Кто убил Фила Совински?

      В гостиной все еще мягко потрескивал камин, с чьей-то легкой руки украшенный белыми с вышивкой таби на манер американских фильмов о рождестве. В углу огромного дивана, свернувшись калачиком и обняв приставку, как того плюшевого зайца, мирно спал, видя наверно уже десятый сон, Кенма.       – А он что, фейерверки с нами смотреть не ходил? – Дайчи подошел к Кенме и собирался уже потрясти за плечо, когда его руку перехватил Яку.       – Кенма не любит холод, еще сильнее чем Бокуто-кун, он вернулся в дом после первого же залпа, – шепотом пояснил Яку. Окинул съежившуюся фигурку взглядом, примериваясь. Но понял, что силы все равно не равны и, стянув с кресла небольшой пушистый плед, накрыл бывшего сокомандника. – Думаю, нам стоит переместиться куда-нибудь в другое место, – он вопросительно посмотрел на Куроо.       – Мы можем взять шампанское, закуски, музыку и пойти в подвал. Там звукоизоляция – закачаешься! Никому не помешаем, особенно некоторые буйно-помешанные совы.       – Хей-хей-хей, попрошу без оскорблений!       – Проси, – Куроо растянул губы в ехиднейшей из усмешек, но Дайчи быстро привел того в чувство легким подзатыльником. – За что?       – Держи себя в руках. Я предлагаю завалиться в чью-нибудь комнату, и не ползать по неразведанным подвалам посреди ночи.       – Давайте тогда в нашу? – Яку окинул их вопросительным взглядом. – Мия все равно на кухне с теми двумя секретничает. Ивайзуми-кун спит. Наша самая светлая и просторная, и теплая, там за одной из стен каминная труба проходит.       – Возражений нет?       Ребята дружно покачали головами. Решено было стащить из кухни несколько не выставленных на стол блюд с закусками, ополовиненный ящик шампанского, точнее выпитый всего лишь на треть и преимущественно сорвавшим тормоза Бокуто. Музыкой поставили заведовать Куроо, о чем потом неоднократно пожалели, когда выяснилось, что айпод Тетсуро по большей части был забит бейби-металлом, и прочим девчачьим жесткачом. Это потом, в приватной беседе Куроо признался Дайчи, что подозревал такой исход событий и специально запасся подобной музыкой, чтоб побесить Яку.       Они расстелили скатерть, стащенную из кухни вместе с едой рисковым, а скорее просто не придавшим значения важности разговору Ойкавы и Мии с друзьями, Акааши. На нее в хаотичном порядке расставили закуски, шампанское, заблаговременно вызволенное из оков упаковки, и несколько тарелок. По одной на два человека: даже могущество и безразличность Акааши не могли быть безграничными.       – Чем займемся?       Бокуто обвел нетерпеливым взглядом собравшихся и требовательно отвернул лицо к Акааши. Тот с тяжелым, но сдержанным вздохом наполнил чужой бокал и поднес его ко рту Котаро. Тот счастливо булькнул и едва не захлебнулся, подавившись игристыми пузырьками.       – Можем доиграть в «кто убил Фила Совински?», мне все еще интересно, кто же на этот раз его убил.       Куроо кивнул на слова Яку.       – Хей, мистер детектив Карасу, вы как? Готовы к очередной порции допроса подозреваемых? Только на этот раз в усеченном составе.       – Да эта пигалица Офелия никак не могла пристукнуть собственного папашку! То бишь меня, – авторитетно заявил Бокуто.       – Откуда ты знаешь? – тут же сцепил зубы бульдожьей хваткой Савамура, пропустив мимо ушей словесный понос Куроо. – Тебя же ударили со спины. Ты никак не мог видеть нападающего.       – Чува-а-а-ак! – Бокуто улыбнулся с такой зашкаливающей дозой самодовольства, что окружающим мигом захотелось заесть эту улыбку лимоном. – Я стоял в библиотеке, напротив закрытого стеклянного шкафа, и собирался брать книгу. Ключевая фраза тут: «напротив закрытого стеклянного шкафа».       – То есть, – Дайчи едва не опрокинул фужер с шампанским, – ты видел нападающего?!       – Не только видел, но еще и узнал! – горделиво похвастался Бокуто.       – И кто это?       – Хей! Попридержите коней! – вмешался Куроо в набирающий обороты сеанс спиритизма. – Бокуто не может сказать тебе, кого именно он видел. Трупы не разговаривают!       – Ой, и как это я раньше не догадался, – с сарказмом протянул раздосадованный Дайчи. А ведь идея разговорить труп, пока он пьян и без предохранителей, была чудо как хороша. Если бы не бдительность вездесущего Куроо – убийца уже был бы у него, Савамуры, в кармане.       – А ты хитер, жук, – язвительно протянул Куроо и двинул плечом в плечо Дайчи, – думал таким вот легким способом отделаться от мозгового штурма? Не тут то было. Вот тебе пачка подозреваемых: жена-стерва, дочь-истеричка, брат-игрок, и ненавидящие труп всеми фибрами души слуги. Развлекайся, а мы поржем.       – Ну, ты как сморозишь что-нибудь, – Савамура покровительственно похлопал Куроо по покоящейся на скатерти ладони и перевел взгляд на жертву. – Да и к тому же я бы все равно не верил особо словам трупа. Кто знает, он вполне способен свое убийство и на домашнюю болонку свалить, лишь бы выгородить настоящего убийцу.       – Хей! По сценарию у нас нет болонки! Только лабрадор! – Бокуто возмущенно ткнул карточкой с псом под нос Куроо.       – Ладно, ладно, не заводись.       – Она просто похожа на собаку, которая была у меня в детстве.       – Я понял, все, все. Молчу.       Дайчи закатил глаза.       – Начнем с вас, миссис Совински.       Руку с ладони Куроо он так и не убрал, сжав пальцы и оставив все как есть. Тетсуро едва вдохом не подавился, когда это осознал. Неужели, это оно то самое и значит? Так вообще бывает, чтоб твои мелочные желания исполнялись на третий час после загадывания?       – Спрашивайте, – Акааши кокетливо отдернул воротник рубашки, входя в роль. Спасибо великой силе алкоголя и дурно влияющего на все ходячее Бокуто.       – Где вы были в девять часов вечера, во время убийства вашего мужа?       – Разговаривала с подругой по телефону в своей спальне, – тут же заученно отрапортовала миссис Совински.       – Не могли бы вы показать ваш телефон.       – К сожалению, – Акааши заглянул в свой текст, который Яку раздал всем вместе с фужерами, – к сожалению, буквально сегодня утром я уронила его в стакан с молоком, – и мило захлопал глазами.       Со стороны Куроо послышалось сдавленное хрюканье, а Бокуто не сдерживаясь весело заржал.       – Какая досада, – сжав пальцы Куроо так, что тот поперхнулся выпивкой, пробормотал Дайчи. – Значит, никто не видел, как вы разговаривали по телефону?       – Ну, – миссис Совински замялась, теребя краешек скатерти, – мне было нехорошо, и я с самого утра заперлась в спальне. Кэт могла бы подтвердить, если бы не спала сейчас в гостиной, нарубившись в приставку.       – Это точно. Не зря братец хотел ее уволить, – вклинился в разговор Яку под видом хорошо выпившего Брикстона Совински. Причем в глазах самого Яку не было видно ни грамма выпитого наравне со всеми шампанского. – Может, она его и укокошила?       – А что в это время делали вы? – Савамура мигом переменил цель и цепко вгляделся в лицо братца жертвы.       – Спал, – с довольной улыбкой протянул он. – Видите ли, игорные заведения в нашем городе закрываются не раньше восьми часов утра. И хоть у меня, вопреки словам злых языков, нет игромании, я засиделся до самого закрытия: по телевизору там показывали очень занимательный бейсбольный матч, и по возвращении проспал до самого вечера. Разбудила меня Офелия, с новостью о кончине отца.       – Разве юным леди пристало вваливаться в комнаты холостых джентльменов? – задал провокационный вопрос Дайчи и впился взглядом в лицо жертвы, тот отвел глаза, заглянув в текст и торжествующе улыбнулся, вычитав там подсказку.       – Что вы, я имел в виду, что меня разбудила Кэт по приказу юной леди Совински!       – К сожалению, ни леди Офелии, ни Пусси Кэт сейчас нет, чтоб подтвердить или опровергнуть ваши слова.       – К сожалению, – слишком довольно протянул Брикстон. – Как и дворецкого.       – Что у них там происходит, интересно, – Бокуто хрупнул с рук Акааши яблоко и звучно захрустел.       – Думаю, это не наше дело, – с сомнением протянул Яку, на время выживаясь из роли пропойца и игрока Брикстона Совински.       Куроо незаметно для всех разлил каждому по полному бокалу шампанского.       – Кто-то из этих двоих: то ли Ойкава, то ли Ивайзуми, то ли оба одновременно натворили делов и теперь расхлебывают.       – А Матсукава с Ханамаки? – спросил Дайчи, с укоризной отодвигая от себя фужер.       Куроо сделал вид, что не заметил, но пальцы из-под крепкой хватки выковырял. Савамура даже опешил от такого самоуправства.       – Судя по тому, в каком состоянии они привезли Ивайзуми, могу с уверенностью сказать, что он все-таки переупрямил Ойкаву, а эти двое оказались умнее самих виновных.       – Почему ты мне не рассказывал, бро? – Акааши пихнул в бок возмущенную совень и строго что-то выговорил. Но тому все была как с гуся вода, он, даже не заметив пытающегося приструнить Акааши, что в своем роде вполне можно было считать нонсенсом, сверлил обиженным взглядом лучшего друга и пыхтел, словно доисторический паровоз на углях.       – Потому что это не наше с тобой дело.       Дайчи внимательно заглянул в глаза соседа, вычитывая только ему понятные оттенки эмоций. Сжал крепко накрепко чужое колено в ободряющем жесте и обвел взглядом присутствующих.       – Так может, мы поможем им помириться?       Яку тут же заинтересованно вскинул голову, как и остальные присутствующие. Куроо так и вовсе едва не показал всем, что загорелся надеждой от этого простого, но надежного парня. Но радоваться раньше времени не торопился.       – Серьезно? Как гребанная команда Чип и Дейлов? Которая вечно через задницу спасает попавших в беду? – он одним глотком ополовинил свой бокал и с сомнением поглядел на самого здравомыслящего из их компании.       Акааши поднял ладони вверх и отклонился в тень Бокуто, всем своим видом говоря, что самоустраняется от дальнейшего обсуждения до озвучивания первой толковой мысли.       – Не обязательно идти их путем, – воодушевленно возразил Яку. Он тоже, как и Куроо мгновенно загорелся идеей, и ни на секунду не сомневался в том, что все удастся как нельзя лучше. – Через задницу мы готовились к новому году. Кажется, лимит уже исчерпан. Почему бы не попробовать что-нибудь действующее?       – Самый лучший способ помирить двух лучших друзей – это ревность, – Дайчи поболтал остатками выпивки в фужере и отставил его в сторону, все свое внимание обратив на предстоящее мероприятие.       – Или самый лучший способ рассорить их окончательно. Не стоит забывать о том, что Ивайзуми и Ойкава не разговаривали друг с другом всю свою учебу в универе. И черт его знает, не началось ли это после проигрышного матча Карасуно, – Бокуто кивнул на Дайчи. – Засланных казачков в Сейджо у нас нет, а единственные информаторы сидят сейчас на кухне с Ойкавой и Мией.       – Кстати о Мие, – Куроо оглядел всех заговорщицким взглядом, – вот его то мы как раз и можем припереть к стенке и все вызнать. Сдается мне, последние пять лет Ойкава плакался исключительно в его жилетку.       – Даже пойди ты на биоинженерию, как Ойкава, он бы явно выбрал более подходящую жилетку, чем твое обостренное чувство юмора и любовь к подстебыванию всего, что движется, – заржал Бокуто.       – Бро! В самое сердце! – Куроо притворно схватился за сердце и завалился на Дайчи, картинно закатив глаза.       – Ну, все, хорош паясничать,– Савамура пихнул его в бок и вынудил сесть прямо. – Мы тут серьезные вещи обсуждаем вообще-то.       – А нам от Ойкавы-то не прилетит за такое самоуправство? – вновь подал голос Бокуто, насладившись маленьким представлением Куроо.       – Так вы же еще не решили, что мы будем делать, – Акааши вступил в разговор, все так же оставаясь в пьяно покачивающейся тени Котаро.       – Ну как же это? Вызовем ревность. Не так уж это и сложно?       – Что? Всем скопом кинемся дружить с Ивайзуми? – Дайчи принял сторону Акааши и скептически прищурился. – Попахивает ребячеством каким-то.       – Ага, детский сад, штаны на лямках, – передразнил его Куроо и увернулся от возмездия в виде тычка. – Вы забываете кое-что важное. Они не просто были друзьями в школе. У Сейджо всегда была очень сильная связь между асом и связующим. Ойкава и Ивайзуми. Профитролеголовый и этот их Бешенный пес, после. И так далее. Чуете, чем пахнет? Связь покрепче дружеской. Это как в бейсболе.       – О! – Дайчи стукнул кулаком о ладонь, –мой братишка рассказывал об этом. Связь питчера и кетчера. Баттери.       – Во-о-от, – протянул довольно Куроо, когда вслед за Дайчи посветлели лица остальных. – Тут другой подход нужен. Не ревность друга к другу. А ревность сеттера к другому сеттеру.       – Ты предлагаешь…       – Именно, Совень! Я предлагаю игру. Три на три.       – Но я не смогу играть! – Бокуто с такой безнадегой уставился на свои ладони, что проняло всех, кроме Куроо.       – Тебе и не придется. Никому из нас не придется. Ну, разве что, – Куроо весомо посмотрел на Акааши, и тот понял все без слов.       – Надеюсь, меня ты между ними ставить не собираешься? – Акааши в неосознанном порыве сместился ближе к Бокуто. – Я этого не люблю.       – Посмотрим.       Куроо выдал настолько пакостную улыбочку, в духе летнего лагеря черт знает каких годов, что Дайчи на мгновение охватила ностальгия. Хоть они и взаимодействовали достаточно тесно последние четыре года, с каждым прошедшим курсом Тетсуро становился все жестче и собраннее, и таких спонтанных проявлений эмоций от него можно было добиться только на совместных сборищах, или в присутствии Бокуто.       – Ну и кого ты собрался бросить на жертвенник?       – Нашего общего друга и самого скрытного засранца из здесь отсутствующих.       – Мия, – выдохнул Акааши и сам не заметил как губы расплылись в сдержанной, но от этого не менее многообещающей улыбке.       Бокуто даже засмотрелся.       – В точку, – Куроо изобразил пальцами выстрел и подул на воображаемое дуло. – Именно он и станет тем самым камешком, который снесет за собой лавину. В идеале.       – В идеале, – повторил за ним Дайчи. – Кого ты собираешься подключить?       – Пускай прежний состав Сейджо вновь поиграют вместе. А Мия и Акааши слегка разнообразят их бело-голубые ряды.       – Ойкава? – Яку удивленно на него взглянул. – Ойкава будет играть тоже? Но ведь место сеттера уже занято.       – В этом то и весь подвох, – с каждой фразой улыбка Куроо становилась только шире, вторя пьяным чертям в темных глазах, – Ойкава будет выступать в роли доигровщика.       – А ты коварен, я смотрю, – Бокуто отсалютовал ему бокалом. – За это я тебя и люблю.       – В чем подвох?       – Ничто так не бесит в игре, как твое место занятое кем-то другим по ту сторону сетки. Мало того что ты не можешь подавать своему асу. Так ты вообще не связующий в этой игре. Каково, а?       – Да, как представлю себя на месте либеро, – Дайчи усмехнулся в бокал. – Хей, не прибедняйся, из тебя вышел бы отменный либеро, – Куроо ободряюще хлопнул его по плечу, но тут же сцедил капельку яда в похвалу. – После Яку, конечно.       Яку раскланялся насколько это было возможно в сидячем положении, польщенный и порозовевший от смущения.       – На звание лучшего и не претендую, – Дайчи подмигнул Яку, заставив того залиться совсем уж темной краской и засмеялся, когда Мориске раздраженно забурчал о том, что дескать, давно уже растерял форму после пятилетнего перерыва.       Не только Савамура бросил волейбол после поступления в университет. Он не мог играть еще в Сендае, а после перехода в Тодай, времени на что-нибудь кроме учебы и подработки не оставалось от слова совсем. Как и у остальных учеников Тодая.       Даже Бокуто в конце концов взялся за ум и провел последние три года на вечерних курсах, собираясь получить ничего не значащую степень бакалавра и одновременно играл в свое удовольствие в токийской команде Nokia`s Tiger. Периодически выступая во втором составе японской сборной по волейболу.       Остальные грызли гранит науки без выходных и праздников. Только на Новый год позволяя себе выбраться на такие посиделки. В этот раз к ним присоединился и Дайчи, отложив поездку к родителям на неделю.       – Значит Ивайзуми и Мия в одной команде, я и Ойкава – в другой, – произнес Акааши. – А кто займет еще по одному месту?       – Эти их друзья: Матсукава и Ханамаки.       – То ли ты хочешь им помочь, то ли рассорить окончательно.       – Ясное дело знакомые со школы лица подольют масла в огонь, – принялся с жаром доказывать свою позицию Куроо. – Нам ведь этого и нужно. Чтоб эти двое вернулись на несколько лет назад и договорили то, о чем смолчали.       – Смолчали? – Бокуто с любопытством хлопнул совиными глазами.       – Все беды от недоговоренности, бро. Так что, – Куроо покровительственно улыбнулся и прижал ладонь ко рту, словно передавал великую тайну, – так что всегда говори о том, что тебя мучает.       – Меня сейчас мучает то, что Акааши будет играть без меня, – упрямо надул губы тот и скрестил на груди забинтованные руки.       – Думаешь, то, что ты пять лет играешь черте где и черте с кем, не мучает меня? – тихо спросил Акааши, глядя в сторону.       – О-о-о, этому столику больше не наливать, – попытался разрядить обстановку Куроо, но опоздал.       Бокуто был слишком пьян, чтобы отступиться, а Акааши – слишком упрям.       – Мы пойдем, ребята.       Бокуто бросил демонстративный взгляд на светлеющую в окне улицу, хотя раньше никогда не нуждался в поводах для своих выходок. Схватил все еще сидевшего молчаливым укором Кейджи за руку и, бросив «спокойной ночи и с Новым годом», вывалился из комнаты.       – Самое смешное, что штормит их примерно одинаково, – криво улыбнулся Куроо.       Дайчи одарил его хмурым взглядом.       – А ты горазд улаживать конфликты, Куроо.       – Ему удается лучше создавать их, - Яку покачал головой. – Вы как хотите, ребят, а я тоже отправляюсь на боковую. Денек выдался тот еще.       – Идем, – Дайчи потянул замолчавшего Куроо прочь из комнаты. – Добрых снов.       – И вам, – кивнул Яку и как был в одежде завалился на свою кровать.       – Это был самый странный новый год из всех новых годов, которые я когда-либо встречал вообще.       Дайчи растянулся поперек своей кровати и сонным пьяным взглядом уставился в потолок. Лицо его то и дело озаряла легкая, довольная улыбка. Куроо, слабо покачиваясь, стоял у ног Савамуры и с таким же довольным видом любовался раскинувшимся на покрывале парнем.       – Хей, я запостил в твиттер новость о том, что спал с тобой в одной кровати. Не дай мне прослыть лгуном.       Дайчи оторвался от сосредоточенного созерцания хитросплетений балочного потолка и перевел немного стеклянный взгляд на пихнувшего его в колено Куроо.       – Мне подвинуться?       – Если тебе не сложно.       Судя по положению Дайчи двигаться ему как раз таки было очень и очень сложно, но он, пересилив себя, законы гравитации и вселенской силы лень, переплавил себя из перпендикулярной кровати тушки во вполне себе параллельную. Правда, ноги пришлось уложить на подушку. Но ведь это сущие мелочи, не так ли?       Куроо похоже посчитал так же. Потому что без возражений разделся почти догола, оставив на себе только белье, и примостился рядом с горячим как печка и благоухающим алкогольными парами Савамурой.       – Я ведь никогда раньше так не пил, – еле складывая слова в предложения, проворчал Дайчи. – Это все твое проклятое дурное влияние.       Он повернул голову и едва не столкнулся нос к носу с внимательно разглядывающим его Куроо. Тот с силой зажмурился пару раз и серьезно заглянул в пьяные глаза.       – Прекрати это делать.       – Делать что?       – Делать такое беспомощное и трогательное лицо. Иначе я за себя не ручаюсь, – возможно, угроза и должна была напугать, но вкупе с голодным взглядом и порозовевшими от выпитого скулами, вселяла скорее предвкушение, нежели страх.       – И что же ты сделаешь? – Дайчи проехался головой по простыне, окончательно утыкаясь носом в холодный нос Куроо. – Покусаешь меня? Исцарапаешь? А может, сложишь пополам и трахнешь, так что играть в завтрашней реабилитационной игре не смогу?       – Ты явно бредишь, Са~амура, – Куроо нахмурился от намеренно грубых слов Дайчи. – И ты завтра не играешь.       Дайчи дернулся от произнесенных с разочарованием слов. Произнесено было с добрейшим посылом, но обращение. Он жестко обхватил затылок Куроо, словно бы говоря: смотри, во мне еще есть силы, во мне столько сил, что труда не составит согнуть тебя в бараний рог, всего такого высокого, взрослого и нахального. Но вместо этих слов он произнес совсем другие, твердо массируя кожу на затылке:       – Прекрати. Меня. Так. Называть, – каждое слово он сопровождал нарочным касанием губ к губам, и взгляд его совсем не был пьяным и неадекватным, словно бы только что совершенный поступок впрыснул в кровь непомерную дозу адреналина.       Куроо повело от едва ощутимых прикосновений. Как вело от жесткой хватки пальцев на затылке, или колена, вклинившегося между бедер, и нарочно, ну конечно нарочно(!), невзначай проехавшегося несколько раз по паху, грубо лаская полувставший член.       – На что ты готов пойти, Са~амура, чтоб заставить меня произнести твое имя правильно? – Куроо нарывался настолько явно и откровенно и так чувственно подставлялся под шершавые поглаживания пальцев затылка, что Дайчи восхищенно присвистнул.       – Хочешь проверить мои границы, кошак?       Мир перевернулся. Нет, это просто Дайчи резко откинул Куроо на спину и оседлал его бедра.       – Хочешь знать, смогу ли я прикоснуться к тебе? – ладонь мягко прошлась по обнаженной груди, - Смогу ли я поцеловать тебя? – Дайчи наклонился и прижался губами к приоткрытому рту Куроо, – Смогу ли трогать тебя... – ладонь сползла с груди вниз по животу, царапнув напрягшиеся мышцы, до самых трусов, на мягкой ткани которой уже расплывалось предательское пятно, – трогать тебя тут… – он сжал напрягшийся ствол и тут же отпустил под аккомпанемент разочарованного стона. Дайчи наклонился ниже так, что его губы почти касались нежной кожи мочки. – Смогу ли я взять в руки? Взять в рот? Насадиться…       – Господи, Савамура, откуда в тебе столько непристойных мыслей? – Куроо собрал в кулак всю свою волю и нахально улыбнулся в ответ на мутный возбужденный взгляд.       – Чего я и добивался, – услышав из уст мученика правильное произношение своего имени, Дайчи мигом скатился на вторую половину кровати, завернулся в подобранное с пола одеяло и отвернулся от опешившего Куроо.       – Постой, что?       Продинамленный в лучших чувствах, он вцепился в плечо Савамуры и с силой повернул того к себе.       Дайчи спрятал в уголках губ довольную усмешку и оглядел взъерошенного и разочарованного друга.       – Я добился своего, кошак, – он силком уложил Куроо спиной к себе, обхватил поперек груди и прижался носом к местечку между раздраженно сведенных лопаток, – спокойной ночи, кошмар и счастье всей моей жизни.       – Звучит как признание, – немного подумав, тихо и осторожно подал голос Тетсуро.       – Все претензии к шампанскому, – сонно ответили ему, и в комнате наконец-то воцарилась умиротворенная рассветная тишина.       Куроо постепенно расслаблялся, в такт мягко поглаживающим его ладоням, но чем дольше это продолжалось, тем меньше сил оставалось, чтобы бороться со сном, волнами накатывающим от каждого теплого ленивого прикосновения.       – Тогда уж доброго утра, – пробормотал про себя расслабленный этой нехитрой лаской Куроо и провалился-таки в сладкую дрему.