дайчи в разницу в один курс.       – Когда уже тебе надоест эта несмешная шутка? – Савамура устало закатил глаза и принялся за свой ужин.       – Хей! А как же тост и штрафные опоздавшим? – Бокуто подскочил, возмущенно сверкая золотистыми, подернутыми легкой алкогольной дымкой глазами. – Вы и так встретили новый год без нас!       – Кто еще без кого встретил, – пробормотал под нос Дайчи, но послушно взял в руки наполненный доверху бокал. Куроо последовал его примеру.       – Итак, тост! – возвестил всех Бокуто и требовательно уставился на Акааши. Тот что ни удивительно понял его правильно с первого же взгляда и поднялся, держа в руках свой и Котаровский бокалы. Народ тоже последовал их примеру и повскакивал со своих мест. Особенно в этом усердствовали отогревшийся наконец Ханамаки и прячущий нервозность за нахальной улыбкой Мия. Матсукава вел себя сдержаннее. Ойкава на совместных попойках, конечно, часто рассказывал об этих людях, но воочию они виделись не так уж и часто, чтоб предельно расслабить недоверчивого Иссея.       – Я предлагаю выпить за то, чтоб ни одна скотина в мире никогда не поганила нам такие потрясающие праздничные встречи. За то, чтоб потерянное находилось всегда. Холодное отогревалось. А елки перестали вырубать. За мир во всем мире, любимых и самых верных бро! За вас всех!       Ребята грохнули дружное «УРА», и зазвенели фужеры от соприкосновения друг с другом.       – Вообще, – начал Мия, когда все стали потихоньку рассаживаться по местам и принялись жевать, – мы можем праздновать наступление нового года каждый час в течение следующих двенадцати.       – Это ты так оправдываешь опоздание за стол Куроо и Савамуры-куна? – Яку увел из под руки Бокуто лакомый кусочек куриной ножки, и едва удержался от того, чтоб не показать язык на возмущенный взгляд.       – Это я так ищу повод споить вас скорее и уединиться с этим прекрасным блюдом, – он с вожделением уставился в центр журнального стола, где возвышался роскошный шоколадный торт в три яруса высотой и килограмма четыре весу.       – После такого количества шампанского, – Кенма ткнул носком в многообещающе зазвеневший ящик под столом, – вряд ли кого-то из них хватит на распитие чая с тортом. Скорее на дружескую встречу в туалете с белым другом. Хорошо, что санузлы в этом особняке расположены не только на втором этаже, но и на первом и подвале.       – О, а тут подвал есть? – Бокуто требовательно уставился на Куроо.       – В прошлом году у тебя были сборы, – напомнил ему Тетсуро, – потому тебя и не было, когда мы нашли этот особняк. Тут есть подвал. Но не мрачная плесневелая каморка в коробке под фундаментом. А полноценный цокольный этаж, с прачечной и небольшим тренажерным залом.       Дайчи с интересом слушал возбужденные веселые переговоры за столом, и тиски боли постепенно освобождали сердце. За его выражением лица цепко следил Куроо, и расслабился сам, когда Дайчи прекратил хмуриться и лениво заулыбался без причины.       – Хей, народ! – изрядно захмелевший Бокуто отодвинул от себя пустую тарелку и призывно оглядел сидящих. Те одарили его недоумевающими взглядами. Один Акааши закатил глаза и начал потихоньку выбираться из-за стола. – Мы же накупили хренову тучу фейерверков в прошлый поход! Давайте запустим.       – Ну, куда ты со своими лапищами, – строго отчитал его Яку, но тоже поднялся, последовав примеру уже натягивающего куртку Акааши.       – Фейерверки? – с сомнением протянул Матсукава.       – Я сделал баррикады из снега, – шепотом успокоил его Дайчи, а Куроо на это только фыркнул. Никто не собирался доверять пьяному Бокуто такие опасные игрушки. Это уже по строгому серьезному взгляду Акааши было видно. А Куроо только подтвердил всеобщие догадки, мягко вытащив из рук волейболиста пакет с огнеопасным развлечением.       Холод безжалостно закусал за щеки и полез ледяными руками под не застегнутые куртки высыпавших на мороз парней. Дайчи тут же вспомнил присоветованное Сугой противовирусное, и пожалел, что не предпринял упреждающий удар по болезни: как минимум половина из них сляжет завтра с простудой, и похоже Яку и Акааши, самым имуннозащищенным как от простуды, так и от идиотизма - ухаживать за всей больной капризной сворой.       – Уоу! Бро, ты видишь?! В такую ясную погоду только фейерверки запускать!       – Бокуто-сан, шапка, – Акааши дернул друга за кое-как намотанный шарф и, не церемонясь, нахлобучил шапку, примяв топорщившиеся лохмы, застегнул куртку и потуже замотал шарф вокруг голой шеи.       – Отличная работа, мамочка, – не удержался от шпильки проходящий мимо Мия.       Акааши его слова проигнорировал, только окинул серьезным взглядом голую макушку и невозмутимо проинформировал:       – Смертельный исход при заболевании менингитом по статистике Рея происходит в сорока процентах случаев. А смертность при осложнении отита составляет около двадцати восьми тысяч человек в год, – и глядя на вытянувшиеся лица всех пренебрегших головным убором, снисходительно добавил, – но это, конечно же, не точно.       – Капюшоны. Что вы как маленькие, – Яку упер руки в бока и не расслабился, пока все не натянули на покрасневшие от холода уши кто капюшоны, а кто шапки.       – Теперь можем начинать? – недовольно пробурчал Бокуто, с вожделением глядя на блестящие красочные обертки фейрверков.       – Савамура, поможешь? – Куроо призывно зашебуршал одним из картонных цилиндров и кивнул в середину внутреннего двора.       – Я держу, ты поджигаешь, так что ли? – хмыкнул Дайчи, но, тем не менее, подошел.       Остальные сгрудились за снежной стеной, выглядывая в такие же снежные бойницы, которые Дайчи прорубал особенно тщательно с заделом на будущие снежные баталии. И не прогадал, когда заметил, как Ханамаки скатал первый снежок и спрятал его в специальной нише. Какую же убойность они приобретут, проведя ночь на морозе, знать будут только тела поверженных противников. Савамура мысленно понадеялся попасть в стан защищающихся и переключил все свое внимание на возящегося у его ног Куроо.       – Готов? – Дайчи кивнул. Тетсуро чиркнул спичкой и поджег небольшой шнурок в основании цилиндра. – Три. Два. Один. Втыкай в сугроб и побежали!       Савамура оперативно воткнул картонку залпом вверх и рванул следом за усайгачившим другом.       Фейерверк получился знатным. На несколько секунд осветив весь двор и темные комнаты второго этажа.       – Уооо!! Вот это рвануло! – Бокуто подлетел к Куроо и встряхнул того за плечи, указывая в небо. – Ты видел? Видел-видел-видел?       – Да-да, Бокуто, мы же его и запустили.       – Давай следующую! – он разжал бинтованные пальцы и, сверкая глазами, отступил к едва заметно поджавшему губы Акааши.       – Окей, Босс, – заржал Куроо и дернул за собой Савамуру, – айда, повторим.       Дайчи не возражал, и следующие пятнадцать минут нового года слились в сплошной поток ярких, разноцветных пятен на обратной стороне век, забрызганного по самое не могу цветастыми огнями глубокого черного неба.       Когда выгорел последний огненный цветок, во внутреннем дворе особняка воцарилась умиротворенная счастливая тишина.       – Это было… это, было… Это!       – Потрясающе, – выдохнул за Бокуто Яку.       – Да-да-да! Офигенно!       – Ну, так вспомнить хотя бы чем вы чуть не заплатили за фейерверки и так и не приволоченную ель, – Мия саркастически заухмылялся.       – Не заплатили же, – Яку дружески пихнул выскочку локтем в бок и перевел все свое внимание на подмерзающих друзей. – Ну что? Возвращаемся?       Возражений ни у кого не нашлось, и ребята нестройной гурьбой ввалились в кухню, где и располагался выход во двор. Там их за кружкой чая встретил мрачный взъерошенный Ойкава.       Ханамаки с Матсукавой переглянулись и, не сговариваясь, подступили к бывшему капитану. Остальные ребята, неловко переступив с ноги на ногу, убрались в гостиную, не смея мешать старым друзьям выяснять отношения. Мия потоптался на месте, глядя то на оставшихся, то в сторону гостиной, но приняв волевое решение, присел рядом с Ойкавой и будущими медиками из нихонского университета.