Кто убил Фила Совински?

      К ужину ребята не вышли. Мия все порывался погреть уши, но его в четыре руки оттаскивали от двери Матсукава и Ханамаки.       – Может они там уже поубивали друг друга? – возмущался, упираясь пятками в пол Мия.       – Медикам труп спрятать не проблема, – с серьезным лицом заявил Матсукава, учившийся в Нихонском на медицинском.       – Способов уйма, подберем нужный, – так же серьезно поддержал его Ханамаки, но, не удержав мины, рассмеялся и дал другу пять.       Уж они-то в положительном исходе операции не сомневались ни секунды.       Ужинали остатками завтрака и наскоро наструганными бутербродами из новогодних запасов. За столом царило оживленное напряжение.       – Это конечно хорошо, – продолжил Суга прерванную троицей речь, – что они начали друг с другом разговаривать. Но одним «прости» дело не решишь. И проблема сама собой не рассосется.       – Но это уже хорошее начало, – с жаром вклинился Бокуто, – разве не так? – адресовал он вопрос Акааши.       – Так, так, все так. Это большой шаг, но далеко не весь путь. Им придется трудно, по началу, я думаю.       – Нет, – Маки стащил с тарелки Матсукавы обглоданную корочку пиццы и наставил ее на Акааши, – вот увидите, эти остолопы к вечеру опять поругаются из-за какой-нибудь ерунды, но уже как обычно. Им помириться – раз плюнуть.       – То-то в последний раз это заняло у них пять лет, – пробормотал Куроо достаточно громко, чтоб делящая пиццу парочка его услышала.       – Ну, – Матсукава шлепнул по тянущейся к тарелке загребущей руке, – это то самое исключение, которое подтверждает правило. У Ойкавы и Ивайзуми всегда так было. И, мне кажется, они извлекут из этой ситуации урок и вернутся к прошлым отношениям.       – Так-то оно так, но прав ли Матсукава с Ханамаки или Суга и Акааши мы все равно не узнаем, пока они не договорят.       – Ребята, извините что вмешиваюсь в ваши серьезные, – Яку изобразил пальцами кавычки, – рассуждения, но где Кенма? Он сегодня вообще из комнаты выходил?       Все дружно повернулись к нераспакованному пирогу Кенмы, который еще с завтрака дожидался своего едока, и дружно помотали головой.       Хмурый Куроо поднялся из-за стола.       – Я схожу к нему, – он налил в чистый стакан сок, взял пакет и, кивнув ребятам, ушел на второй этаж.       – Ты же сам говорил, что Кенме подкинули работенки, – напомнил Бокуто Яку.       – Да, но каникулы же, мог ведь и не усердствовать, – расстроенно ответил тот.       – Ничего, – Савамура хлопнул по столу, привлекая внимание, – Куроо мигом ему мозги вправит, а пока, чем займемся?       Суга положил ладонь ему на локоть.       – Мне кое-что нужно тебе отдать, Дайчи.       – Мы пойдем, покидаем мячик, – Ханамаки переглянулся с Матсукавой, тот кивнул.       – Мне нужно позвонить, – Яку виновато улыбнулся и первым вышел из-за стола.       – Я поменяю повязки Бокуто-сану.       – Ну и видимо я паду жертвой морского закона, – проворчал Мия.       – Морской закон?       – Кто последний, тот и убирает, – Дайчи кивнул на стол и, заговорщицки подмигнув, утянул за собой Сугавару, чтоб Мие не пришло в голову припахать их.       Остальные тоже испарились из кухни, оставив Атсуму разбираться с остатками пиршества.       Ворчал Мия для порядка, опустевшая кухня как никогда соответствовала его настроению. Нога ныла после игры, в висках стучало, а в груди ворочалось неприятное предчувствие. Мия дураком не был, и прекрасно понимал, что те двое помирятся, тут просто не могло быть другого варианта.       Он, хромая, обошел стол, сгребая в мусорное ведро одноразовые тарелки и пластиковые приборы.       Ойкава перестанет нуждаться в своей жилетке и все наконец-то станет прекрасно. Кого он обманывает? Мия перенес стаканы в мойку и включил в воду. Большая часть их компании выпустится через три месяца, останутся только он, Савамура и Акааши. Может еще Кенма. Даже если кто-то из пятикурсников продолжит учебу в магистратуре, времени на встречи у них останется еще меньше. Пора задуматься о взрослой половине жизни, либо тоже остаться на магистратуру, а после – преподавать.       С братом из-за его чувства вины они видятся все реже, стипендиаты вроде Акааши и Яку пойдут на работу по распределению, Куроо уже с руками рвут из университета сразу три адвокатские конторы, остальные, Мия уверен, тоже без будущего не останутся. Так что остаться преподавать не такая страшная участь. Студенты хотя бы не дадут заскучать и терзать себя мыслями о своей полной несостоятельности. Он убрал последний стакан в сушилку и забрался на барный стул. Шрам назойливо пульсировал, мешая сосредоточиться, он не был уверен, что взял с собой в поездку мазь, но подниматься наверх чтоб проверить не хотелось.       Мия с силой растер ногу, разминая задеревеневшие вокруг шрама мышцы. Хорошо игра закончилась раньше, чем его схватил мышечный спазм, это было бы как минимум неприятно. О худшем варианте он старался не думать, спазмов у него не было давно и освежать воспоминания не хотелось.       Как только уменьшились неприятные ощущения в шраме, Мия осторожно встал, согнул пострадавшую ногу, потянул ее пяткой вверх и подержал несколько секунд, чувствуя как растягиваются мышцы.       – Жить можно, – криво ухмыльнулся он вставая на обе ноги и переместился в гостиную, где в полумраке в полном одиночестве мигала гирляндой елка. – Вот и остались мы с тобой одни, как два идиота, – тихо пробормотал он и щелкнул пультом от телевизора. Ойкава выкрутил звук до минимума, и Мия не стал ничего менять. Откинулся на диване, подобрал сползший на пол плед, завернулся в него, уделяя особое внимание бедру, и привалился к подлокотнику, бездумно следя за яркими кадрами рекламного блока.       Дверь в комнату, которую оккупировал Кенма, была приоткрыта. Куроо толкнул ее локтем и просунул голову в образовавшееся отверстие. В комнате царил мрак, который едва удавалось рассеять мерцающему экрану ноутбука. Шторы плотно задернуты, на ночнике полотенце, глушившее и без того довольно бедный свет.       – Хей, – позвал Куроо, найдя Кенму на одной из коек, завернутым в одеяло и с ноутбуком на коленях, – мне показалось, или у нас сейчас каникулы?       – Тебе показалось, – невнятно пробормотал Кенма, сжимая зубами карандаш, рядом лежал исчирканный блокнот с заметками, – уходи, ты мешаешь.       – Если бы я делал все, что мне говорили, разве стоял бы я сейчас с яблочным пирогом в одной руке и вишневым соком в другой? Признайся, ведь с едой я тебе нравлюсь гораздо больше!       Куроо закрыл за собой дверь, щелкнул локтем выключатель и призывно зашуршал пакетом из «географии». Кенма поморщился от вспыхнувшего верхнего света и сильнее насупился.       – Ты же проголодался, – разулыбался Куроо, подсаживаясь и ловя заинтересованный взгляд из-под челки.       – Иногда и ты бываешь полезен, – отложив карандаш в сторону зарылся носом в пакет Кенма.       Куроо на это обижаться не стал. Отставил стакан на тумбочку и откинулся на спину, придавливая ноги Кенмы.       – Мы с Саамурой теперь вместе, – сообщил он буднично, скосив глаз в сторону грызущего корочку друга.       – Тогда начни уже называть его по имени, – невнятно ответил Кенма.       – Тебе совсем не интересно, да? – обиженно вскинулся Куроо и потеснив его уселся рядом, прислонившись плечом к плечу и придавив задницей большую часть сбежавших из блокнота заметок.       – Куроо, – устало протянул Кенма, с грустью посмотрел на смятые листочки и поднял на него глаза, – ты что, думаешь я не замечаю разницу между твоей злоехидной физиономией и светящимся от счастья лицом? Кроме вас двоих и я был заинтересован в вашем союзе, потому что как только ты заполучишь Савамуру, то наконец отстанешь от меня. И я смогу нормально поработать.       Куроо всмотрелся в усталое сонное лицо, дрогнувшие в улыбке губы, синеву век и мягкий укор в глазах.       – Это ты меня сейчас благословил, что ли? – глупо переспросил он.       – Иногда ты тормозишь хуже Льва, Куроо, – Кенма покачал головой и прижался виском к его плечу, – я рад, что у вас наконец-то все сложилось. Ты этого заслуживаешь. Счастья. И Савамура тоже.       Кенма поежился, вспомнив трагичный третий год старшей школы и прижался сильнее. Куроо мысленно обозвал себя болваном, обнял Кенму за плечо и крепко прижал, натянув второй рукой одеяло на них обоих, ноутбук и заметки.       – Если потеряешь хотя бы листочек, я тебя сам на двоичный код разложу, – буркнул из подмышки Кенма, вопреки словам вжимаясь сильнее, гася дрожь от воспоминаний в объятиях.       – Мы помирили Ойкаву с Ивайзуми, – похвастался Куроо напрочь игнорируя угрозу.       – Я смотрю вы время не теряли.       – А то как же! Идем, посмотришь на результаты наших стараний!       – Ты ведь не отстанешь?       – Неа!       – Пожалуюсь Савамуре.       Куроо расхохотался.       – Твои угрозы все страшнее и страшнее. Давай, натягивай штанцы, пойдем глумиться над остальными.       – Ты неисправим, – со вздохом заключил Кенма и нехотя начал одеваться.       Суга повел Савамуру в прихожую, где у двери лежала его спортивная сумка.       – Понравился подарок?       – Да, спасибо, вы с Яку отлично постарались, – Дайчи привалился к стене, наблюдая за тем, как Суга роется в сумке.       – Я знаю, – улыбнулся Сугавара, не отрываясь от своего занятия. – Это было не сложно. Сложнее было выбрать подарок от себя.       – Что? Да мне ничего не нужно, Суга. Одно то что ты приехал это уже большой подарок.       – Ну, нет, так не пойдет, я же не останусь тут. А подарок, вот он, всегда будет с тобой, – с этими словами Сугавара вытащил из сумки плотный бумажный пакет и торжественно вручил его Дайчи.       – Что это?       Дайчи с любопытством сунул нос внутрь и едва не отбросил пакет с криком ужаса.       – Суга!!!       – Да ладно, чего ты, – расхохотался Сугавара.       – Чего я?! Ты издеваешься? – у Дайчи и самого прорывался сквозь ужас истеричный смех, он сунул руку в пакет и достал из него потертый облезлый черный парик. – И это ты называешь подарком?!       – На новый год, – утирая выступившие от смеха слезы, подтвердил Сугавара, – а это – на день рождения, – он похлопал ладонью по полу, приглашая сесть рядом, и достал из сумки второй пакет.       – Боюсь представить, что ты припас на день рождения, – посмеиваясь присел Дайчи, не замечая, как погрустнели глаза и улыбка Сугавары.       Он достал из пакета книгу, на деле оказавшейся альбомом и провел пальцами по обложке. На ней узнаваемым почерком Суги было выведено «Карасуно». В горле пересохло, Дайчи похолодевшими пальцами раскрыл альбом на первой странице и порадовался, что успел сесть раньше, чем распаковал подарок.       Фотография была сделана сразу после матча с Шираторизавой. Синяк на щеке самого Дайчи, перебинтованная рука Тсукишимы. Хината, висящий на руках Кагеямы и Танаки, заплаканные Шимидзу и Ячи. Ноя, забравшийся на плечи к Энношите, обнимающиеся Нарита и Киношита. Ямагучи, цепляющийся за здоровую руку их ставшего самым ценным в тот день игрока, тренер, куратор. Асахи и Суга обнимающие его, Савамуру, с двух сторон.       Дайчи сглотнул вязкий ком и поднял глаза на Сугу.       – Листай дальше, – тихо сказал тот.       Дайчи перелистнул страницу. Фотографии перед первой тренировочной игры с Сейджо. Злой как черт Танака, запихивающий испачканные Хинатой штаны в пакет, рядом виноватый зеленоватый Хината, взволнованный Суга и посмеивающиеся над ними Тсукишима с Ямагучи. На второй фотографии прижавшийся к стене Хината, замерший как кролик перед удавом перед Кагеямой. От фотографии так и тянуло холодящим ужасом. В ушах стоял вопрос Кагеямы «Самое страшное, что ты мог сделать, ты уже сделал. Подал мне в голову. Так чего ты тогда теперь боишься?».       – Это сняла Шимидзу на телефон.       – Здесь все?       – Здесь весь наш третий год.       Дайчи кивнул, перелистывая плотные страницы. Игра с Вакунан: растерянный испуганный Танака и он, лежащий на полу после столкновения. Рентгентовский снимок челюсти с отсутствующим зубом.       – Это-то ты откуда взял?       – Мелкого Савамуру так легко подкупить, – легкомысленно протянул Сугавара улыбаясь.       – Так вот откуда у него взялись фигурки маленького Нянко-сенсея из последнего фильма?!       – Ничего не знаю, – тут же открестился Суга, но улыбка стала не в пример хитрее.       – Взяточник, – беззлобно рассмеялся Дайчи и продолжил листать.       Несколько листов были полностью посвящены тренировочному лагерю со школами Фукуродани групп.       – Смотри на эту.       Сугавара указал пальцем на маленький снимок в углу страницы, вклеенный так, что не сразу бросался в глаза. На нем, по всей видимости благодаря кому-то из менеджеров, были сфотографированы он с Сугой и Куроо, с тарелками барбекю в руках. Они смеялись отпущенной капитаном Некомы шутке, а взгляд самого Куроо был прикован только к Дайчи, и смеха в этих глазах ни на грамм. Вместо этого на лице застыла какая-то дикая смесь из тоски и нежности. Дайчи пристальнее всмотрелся в крошечный снимок: сведенные брови, мягкая незнакомая улыбка, синева под глазами от выматывающего лагеря и рука, чуть тянущаяся в его, Дайчи, сторону.       – Нет, не может такого быть.       – До сегодняшнего утра я тоже думал, что мне привиделось, – усмехнулся Суга, – хотя тогда, в лагере, если вспомнить, Куроо всегда ошивался где-то поблизости, если не гонял первогодок и не соревновался с Бокуто.       А ведь точно, Дайчи и сам помнил, что слышал подначки Куроо даже чаще, чем окрики тренера.       – Но почему он тогда? – Дайчи не говорил, не зная как вернее сформулировать вопрос.       – Ну ты же в старшей школе был полным и непроходимым Савамурой, – рассмеялся Сугавара. – Даже если он и пытался тебе признаться, не удивлюсь, что ты, не так поняв, хлопнул его по спине и ответил, – Суга состроил комично серьезное выражение лица, хлопнул Савамуру по спине и произнес, – «ты настоящий друг, Куроо! До встречи на национальных!» И удалился в закат на автобусе до Мияги под его звонкий фейспалм.       – Суга! – Дайчи хотело было возразить, но, видимо вспомнив что-то похожее из прошлого, сконфуженно замолчал.       – А если серьезно, думаю, это тебе стоит спросить у него. Не сомневаюсь, все, что касается тебя, Куроо наверняка отлично помнит.       Савамура смутился. Суга хихикнул и ткнул кулаком в плечо.       – Листай дальше.       Фотографии громоздились вперемешку, словно Суга пытался уместить в альбом втрое больше снимков, чем то количество, на которое он был рассчитан. Тут были и посиделки после тренировки за обучением первогодок, и никуманы, с боем добытые в магазине у подножья горы, когда Укай еще не был их тренером, и ассоциация соседей полным составом перед магазином Шимады.       Дайчи, улыбаясь, перевернул последний лист и завороженно уставился на самый большой снимок, завершающий альбом. Их выпуск. Его, Суги, Асахи и Шимидзу. На снимке они, счастливые, стояли рядом друг с другом, а вокруг первогодки и второгодки, у которых глаза на мокром месте и солнечно яркие улыбки. К краю снимка прибились Укай с Такеда-сенсеем и зареванная Ячи. Дайчи провел ладонью по снимку и прикрыл глаза, всматриваясь в отпечатавшиеся на внутренней стороне век счастливые лица.       – Дайчи, – тихо позвал Суга, прикоснувшись к плечу.       – Да, я знаю, – голос охрип и плохо слушался, но Дайчи продолжил, – знаю, их уже не вернуть. Просто…       – Просто прекрати себя корить. Думаешь, они были бы рады видеть таким своего капитана? Нишиноя бы первым ударил тебя за такое лицо, которое ты состроил сейчас.       Самому Суге слова давались ничуть не легче. Одному богу известно, как он сам справлялся с этой болью, как каждый день поднимал себя с кровати, а потом шел поднимать его, как заставлял себя и Дайчи учиться, жить, ходить на подработку, не забывать спать, есть и звонить родителям. Он всегда был рядом, поддержка и опора, как Куроо. Дайчи до сих пор кажется, что только благодаря им двоим он смог не сломаться, и теперь, этим альбомом Суга выдавливает последние капли яда из его раны, давая спокойно ей зажить.       – Спасибо, Суга, – Дайчи повернулся к нему и обнял, – за все, что делаешь для меня.       – Разве могло быть иначе? – улыбнулся в плечо Суга. – Послезавтра я улетаю.       – Знаю, ты писал.       – Так что береги себя, и раз уж вы теперь с Куроо вместе, я буду ждать приглашения на свадьбу.       – Суга!! – Дайчи отстранил от себя заливающегося смехом друга и пригрозил кулаком на подобные шуточки. – Пойдем к остальным.       Мия подобрал ноги и сильнее прижался к подлокотнику – на освободившееся место тут же рухнул довольный как слон Ойкава. Рядом с ним устроился Ивайзуми, который даже нахмуриться привычно не мог. Его взгляд не задерживался ни на чем, все время переползая на Ойкаву.       – Отвратительно выглядишь, – сказал Мия, кивнув на распухшее лицо.       – Я старался не смотреть в зеркало, – доверительно шепнул Ойкава, под смешок Ивайзуми. – Да, кстати.       Он полез в карман, выудил наполовину приконченный тюбик с мазью и протянул Мие. Тот с изумлением уставился на руку. Потом поднял взгляд на Ойкаву.       – Ой вот только не надо мне заливать, что нога тебя сегодня не беспокоила, я же видел.       – Совсем забыл, как взял его, – буркнул Мия отвинчивая крышку тюбика.       – Ты и не брал, – хмыкнул Ойкава, откидываясь на спинку, и прижал к лицо холодное полотенце, из-за чего следующие слова прозвучали глухо, – это я взял. Ты же вечно забываешь.       – Спасибо, – Мия задрал штанину и принялся втирать мазь, как показала практика, с этим делом лучше бы не затягивать.       – Надо же, и в Ойкаве иногда засыпает засранец, – протянул Куроо, заставший последний обмен репликами. Рядом с ним плелся недовольный Кенма, который тут же юркнул в одно из кресел и зарылся носом в приставку.       – Это благотворное влияние Ивайзуми, – сподхалимничал взмыленный Ханамаки.       – Скорее тлетворное, – невозмутимо поправил его Матсукава, обтираясь низом футболки, один сет для разогрева хорошо их пропотел. – Если Ойкава вдруг станет белым и пушистым – наступит конец света.       – Ива-чан! Они меня не любят! – возмутился Ойкава и вдруг запнулся, замолчал и резко повернулся ко все еще подозрительно молчащему Ивайзуми. Тот уже не в состоянии сдерживаться рассмеялся в голос.       – Я дико по вам соскучился.       Бывшие игроки Сейджо все разом заулыбались. Ханамаки и Матсукава вновь разместились в одном кресле, как недавно на новый год. Куроо сел на пол, нет-нет да и поглядывая в сторону прихожей. Мия попытался встать.       – Куда это ты? – тут же дернул его за футболку Ойкава, да так сильно, что не удержавший равновесие Атсуму рухнул обратно на диван и впечатался затылком в его плечо.       – Ойкава! – рявкнул он.       – Атсу-чан, – пальцы до этого удерживающие ткань разжались и с новой силой впились в предплечье, Ойкава умоляюще заглянул Мие в глаза, прикрываясь от остальных полотенцем, и шепотом выпалил, – не уходи.       Мия озадаченно замер в неловкой позе, но на мольбу никак отреагировать не успел, в бедро словно всадили раскаленный прут. Он застонал от неожиданности и сполз с плеча Ойкавы на колени, сжимая пальцами сведенные болью мышцы.       – Атсу-чан!       – Мия?!       – Сейчас-сейчас, – с трудом разжал Мия зубы. – Сейчас. Пройдет. Ойкава кое-как отнял его пальцы от ноги и принялся осторожно разминать напряженные узлы мышц.       – Я до этого растирал, должно быстро пройти, – отрывисто добавил Мия.       Ойкава нашел взглядом Куроо.       – Здесь есть грелка?       – Должна быть, сейчас принесу.       Мия зашипел и вжался лбом в ногу Ойкавы.       – Все-все, сейчас прогреем, смажем, разомнем и отпустит, потерпи, – Ойкава убрал с покрывшегося испариной лба прилипшие пряди. – Ива-чан, возьми из моей сумки обезболивающие и принеси стакан воды.       Ивайзуми кивнул и метнулся на второй этаж.       – Что у вас случилось? – заметив, как забегали по дому друзья, в гостиной собрались остальные.       Мия отвернулся, спрятал лицо и задышал чаще. Ойкава провел по его волосам.       – Мышечный спазм. Все же не нужно было давать Атсу-чану играть, – Мия от этих слов сжался сильнее. – Тише-тише, – тут же повернулся к нему Ойкава, – сейчас пройдет.       Ойкава еще раз прошелся разогревающей мазью по потеплевшим немного смягчившимся мышцам и накрыл бедро полотенцем, которое вместе с грелкой принес Куроо. Поверх полотенца легла грелка, сверху Ойкава все замотал пледом и снова вернул руку в волосы.       – Ну как?       Мия осторожно дернул ступней, проверяя работу мышц и длинно выдохнул, начиная понемногу расслабляться.       – Сегодня не умру.       – Атсу-чан!       – Вот, держи, – вернулся Ивайзуми с наполовину пустым блистером и стаканом с водой.       – Сколько, Атсу-чан?       – Одной хватит.       Мия приподнялся на локте, Ойкава вложил ему в рот таблетку и прислонил стакан к губам. Мия жадно выпил половину и рухнул обратно.       – Таблетки я тоже с собой не брал, – пробормотал он, прикрыв глаза. Навалилась удушающая усталость, бедро ныло под горячей грелкой, а ухо горело, прижатое к ноге Ойкавы.       – У тебя давно не было спазмов, вот я и перестраховался, – с показной легкомысленностью отмахнулся от подозрений Мии Ойкава. – Ты сможешь подняться? Или тебя нести, как принцессу?       – Я тебе понесу, – вяло пригрозил Атсуму, – минут через пятнадцать смогу встать.       Настороженно застывшие кругом ребята начали потихоньку расслабляться и рассаживаться вокруг журнального стола.       – Никто же не будет возражать, что у нас сегодня праздник? – Куроо подмигнул Бокуто, и они вдвоем тут же исчезли на кухне.       – Разве шампанское еще оставалось? – с тоской посмотрел им вслед Яку.       – Несколько бутылок, – так же без энтузиазма отозвался Акааши.       – Все же в сборе? – Куроо вернулся в обнимку с упомянутыми бутылками. Бокуто за ним с подносом фужеров. Акааши после игры снял с него бинты и решил что пострадавшие от холода конечности наконец-то вне опасности.       – Вроде да, – Дайчи оглядел всех собравшихся.       Ханамаки и Матсукава устроились в одном кресле, на диване в самом углу Ивайзуми и Ойкава, и устроившийся головой на его коленях Мия, Кенма выглядывал из недр второго кресла, Акааши сидел слева от Дайчи, спиной к камину, между ними Яку, Суга – справа. А Бокуто и Куроо стояли, склонившись в три погибели у журнального столика, помогая друг другу разливать шампанское.       – Тогда давайте уже найдем убийцу Фила Совински и отметим это дело, – Куроо начал передавать полные бокалы. – Вы как?       Ребята согласно зашумели. Впереди у них было еще три дня отдыха. Уйма времени, если подумать. На улице Дайчи вылепил целый замок для снежных баталий, в шаговой доступности кафе с едой из самых разных стран мира, в доме друзья и любимый человек.       Дайчи переглянулся с Сугой и благодарно ему улыбнулся, сегодня он как никогда был рад, что перебрался из Сендая в Токио.       – Савамура, твой ход, – Куроо подмигнул ему и протянул наполненный шампанским бокал.