Параллель

      Покинув подземелья Хогвартса, по пути трансфигурировав себе незатейливую одежду из первого попавшегося хлама в опять же первом попавшемся заброшенном классе волшебного замка и, стараясь не попадаться никому на глаза, маг тайными переходами вышел за стены магической школы. Прохладный ветер шотландской весны остудил кожу лица и немного прояснил мысли.       - Так, сначала домой помыться и одеться, затем сразу к дочкам, успокоить их и провести с ними время, потом по обстоятельствам. – приняв решение, Эванс отправил патронуса-ягуара к матери, предупредить о своем появлении, затем быстрым шагом направился к воротам, чтобы побыстрее покинуть запретную для аппарации территорию. Кованые ажурные ворота по причине пасхальных каникул были распахнуты настежь, основная часть учеников, кто не стал покидать стены Альма-матер и кто имел разрешение на посещение волшебной деревни, уже ее покинул и пока не собирался возвращаться обратно. Прикинув, что он управился со всем даже быстрее, чем рассчитывал изначально, Эванс пересек границу антиаппарационных чар и взмахнул рукой, уносясь в трубу пространственного переноса.       Вихрь аппарации выбросил высокого широкоплечего волшебника в коридоре дома в Хампстед-Гарден-Саберб, а наколдованная одежда начала на ходу разваливаться, не выдержав магического перемещения.       - Вот Моргана! – ругнулся маг, взмахом руки испаряя прямо на глазах расползающиеся тряпки, а сделав всего несколько шагов, чтобы оказаться напротив входа в гостиную, едва не споткнулся, натолкнувшись на обалделый, принявшийся мечтательно затуманиваться взгляд карих с золотыми искорками глаз. Глаза сидевшей в удобном кресле девушки при виде него округлились, щеки начал заливать яркий румянец смущения, соблазнительный ротик приоткрылся в попытке что-то сказать, но судя по виду, она напрочь забыла что именно. Но и глаза даже не подумала отводить в сторону.       Эванс едва смог подавить дергания тела, рассудив, что стесняться ему после «тюнинга» алтарем Гриффиндора и начавшей проявляться все сильнее еще одной волшебной анимагической формы нечего, лишь вопросительно изогнул правую бровь. Ожидаемой реакции не последовало, Гермиона медленно и заворожено скользила глазами по его телу, прошла почти минута, шатенка шумно сглотнула, но все также не произнесла ни слова.       Гарольд краем глаза заметил свою мантию и ключи от дома на столике, после чего как-то отстраненно подумал, что простой не магический замок, легкий охранный контур и пара не смертельных чар для безопасности дочерей и будущих невест совсем не катит, а на задворках сознания начали проплывать такие понятия как: «Замок Вечности», «Забвение Крови» и «Тропа меж Сциллой и Харибдой», на закуску навесить парочку веселеньких чар под названием «Проклятие Татя», «Пеньковый галстук Вора» и собрать какую-нибудь хитро-выкрученную систему маго-механических ловушек. Ну и парочку ММБОВ (маггловско-магическое боевое отравляющее вещество) куда-нибудь приспособить на подходах. Со всех сторон.       - Да, это будет в самый раз и паранойей тут даже не пахнет. – пробормотал Гарольд, щелкнул пальцами, наконец, привлекая внимание посетительницы к себе, - Мио, я очень рад тебя видеть, подожди несколько минут, я быстро. – получив заторможенный кивок, Эванс, гордо распрямив плечи, и с трудом удерживая пытавшееся затопить сознание смущение, продефилировал в сторону лестницы.       Взлетев, словно на крыльях на второй этаж, Гарри призвал, подобранный заботливой матерью комплект одежды, состоящий из черных брюк, носков, белоснежной сорочки со стоячим воротником и шейный платок с серебряной брошью и заскочил в душ. Перед тем как пустить воду, маг пару мгновений сосредоточено раздумывал: принять все-таки душ или можно обойтись чарами очистки тела. Чары, несомненно, быстрее и практичнее, особенно под давлением почти непреодолимого желания скатиться вниз, заключить хрупкую фигурку любимой в объятия и зацеловать до потери оной сознания. С другой стороны, вода намного приятнее и даст так необходимое ему время, чтобы привести в порядок мысли и воющие сиреной чувства, чтобы своим напором не испугать Гермиону.       - Да и смущение, Моргана бы его побрала… - пробормотал улыбающийся улыбкой счастливого идиота Эванс, решительно выкручивая вентиль и настраивая холодную воду. – Определенно стоит успокоиться.       Пусть Гарольд весь из себя сильный и знающий больше других в некоторых областях магии, Мастер нескольких магических дисциплин, отец двух замечательных девочек, но при этом ему реально было чуть больше семнадцати лет, а в этом мире и вовсе пятнадцать. К тому же не было никакого опыта интимной близости, некогда, да и не с кем было, несколько месяцев поцелуев, украдкой сорванных с губ Дианы в том мире и еще более редкое общение с двумя великолепными девушками в этом не в счет. Да, Гарри колдомедик, обнаженным телом его не удивить, но ведь и восприятие Гермионы, Дианы и всех остальных разное: остальные – либо просто пациенты, куски мяса, которые нужно собрать из запчастей, либо наоборот, разобрать на составляющие, а Гермиона и Диана…       Обе совершенно для него иное. При виде каждой из них по отдельности и обеих вместе в груди поднимался целый шторм чувств: тепло, жар, страсть, нежность, желание обнять, поднять и носить на руках никогда не отпуская, запереть, чтобы никуда не делись, похвастаться ими, чтобы восхищались и завидовали, наслаждение от простого созерцания, желание обладать и овладеть, стать единым целым и, конечно же, любовь. До темноты в глазах, до безумия. Порой Гарольд удивлялся самому себе: до переноса в этот великолепный мир ему казалось, что от его испепеленной души ничего не осталось и уже вряд ли когда будет, что у него осталось только три чувства: равнодушие, ненависть и одержимость на грани психоза. А тут раз за разом, словно кто-то из Высших задался целью возродить и обогатить его душу, мир разлетается на осколки и складывается заново, открывая для него самого разнообразный спектр чувств и их оттенки. Богатый и оттого невероятно восхитительный.       Помывшись в рекордные сроки, чему способствовало присутствие девушки с каштановыми волосами в гостиной, Эванс, не заморачиваясь вытиранием, просто небольшим усилием воли выпустил наружу внутренний огонь, моментально испаривший влагу, и одним движением руки с помощью магии облачился, попутно подстраивая ее под изменившуюся фигуру. Немного ослабив шейный платок, заколотый серебряной брошью в виде пентаграммы с рубином в ее центре, Эванс бросил взгляд в большое зеркало, подмигнул сам себе и магией разгреб шухер на голове.       Степенно спуститься не получилось – Гарри в гостиную чуть ли не аппарировал, безошибочно определив положение мятущейся по помещению девушки. Гермиона, судя по беспорядочным перемещениям по гостиной, себя накручивала не меньше, а то и больше его самого. Зеленые глаза не желали выпускать из поля зрения стройной хрупкой фигурки любимой, Эванс плавной, напоминающей большого хищного кота, походкой огибал кресла и столик, медленно подходя и воздвигаясь мощной фигурой над ней. Зеленые, словно горящие изнутри глаза неотрывно смотрели в медовые с янтарными искорками в глубине глаза Гермионы, пушистые длинные ресницы девушки едва заметно подрагивали от волнения, а она сама, словно сжалась и замерла.       Молчание затягивалось, но при этом не становилось тягостным, Гарольд просто любовался очаровательными чертами любимого лица, Гермиона часто и мелко дышала, отчаянно пытаясь подавить предательский румянец, окрасивший щеки нежным розовым оттенком. Колдун с трудом подавил желание прижать ее к себе, но не смог до конца противостоять искушению и провел кончиками пальцев, наслаждаясь нежнейшей шелковистой кожей скул, очерчивая контур лица Гермионы. Грейнджер судорожно вздохнула и прикрыла глаза, отдаваясь тактильному наслаждению от его прикосновения, а Гарри с восторгом прислушивался к эмоциональному фону, не ощущая противного страха. Словно Гермиона вчера и Гермиона сегодня два совершенно разных человека, не было смятения и внутренней зажатости, не было сомнений, но лишь желание, наслаждение и трепетная нежность. Палитра чувств была непривычной, Эванс таял и готов был признать, что вот прямо сейчас сделает все, чего бы она ни попросила, даже не задумываясь.       Гарри подумал, что стоит сейчас на краю пропасти в очень шатком положении и при этом порода под ногами начала крошиться и нужно что-то срочно делать, иначе может услышать какой-нибудь бред по типу: - «Давай останемся друзьями» или еще более бредовое: - «Давай на время разойдемся, чтобы разобраться в своих чувствах». В своих чувствах Эванс был уверен на все сто процентов и еще плюс сто сверху, то есть полностью и абсолютно железобетонно, зато Гермиона со своими сомнениями и порой чересчур умной головкой может порушить все к Моргановой матери. А значит ей стоит заткнуть так и просящийся его поцеловать ротик. Поцелуем. Чисто на всякий случай, чтобы подобные идеи не имели даже шанса родиться под обалденными каштановыми волосами, не то, что вылететь наружу ее без сомнения очаровательным голосом.       Стоило лишь чуть заметно Гермионе податься вперед вслед за незамысловатой лаской, как Гарри просто сгреб ее в охапку, крепко прижимая к груди, и вслед за этим склонился к ней, радостно читая в медовых глазах ответный порыв и желание. Легчайший поцелуй скрепил их уста, девушка судорожно вздохнула и крепко вцепилась Эвансу в плечи, с восторгом ощущая под пальчиками крепкие мышцы, но при этом видя совершенно другую картинку, увиденную буквально несколько минут назад. Широкая ладонь мгновенно зарылась в густые, пока еще короткие волосы девушки, а поцелуй неспешно углубился – губы обоих стали требовательнее, языки без устали сплетались в танце и время для них замерло. Были только они вдвоем во всем мире и обоюдное чувственное наслаждение, накрывшее с головой.       В какой момент и как именно Гермиона оказалась прижата спиной к стене, никто из них не уловил, зато каждый прочувствовал судорожные нетерпеливые движения, которыми Гермиона, едва не отрывая пуговицы, старательно расстегивала вытащенную из брюк сорочку. Не справившись с брошью на шейном платке, девушка, не отрываясь от губ Гарри, запустила ладошки под нее, млея от ощущения горячей кожи и перекатывающихся под ней канатов мышц. Холодные пальчики на разгоряченной близостью коже заставили мускулы сократиться, Эванс улыбнулся, видя горящие откровенным желанием глаза Гермионы, которыми девушка рассматривала перед собой поджарый мускулистый торс. Едва слышное: «Это все мое!» Гарри счел бредом распаленного сознания, но не смог сдержать стон удовольствия, ощущая сначала короткие нерешительные прикосновения к «кубикам» на животе, а затем все более уверенные, словно девушка заявляла на него свои права, поглаживания ладошек, скользнувших снизу вверх к пластинам грудных мышц.       Гермиона охнула, почувствовав раздвинувшее бедра и надавившее на сгусток желания в которое превратился лобок колено и застонала впившись ногтями в кожу плеч, вызывая ответный стон наслаждения. Гарри рывком поднял девушку по стене вверх, прокладывая цепочку поцелуев от уголка губ к розовому ушку, коротко лизнул самый краешек ушной раковины, пробежавшись кончиками пальцев вниз по выгнувшейся ему навстречу спине. Гермиона застонала и прижала ладонь, по-хозяйски накрывшую ее левое полушарие груди, сквозь ткань голубой блузки, и направляя движение руки к острому соску. Тонкий черный поясок отлетел в сторону, девушка, нетерпеливо помогая Эвансу, подняла руки, чтобы тонкая преграда исчезла и не мешала.       Придерживая Гермиону правой ладонью под упругую круглую попку, Гарри с восторгом подумал, что более идеальной формы он никогда не видел, ведь она так удобно ложится в ладонь, а упругий холмик небольшой, но полной груди с задорно торчащим розовым соском и ареолой вообще выше всяких похвал, что не замедлил озвучить, на миг оторвавшись от нежнейшей кожи тонкой шейки:       - Мио, ты идеальна! – горящие неподдельным восторгом и восхищением слегка затуманенные зеленые глаза не давали усомниться в его словах, Гермиона улыбнулась, стрельнула глазками, и недвусмысленно прикусила губу.       Все поняв без слов, Гарри впился в розовые губки требовательным поцелуем, двинул коленом, вызывая отчетливый стон и снова начал прокладывать цепочку поцелуев, продолжая ласкать потяжелевшую от прилившей крови грудь. Вторая ладонь медленно гладила бедро, исследуя путь снизу вверх, от идеального бедра к изумительной попке и дальше по бархатистой белой коже безупречной талии. Наконец губы нашарили божественные округлости, уделяя максимум внимания каждому квадратному сантиметру груди, пока не захватили в плен пленительный сосок, предварительно обласкав окружность ареолы языком.       - М-м, сливки и корица. – пробормотал Гарри, утопая в наслаждении, которым неприкрыто фонтанировала девушка на эмоциональном плане, и прочертив языком горячую дорожку к второму источнику вселенной, медленно, с наслаждением втянул в рот второй сосок, незаслуженно обделенный вниманием. Гермиона что-то бессвязно-прерывистое простонала, прижав его голову к груди и выгибаясь ему навстречу.       Его горячее дыхание, скользившее по коже, рождало в Гермионе жгучие волны возбуждения. Глядя на него, Гермиона чувствовала, что с ней творится, что-то странное, она ощущала себя плавящимся от его ласк воском и была готова вот-вот растечься лужицей концентрированного удовольствия.       Дикая необузданная страсть, она никогда в жизни не испытывала такого удивительно-глубокого и чувства, которое охватило без остатка сейчас. Желание, бесстыдная похоть, настоятельная потребность отдать всю себя без остатка и вместе с тем обладать им, ощущать и дальше его обжигающие прикосновения, сводящие с ума ласки и брать самой. Гермиона хотела его всего целиком, не размениваясь на кусочки, хотела чувствовать гладкую, словно шелк кожу, твердые перекатывающиеся под ней при каждом движении мускулы, хотела делать то, что ему нравится, желала быть такой, какая была ему нужна. В этот момент ей вдруг стало абсолютно все равно на терзавшие ее мысли, сомнения в его чувствах вдруг оказались попросту смешны. Чувственное цунами в какой-то момент просто распалось на два вала, и она четко поняла, что отчетливо ощущает его эмоции: море нежности, желание защитить во что бы то ни стало, доставить удовольствие, желание ею обладать и отдавать всего себя, и просто океан любви. Гермиона задохнулась, уже не в силах даже для самой себя объяснить от чего: от чувственных ласк, возносящих на вершины блаженства или от осознания того, что ее просто любят. Не потому, что она похожа на ТУ Гермиону, уже давно погибшую, за то, что в ней есть частичка ее души, нет, а просто потому, что она Гермиона, такая как есть. Всю целиком без остатка, со всеми ее странностями и недостатками, коих, кажется, он и вовсе не замечал.       На глаза против воли навернулись слезы, а губы сами собой растянулись в улыбке блаженства и чистого, искреннего, ничем не замутненного счастья. Потемневшие от страсти и любви зеленые глаза с невероятно расширенными черными зрачками, казалось, заглянули в ее душу, и словно в подтверждение Гарри прошептал:       - Я тебя люблю, Мио… - счастье и следом за ним мощнейший оргазм унесли сознание в космос, она не в силах, да и не желая сдерживать себя закричала, выплескивая вовне вихрь обуревавших ее чувств, на время насыщая нестерпимый голод своего тела и души.       Гарри осторожно подхватил Гермиону на руки, чтобы переместить ее на мягкий диван и склонился над ней, притягивая ее к себе. Долгий нежный поцелуй и медленные ласки продлили агонию, сотрясающую ее тело затухающими волнами оргазма. Затуманенные медовые глаза, словно поощряли его действия, Гарри ненадолго оторвался от истерзанных поцелуями и прикусываниями алых губок, а руки снова сбрасывая в пучину желания, скользнули вниз по стройной талии. Очертили контуры пояса голубых джинсов, а от влажного и жаркого прикосновения его языка, танцующего вокруг пупка, у Гермионы перехватило дыхание. Мышцы ее плоского живота сократились, а по венам пробежал огонь наслаждения, вырвав с ее уст очередной нетерпеливый стон. Гарри улыбнулся, зубами расстегнул пуговицу, затем губами ухватил язычок замка и потянул вниз.       Гермиона нетерпеливо вогнала короткие коготки ему в плечи, оставляя отчетливые следы на коже, словно поторапливая его и умоляя не мучить ожиданием. И лишь застонала, поняв свою ошибку, в зеленых глазах сверкнули озорные огоньки, Гарри осторожно, словно величайшую ценность в своей жизни, стягивал с нее джинсы, покрывая поцелуями косточки на бедрах, скрытые белой тканью трусиков миди. И все это не отрывая взгляда от ее глаз, все было настолько волшебно и интимно, что снова и снова заводило ее, а когда он посмотрел, наконец, вниз, еще даже не полностью стянув с нее так мешающие в данные момент штаны, Гермиона покраснела от смущения и удовольствия. Она уже давно промокла, а на белой ткани ее откровенное желание было особенно четко видно, это возбуждало и смущало, и это было невероятно восхитительно.       Гарри продолжил стягивать с нее штаны, покрывая поцелуями стройные ножки с едва-едва заметными крохотными волосками – после исцеления просто отпала надобность в депиляции и не сказать, чтобы девушка хоть как-то переживала по этому поводу. Она откровенно любовалась развернувшейся перед ней картиной, вцепившись в мягкую кожу дивана, Гарри скользнул ладонью по внутренней стороне бедра к пульсирующему комку желания. Он медленно, словно стараясь запомнить каждый изгиб ее тела, не отводя восхищенного взгляда от ее раскинувшегося перед ним тела, провел кончиками пальцев по мокрой ткани, вызвав немедленный стон наслаждения. Не переставая ее ласкать, Гарри стянул с нее грубую ткань, переключившись на маленькие стопы, зубами стянув белые носочки. Поцеловав каждый пальчик, вызывая в них легкое покалывание, медленно наращивая скорость ласк в укромном местечке и стоны с бессвязным бормотанием, Гарри слегка прикусил их. Словно электрическим разрядом выгнуло Гермиону, медовые глаза распахнулись во всю ширь, а сжавшиеся бедра заключили его руку в мягкий теплый плен. Крик удовольствия разлетелся по всему дому, отражаясь от стен и стекол окон, девушка обмякла и томно воззрилась на ловящего каждое ее движение Гарри.       Учащенное дыхание, затуманенный взгляд, блестящая от испарины белая без единого изъяна кожа, лихорадочный румянец на прекрасном лице, все вместе складывалось в невероятную по своей красоте и притягательности картину.       Едва ощутив, что девушка слегка расслабилась, Эванс улыбнулся многообещающей улыбкой, присел на диван и рывком подтянул Гермиону к себе, мгновенно стягивая с нее белую и последнюю преграду из тонкой ткани между ним и восхитительным бутоном. Гарри по-хозяйски и одновременно гордый тем, что обладает таким чудом как она, прошелся взглядом по изгибам ее тела, а Гермиона почти физически ощущала скользящий по ней взгляд зеленых глаз и улыбалась, ничуть не стесняясь своей бесстыдной открытости. Она чувствовала себя распутной и доступной, и в ее мыслях даже на миг не возникла мысль о стыдливости, она чувствовала себя счастливой.       Гарри приник к заветному треугольнику, и ее ноги задрожали, он на миг оторвался, покрывая поцелуями нежную кожу бедер, Гермиона расслабленно откинулась головой на диван, зарываясь тонкими пальчиками в черные волосы. Она почувствовала его дыхание, первое прикосновение губ к заветной раковине и весь мир вдруг перевернулся с ног на голову, ее унесло куда-то высоко-высоко в небеса, где есть лишь чувства.       Гарри невероятно тщательно, ни на секунду не отрываясь от своего занятия, исследовал все потайные уголки, все подвижные складки ее кожи, ощупывал и ласкал языком гладкие лепестки, бередил горячим дыханием средоточие. Гермиона с трудом оторвала голову от дивана, встречая требовательный взгляд зеленых глаз, он ждал и после громкого протяжного на одной ноте стона, судя по вспыхнувшим внутри них колдовским огням удовлетворения, дождался именно того, что от нее требовалось. Волны наслаждения накатывали одна за другой, Гермиона прерывисто дышала и стонала, совершая непроизвольные движения бедрами. Коготки Гермионы вместе с резким вскриком впились в кожу под густыми волосами Гарри, вторая рука оставила полосы на мягкой коже дивана, но никому из них двоих не было до этого дела. Пальцы Гермионы чуть расслабились и стали перебирать его волосы, а он в это время прекратил восхитительную пытку и, наконец, добрался до самого сокровенного, до ее источника наслаждения, точки, в которой сосредоточились все ее чувства. Гарри принялся с осторожностью ласкать ее, теребить и играть.       Из ее груди вырвался протяжный стон. Ноготки снова впились в его кожу и, только когда он сжал губами клитор, подводя ее к очередной пропасти, разжала пальцы и затаила дыхание. В ответ на это невольное движение Эванс еще сильнее сдавил ее бедра, наслаждаясь их идеальными изгибами и, словно хотел, чтобы эти пружинистые и восхитительные округлости стали единым целым с его ладонями. Шумно втянув ее горячий дразнящий запах, словно желая заполонить им все легкие, раздвинул влажные складки без единого волоска нежной кожи, он продолжил свои изощренные ласки.       Нахлынувшее на нее наслаждение и осознание что анимаг, особенно, такой как Гарри, тесно слитый со своим зверем невероятно чуток к запахам, было таким острым и неистовым, что она мгновенно сорвалась в пропасть, ее крик и все эти мгновения, минуты, а может часы слились воедино и уносили ее куда-то. Тело Гермионы изогнулось, руки ослабли, по безвольно распластавшемуся, превратившемуся в один комок неземного наслаждения, телу побежали легонькие разряды. Гермиона чувствовала, что ее переполняет энергия, по утомленному ласками и чувственными переживаниями, дрожащему мелкой дрожью телу бежит магия. Нет не так, Магия, она бурным потоком омывала каждую клеточку организма от кончиков волос, до кончиков пальцев на ногах.       Гарри переждал взрыв оргазма и начал свой неторопливый путь вверх - легкие поцелуи вместе с медленно затухающими волнами оргазма заставляли кожу покрываться мурашками, а тело легонько содрогаться от удовольствия. Гермиона с удовольствием изучала его тело ладошками, ощущая на себе его приятный вес и встречая его губы в нежном поцелуе. С легким трепетом и восторгом, она ощутила свой собственный вкус на его губах и снова застонала, судорожно потянувшись к застежке ремня на его брюках с неудовольствием поняв, что их еще что-то разделяет. В этот момент она почти ненавидела прочную заколдованную кожу, никак не желающую поддаваться ее тонким пальчикам. С тихим смешком Гарри помог Гермионе, одним движением распуская серебряную пряжку.       Она притянул его ближе, впиваясь в его губы требовательным поцелуем и с удовлетворением отмечая сумасшедшее пламя в зеленых глазах. Их ненасытные губы требовали внимания, попеременно то приникая друг к другу, то вели необъявленную войну, заставляя нападать и сдаваться, с упоенным удовлетворением бормотать что-то неразборчивое. Ее жадный язык протолкнулся между его зубов, вернулся назад, снова погрузился в теплую глубину, отступил, побуждая нападать и исследовать манящие глубины.       Не отрываясь от сладкого сражения, Гарри вновь пробрался рукой к бутону жаркого источника наслаждений для них обоих. Гермиона с радостью приняла новые ласки, выгнулась ему навстречу и задрожала от волнения и удовольствия. Позабытая в пылу страсти «молния» брюк рывками поползла вниз, Гарри не мешал, лишь повел рукой, избавляясь от жалобно затрещавшей ткани сорочки и шейного платка.       Тонкая горячая ладошка быстро отыскала возбужденную плоть, Гермиона улыбнулась, ощутив его прерывистое дыхание. Ответные ласки нежных пальчиков, плотно обхвативших твердый член, вызвали стон удовольствия, плавные движения подвигли на глубокий поцелуй, а затем пристальное изучение ее груди с возбужденно торчащими розовыми сосками.       Диван с грохотом опрокинулся, когда Гарри облокотился на его спинку, чтобы лучше видеть девушку, Гермиона прыснула, развеселившись и оказавшись на нем, чему была только рада. Эванс улыбнулся и расслабился, получая удовольствие от ее энтузиазма, с которым она взялась за изучение его тела на мягком ковре гостиной в лучах солнечного света.       Смуглая блестящая кожа Гарри заставила любоваться большим сильным телом под ней, а Гермиона поймала себя на мысли, что сходит с ума только от одного его вида и возбужденной страсти, сжигавшей ее всю без остатка. Она благодарила высшие силы, что дали ей возможность почувствовать себя желанной, быть желанной и желать этого невероятного мага, что ураганом ворвался в ее размеренный мирок. Слезы и улыбка на ее лице, пожирающий и ласкающий пристальный взгляд зеленых глаз с отражающимся в них пожаром чувств. Гермиона подарила нежный поцелуй, без слов говоря о том, что творится внутри, в ее душе. И всему неистовству чувств, острой потребности передать, дать почувствовать и ощутить взрыв с его стороны, оказаться на пике рука об руку, всему, что грозило разорвать ее на клочки, срочно требовался выход. Гермиона удовлетворенно и благодарно улыбнулась, увидев понимание в зеленых глазах.       Ладошка, не выпускавшая из тесного плена его плоть, скользнула вниз, затем вверх и ощутила тепло смазки, выступившей из кончика члена, Гермиона поцеловала его грудь, не переставая свои ласки, с радостью видя затуманенный взор, и медленно двинулась вниз. Восторг от ощущения сокращающихся от каждого поцелуя мышц, биение мощного сердца под ладонью, прерывистое дыхание и легкие стоны, все вместе было непередаваемо прекрасно. Но когда она уже обеими руками ухватилась за пульсирующую плоть и втянула его запах, что-то внутри мягко толкнуло, Гермиона хотела почувствовать его вкус, но при этом ощущался мягкий посыл откуда-то извне: «Пока нельзя, еще рано». Грустно вздохнув и увидев понимание в его глазах, Гермиона беззвучно, одними губами прошептала:       - Я тебя люблю. – счастливая улыбка расплылась по чувственным губам, а радость, казалось, костром вспыхнула в зеленых глазах от ее признания.       Не желая сдаваться так просто, Гермиона тряхнула волосами и уселась Гарри на бедра, скользнув вперед по всей длине до самой головки своим лоном, и поймав ритм, уперлась руками ему в грудь, давая любоваться собой и одновременно доставляя удовольствие им обоим. Пусть это пока не полноценное занятие любовью, но и отступить просто так она не могла, оставив этого замечательного волшебника неудовлетворенным, хоть и видела, что это его нисколько не огорчит.       Гермиона с каждым движением становилась все уверенней, а ласкающие ее бедра и небольшую грудь широкие ладони раззадоривали. Широкая улыбка и прикрытые от удовольствия глаза, обоюдные стоны, непонятные цветные вспышки, на которые никто из них не обратил внимания – борьба двух начал, обреченная на взаимную капитуляцию. Вал страсти, набирающий обороты, возносил их ввысь на гребне волны, а затем… пучина погребающего под собой восторга, взаимопроникающее наслаждение, яркая вспышка удовлетворения, сладостной неги и незабываемого блаженства. Яркая вспышка с мелодичным перезвоном серебряных колокольчиков, ее блаженный крик услады и яростное рычание с глухими перекатами в его мощной груди.       Гермиона с блаженной улыбкой обессилено распласталась на его груди, успокаивая дыхание и бездумно выводя пальчиками узоры на его коже и наслаждаясь нежной неторопливой лаской его рук на ее спине и бедрах. Подтянувшись вверх, она подставила губы для поцелуя и, получая легкие, почти невесомые касания его губ в ответ – именно то, что ей сейчас требуется. Не больше, не меньше.       - Гермиона Джин Грейнджер, - невероятно серьезный сексуальный глубокий баритон и чертики в зеленых глазах, девушка улыбнулась, - ты выйдешь за меня замуж?       Она с трудом подавила вырывающийся из груди смешок, состроила серьезное лицо, со всем комфортом расположившись на теплом теле, и также официально ответила:       - Гарольд Джеймс Эванс, я согласна.       Они мгновение смотрели друг другу в глаза и одновременно расхохотались: разбросанная то тут, то там одежда, перевернутый весь перекрученный выбросами магии диван, какие-то непонятные цветные пятна на стенах, раздробленный в щепу стол, собранный складками ковер и они голые, удовлетворенные и счастливые посреди всего этого бедлама.       - И еще один момент. – Гарри откуда-то призвал винного цвета маленькую коробочку и, поцеловав тонкий пальчик, осторожно надел на него колечко из лунного серебра, с россыпью небольших бриллиантов и вязью рун по ободку. Гермиона заворожено любовалась красотой, заключенной в простое с виду колечко, но словно светящийся изнутри лунным светом металл и блики камней создавали невероятное по красоте произведение магического искусства. Гермиона от переполнявших ее чувств едва не задушила волшебника в объятиях и, отстранившись с сияющими от счастья глазами, подарила долгий поцелуй, выражая им все обуревающие ее чувства.       Немного повозившись на Гарри, Гермиона сложила ладони под подбородком, чтобы видеть кольцо и его лицо одновременно, после чего немного задумчиво спросила:       - Гарри… - Гермиона непроизвольно улыбнулась, - во время занятия … мм… - замялась она, пока еще стесняясь назвать то, что между ними произошло своими словами.       - Любовью, Мио. – подсказал он, Гермиона благодарно его поцеловала и продолжила:       - В общем, мне показалось, что я чувствую твои эмоции. Глупо, да?       - Ничуть, Лапка, - Гарри отрицательно качнул головой, - мы волшебники и занятие любовью для нас много глубже обычного секса, когда просто удовлетворяются естественные потребности организма без примеси более глубоких чувств, нежели банальная похоть или страсть. Магия позволяет нам полностью раскрыться друг другу и ощутить то, что чувствует партнер, усиливая ощущения многократно и позволяя огибать острые углы незнания тел, неопытности? Мм, как бы это выразиться… в общем, магия сама подсказывает как сделать любимому человеку максимально приятно. Как-то так.       Гермиона понятливо кивнула, медовые глаза с россыпью золотых искорок подернулись мечтательной поволокой, а по губам скользнула улыбка сытой кошки.       - Вообще, у нас, волшебников, все крутится вокруг трех вещей, которые мы ставим во главу угла, это: магия, ритуалы и продолжение рода, то есть секс, а то и все вместе. Например, ритуалы плодородия, где процентов семьдесят ритуала – соитие и не всегда понятно, где ритуал, а где оргия, если в ритуале участвует больше двух волшебников. Или те же ведьминские шабаши, направленные на здоровье будущих матерей – там вообще стопроцентная женская оргия, в которой участвуют еще не рожавшие девушки-волшебницы. Со стороны может показаться, что волшебники ведут распутный образ жизни, но от беспорядочного, можно сказать свального непотребства нас удерживает опять же магия. Тот же магический брак придуман не просто так, а чтобы мы изливали потребность в близости только на своих партнеров, при этом максимально раскрепощаясь.       Гермиона слегка покраснела и на пару мгновений спрятала лицо у него на груди, откуда глуховато прозвучал ее голос:       - То-то я думаю, почему мне ни капельки не стыдно лежать вот так, но это ладно, ведь мне будет не стыдно, а даже приятно, если я встану, и ты при этом будешь на меня смотреть.       - И опять же тут нечему удивляться, и нечего стыдиться или стесняться, ты чувствовала мои чувства к тебе и что я чувствую, любуясь тобой. - Гарри поцеловал улыбнувшуюся Гермиону. – Масло масляное получилось, но ты меня поняла.       Гарри вздохнул, наколдовал Темпус и еще раз вздохнул, а потом Гермиона сама не поняла, как оказалась у него на руках, а Эванс уже двигался в сторону лестницы.       - В душ. – пояснил он на невысказанный вопрос, - Я дочкам обещал сегодня появиться у мамы.       Гермиона прижалась к его груди, улыбнулась и огорченно вздохнула:       - С Дианой неудобно получилось. Я, в отличие от нее, до самого последнего момента сомневалась и боялась, думая, что ты любишь не меня, а образ той Гермионы, что я всего лишь замена ей. Глупая я да?       Гарри хохотнул.       - Чудо ты мое, ты умная, не сомневайся в себе, а вот мнительность лучше поубавить. Я не мастер женской психологии, можно сказать, что я дуб во всем этом, зато прекрасно знаю, что именно чувствую, и если вдруг снова начнешь сомневаться, скажи мне. Вместе во всем разберемся, и не будем гадать, отчего и что. Хорошо? – девушка кивнула, счастливо улыбнувшись и чувствуя себя невероятно уютно в данный момент. – На счет Дианы не волнуйся, она согласилась уже давно и в себе, как ты правильно заметила, не сомневалась ни разу, колечко у меня есть, предложение сделаю завтра. Я так с самого начала хотел поступить, но то, что ты сегодня пришла, для меня оказалось очень приятной неожиданностью. – маг хмыкнул, - Честно говоря, до сих пор сомневаюсь, что все, что совсем недавно было – реальность, а не плод моего больного воображения.       Гермиона звонко рассмеялась, запрокинув голову.       - Ты только не делай предложение в таком положении, ладно? А то, что мы будем рассказывать нашим детям об этом поворотном моменте? Занимались петтингом, а потом ваш папа, когда мы расслабленные лежали посреди немного разгромленной гостиной полностью голые, удовлетворенные и едва шевелились, сделал предложение, да?       - Мне нравится твой настрой и слова о детях. – улыбнулся Эванс, - Но детям сначала будем рассказывать сказку, там, встретились, вспыхнули и поняли, что друг без друга обойтись не сможем, а вот потом, когда они сами минуют этот рубеж, может, и расскажем как оно было на самом деле.       Гермиона фыркнула.       - И да, хоть и хочется ощутить с Дианой то же самое, но я не стальной, сегодня только чудом и магией не пересекли черту, когда многое, если не все могло разрушиться. Так что до самой помолвки только поцелуи и легкий петтинг, как ты говоришь и лучше через ткань.       ***       Направиться сразу в особняк в Годриковой впадине не получилось, Гермиона, вошедшая во вкус, разомлев от ласки во время совместного принятия душа, всеми силами старалась продлить удовольствие, особенно ей понравилось изучать мыльными ладошками слегка обновленное тело Гарольда. Да и сам Эванс с огромным удовольствием тактильно изучал миниатюрное и хрупкое по сравнению с ним тело счастливой невесты – Гермиона сияла не хуже лампочки. И уже когда оба оделись, Гермиона решила составить компанию Гарри в общении с его детьми, рассудив, что налаживать контакты нужно как можно раньше – им с Дианой скоро снова отправляться в Хогвартс и до каникул навести мосты, никак не получится. Гарри поддержал ее идею, и чтобы родители ее не потеряли, шатенка позаимствовала его телефон позвонить домой, трубку на том конце провода сняла Диана и потребовала прихватить и ее.       Аппарировать к дому Грейнджеров не стали – все равно он располагался на соседней улице, кроме того Гермиона решила хоть немного прогуляться со своим будущим мужем (как она сказала ей не нравится слово жених, будущий муж звучит намного приятнее) под руку. Гарри не возражал, двадцать минут никому погоды не сделают, и вынырнувшее из облаков яркое солнышко и успокоившийся ветер располагали к неспешной прогулке.       Эванс немного подумал, сунул в карман футляр с колечком, предназначенным для Дианы, и куда-то позвонил, не спуская немного озорного взгляда с Гермионы, девушка в этот момент крутилась перед зеркалом в холле, оценивая, как она выглядит с подарком со стороны. Судя по радостной и одновременно мечтательной улыбке, увиденное в отражении ей понравилось.       Гарри поймал себя на мысли, что просто любуется девушкой, а на душе в этот момент было спокойно и даже умиротворенно, словно после всех недавних волнений, согласие Гермионы оживило еще одну не самую маленькую часть мертвой души. Словно ее согласие – награда за все перенесенные страдания. И даже те слова, что он как-то сказал Белле о том, что ни о чем не жалеет и, зная что именно его ждет в конце, готов был повторить свой путь заново, казались правильными и в них не чувствовалось неискренности с его стороны.       Пока разговаривал по телефону, Эванс отстраненно пытался представить рядом с Гермионой Диану, картина выходила завораживающей и приятной, а когда мысли чуть успокоились, а томление на сердце чуть схлынуло, вспомнил о Роде Гриффиндор, коий ему в скором времени придется взвалить себе на плечи. Подавив обреченный вздох, Гарольд попытался втиснуть в уже представленную картину двух любимых девушек третью и у него не получилось.       Нет, чисто с мужской точки зрения, если отбросить чувства в сторону, размыть лица, чуть-чуть изменить фигуры и добавить третью, выходило более чем… никак. То есть не совсем вообще никак, но чего-то не хватало. Эванс мотнул головой, пытаясь разобраться в себе. Богатое воображение, которым обладает любой более-менее вменяемый маг, быстро нарисовало более четкую картину с преобладанием у представленных девушек его личных предпочтений во внешних данных, но никакого отклика в душе не обнаружилось. Выходила картина приятная глазу, но никакого даже намека на возбуждение не возникло, а после легкого напряжения воли и вовсе потерял к ней интерес.       - М-да, - озадачился Гарольд привлекая к себе внимание Гермионы, - это как-то даже хорошо, но и странно.       Эванс накинул на плечи пальто и едва его не разорвал – пальто было мало в плечах и первая же попытка свести руки вместе, разорвет его вдоль шва, пришлось его с помощью магии увеличивать и сделать себе заметку снова пройтись по магазинам, чтобы обновить гардероб обычной одежды. Магическая одежда ладно – вложенные в ткань чары самостоятельно позволят подстроиться ей по фигуре, а вот обычная после применения на ней магии очень быстро изнашивается и теряет свою крепость – Репаро не поможет.       - Ты что-то говорил? – поинтересовалась шатенка, с любопытством смотря на него.       Гарри обнял девушку за талию, выводя из дома, прикрыл за собой дверь и, предложив ей локоть, за который она с удовольствием ухватилась, не спеша повел к дому Грейнджеров, и только когда они достаточно удалились, он ответил:       - Пытался рядом с тобой и Дианой представить третью девушку. – на этих словах Гермиона вся напряглась и нахмурилась, плотнее ухватив руку волшебника, - Не получилось. Причем совсем не получилось. – Гермиона расслабилась и бросила на Гарри взгляд из-под длинных пушистых ресниц, - Когда представляю вас двоих целующимися, картина выходит цельной, возбуждающей и правильной, а как только с каждой из вас представляю какую-то другую абстрактную девушку, не говоря уж мужчине, завожусь и готов рвать и метать от ревности. – Гермиона совсем расслабилась и тихо хихикнула, - Обнаружив этот момент, попробовал отбросить чувства в сторону и представить трех абстрактных девушек в обнаженном виде.       - И как?       - Мы маги, - Гарри пожал широкими плечами, они пропустили автомобиль, перешли дорогу и углубились в парк, решив срезать дорогу, - естественно у меня все получилось, но не увидел в том ничего. Вроде приятно глазу, как будто не на красивую картину смотришь, но на мой вкус перебор с обнаженкой выходит и никакого отклика внутри.       Несколько минут они шли молча, каждый думая о своем. Гарольд прикидывал время на создание еще одного алтаря и сколько займет времени доставка всех необходимых материалов, благо изначально они почти все одинаковые и только с течением времени и под воздействием магии меняются как магически, так и физически. Прошлые материалы для трех алтарей Скрупулас смог достать только через три месяца после заказа – давно в Англии не появлялось новых магических Родов, кроме того нужно не забывать о том, что мало кто вообще помнит все необходимые ритуалы для этого. Это тоже накладывает свой отпечаток. По всему выходило, что алтарь Рода Гриффиндор будет готов лишь к середине августа и это удручало.       Удручало тем, что нельзя провести помолвку по всем правилам, а он реально не стальной, чтобы сдерживать себя в моменты близости со своими девочками постоянно. Вон с Гермионой они едва не совершили непоправимую ошибку – повезло, что на них «накатило» в его доме, а не где-нибудь еще. Пусть дом еще только просыпается и не до конца пропитался магией, но сил ему хватило мягко съездить Гермионе как самой из них двоих магически слабой по мозгам и притормозить. На него в этом плане дом воздействовать не стал, да и не мог, Гарри для него хозяин и создатель и против желаний его идти не может в принципе, а он в тот момент желал Гермиону так, что чуть не оконфузился еще в самом начале.       Собственно то, что собиралась сделать Гермиона, с точки зрения обычных людей не является чем-то сильно предосудительным, да и девственность она не потеряла бы, но с магической точки зрения минет практически равен этой самой потере девственности. Её «соки» не яйцеклетка, магии в себе не несут, а вот его семя очень даже да, и если бы хоть капля в нее попала – считай можно ставить крест на получении всех привилегий Леди магического Рода. Не смертельно, в общем-то, но проблем могло добавить – уж лучше потерпеть и сделать все по правилам, чем проводить кучу ритуалов, вливать в нее литрами разные зелья, чтобы нивелировать ущерб и то не факт, что поможет. И самое главное, из-за чего весь сыр-бор – она не смогла бы принять Дар Магии.       А так подобные «веселые картинки», правда, в разных вариациях, но только с двумя или тремя действующими лицами ему снились с недавних пор чуть ли не каждую ночь, и потом приходилось принимать ледяной душ, чтобы остудить разгоряченное подсознанием тело и бушующие в крови гормоны. Щиты окклюменции день ото дня и ночь от ночи становились монолитнее, плотнее и крепче, а терпение прокачивалось и вовсе семимильными шагами – хоть какая-то польза от долгого воздержания. Гарри четко осознавал – держать себя в руках нужно постоянно, а то из-за переживаний и бушующих гормонов, которые таки его нагнали, пусть и с немалым запозданием, вынуждают творить невесть что. Драка с Духом Огня из той же оперы и даже то, что ему Сердце оказалось, как говориться, в жилу, не умаляет всей глупости поступка.       - «Сейчас, после согласия Мио должно стать чуть-чуть полегче. И главное выдержка, да». – иронизировал над собой Эванс.       Гермиона в свою очередь обдумывала сказанные Гарри слова, а все произошедшее между ними ранее девушка обдумывать и рационализировать не стала, убедившись в пагубности данного действа – еще придумает что-нибудь, чего там и в помине не было и снова все станет грустно.       - «В общем логика перед чувствами пасует безбожно». – хмыкнула про себя она, покосилась на задумавшегося Гарри и счастливо улыбнулась, снова возвращаясь к его словам о представленной картине.       То, что он ревнует, даже представив их с сестрой с кем-то левым, хорошо и в некоторой степени приятно, а вот почему он вообще начал представлять себе кого-то третьего, точнее третью в их дуэте с Дианой – вопрос из вопросов. Она и сама готова делить Гарри, ее, их будущего мужа только с сестрой, и никакая третья им и даром не нужна. Девушка снова бросила на Эванса быстрый взгляд.       - «Он, конечно большой и сильный, но нам самим мало, да и руки у него всего две, третья не предусмотрена природой и даже то, что мы маги, не дает права какой-то левой сучке на него претендовать. Отравлю!» - шатенка тряхнула головой, успокаивая дыхание, и осторожно расслабила пальчики на его локте, снова бросив на него взгляд, - «Фу-х, не заметил. Надо будет Диане подсказать, чтобы… м-м, хотя нет, у них и так все нормально, сестренка едва не облизывается при виде него и после того, что я увидела, мм, потрогала… - Гермиона сглотнула и непроизвольно облизнулась, - надо будет еще пристальнее все изучить, повторить, так сказать, испытания в натуре и непременно все запомнить чтобы… Ух. Хочу укусить. Да».       Шатенка подставила горящие румянцем щеки под потоки прохладного ветерка, старательно отгоняя от себя видения недавнего прошлого и несколько сгенерированных разыгравшимся воображением сценок. И после того как удалось успокоиться, снова вернулась к изначальным мыслям – с чего Гарри вообще заговорил о какой-то там Моргана, чтоб ее, третьей? Долго Гермиона придумывать себе ничего настала и просто спросила, как Гарри и говорил, прямо. Лучше узнать из первоисточника и не терзаться разрушительными для кого-то мыслями.       - Гарри, а ты вообще к чему начал себе воображать, - сдержать язвительный тон и ревность не удалось, как она не старалась, - каких-то левых б…, к-хм, девушек?       Эванс остановился, и пристально посмотрев в лицо смущенной девушки, не смог сдержать нежной улыбки – ничем не прикрытая ревность в любимых карих глазах легла бальзамом на душу и стала очередным подтверждением чувств. Сдерживаться Гарольд не стал, да и не видел для этого никакой причины и просто сгреб девушку в охапку, накрыв манящие алые губки поцелуем.       - Оу, а ведь у вас, я смотрю, все в полном порядке. – звонкий девичий голосок заставил Гермиону дернуться, но сильные руки ничуть не смущенного тем, что их застукали, не дали отскочить. Осмотревшись более внимательно, шатенка обнаружила их стоящими на пороге их с сестрой дома, а Диана с ехидной и одновременно радостной улыбкой стояла в проеме открытой двери. Уже полностью собранная для похода в гости: джинсы, легкие белые кроссовки, синего цвета свитер и светлый пуховик с капюшоном.       - «Вот ведь задумалась». – пробурчала про себя Гермиона, расслабилась и широко улыбнулась, теснее прижавшись к широкой груди. От потребности вот «прям сейчас» утащить куда-нибудь в сторонку пошушукаться и поделиться радостью с сестренкой она удержалась с трудом, да и то не до конца.       - Ты просто не представляешь как у нас все хорошо. – пробормотала она, Диана насмешливо выгнула тонкие золотые бровки, а Гермиона поиграла тонкими пальчиками на левой ладони. Блондинка перевела синие глаза на ладонь, мгновение рассматривала тонкое колечко из лунного серебра, а потом с радостным визгом бросилась на сестру. Эванс как-то неуловимо оказался не удел и просто стоял в шаге от обнимающихся девушек и любовался ими. И уже в который раз благодарил кого только мог, что ему настолько с ними повезло и нет нужды придумывать различные уловки, чтобы их как-то свести вместе, а не получить по морде за предложение «тройничка».       Счастливые возгласы и непонятные танцы на месте в исполнении двух сестер прекратились как-то слишком быстро, а Эванс вдруг обнаружил, что на него устремлены нереально синие красивые глаза Дианы, полные трепетного ожидания и нетерпения.       - Диана Элизабет Грейнджер, - мгновенно уловил, чего от него с таким нетерпением ждут, вынул из кармана заранее прихваченную с собой бархатную коробочку и раскрыл Эванс, - ты станешь моей женой?       Опуститься на колено, как он запоздало вспомнил какую-то сценку из мельком виденной по телевизору мыльной оперы, так любимой его теткой из того мира, он не успел - Диана его едва не оглушила счастливым криком.       - ДА-ДА-ДА! – девушка едва не подпрыгивала на одном месте, замерла, свела ладошки вместе и вытянулась в струнку, с любопытством, любовью и счастьем заглядывая в коробочку. При виде тонкого колечка из лунного серебра с россыпью небольших бриллиантов и вязью рун по ободку, похожего, но чуточку отличающегося от кольца сестры, Диана замолчала и с некоей робостью протянула левую ладошку. Эванс осторожно, поцеловав внутреннюю часть изящной ладони, одел ей колечко на тонкий пальчик.       Крики радости и обнимания между сестрами снова повторились, но Гарри надоело стоять в сторонке, словно он тут уже исполнил свою роль и может быть свободен, и он просто сгреб обеих в объятия, быстро нашел губы Дианы и запечатлел на них долгий поцелуй. Гермиона притихла, прижавшись к груди Эванса и счастливо любуясь их поцелуем, совершенно не ощущая себя лишней. На душе, в который раз за этот замечательный день стало тепло-тепло, так что не хотелось прерывать этот миг никогда, а просто стоять и смотреть, смотреть, а потом и перехватить инициативу, дав полюбоваться на их с Гарри поцелуй и ей.       - Так, молодые люди, вы вроде бы куда-то собирались, нет? – ироничный голос матери девушек вклинился в их стихийно образовавшийся счастливый мирок потоком теплой воды.       - Добрый день, Джейн. – не отпуская девушек из объятий с широкой счастливой улыбкой на лице, изобразил поклон Гарри, - Мы тут веселимся по весьма значительному поводу. – миссис Грейнджер выгнула вопросительно бровь и Эванс с удовольствием пояснил: - Я имел честь предложить вашим с Дэном замечательным дочерям выйти за меня замуж и они согласились.       - Хм, - Джейн весело фыркнула, - если мне память не изменяет, Гермиона и Диана дали свое согласие почти четыре месяца назад, или я ошибаюсь?       - Сейчас все по-взрослому, с кольцами, официальным обращением и все такое прочее. – ничуть не смутился Эванс, а Гермиона с Дианой с энтузиазмом закивали.       Женщина прищурилась, внимательно рассматривая счастливых дочерей, глаза цепко выцепили кольца на пальцах девушек, затем снова посмотрела на молодого человека, которого казалось, все, что не относится к счастливому моменту, не может поколебать в принципе.       - Тогда чего вы тут стоите?! – всплеснула она руками, втаскивая всех троих в дом и оглушительно крикнула: - Дэн! Наши дочери выходят замуж!       Наверху что-то с громким грохотом навернулось, послышался сдавленный мат, затем взъерошенный высокий мужчина, перепрыгивая сразу через три ступени, скатился вниз в холл. Глаза Грейнджера сверкали растерянностью, но он, увидев счастливые моськи своих девочек, отсутствие какого-нибудь загадочного алтаря, чаш с кровью, быстро сориентировался в ситуации. Пригладив волосы, Дэн подошел к Гарольду, не собиравшегося от себя далеко отпускать своих невест, пожал протянутую руку и вопросительно выгнул бровь, становясь невероятно похожим на свою жену.       - Я сделал девочкам предложение по всем правилам, они согласились, твое, Дэн, согласие у меня есть. – не стал медлить Эванс.       - Помолвка? – деловито уточнил мужчина.       - Предварительная. – согласился Гарольд, - У меня алтари еще не готовы, чтобы по всем правилам магическую помолвку заключить. Летом, если все пройдет без эксцессов.       - А вы это… - замялся дипломированный врач, но Эванс его прекрасно понял и отрицательно помотал головой.       - Стальная воля и ледяной душ. – уловив о чем идет речь, Гермиона припомнила гостиную и все, что там происходило и громко даже не захохотала, а банально заржала.       - Ты чего? – нахмурилась Диана, больно ткнув сестру острым локотком под ребра, Гермиона, потирая ушибленное место, что-то ей прошептала на ухо. Диана сначала округлила глаза, затем мечтательно закатила, предварительно стрельнув ими в сторону Эванса, после чего присоединилась в веселье к сестре.       - И что это значит? – нахмурился мужчина, рассматривая смущённых дочерей и невозмутимо возвышавшегося над ним на пару сантиметров Эванса. Некромант индифферентно пожал плечами и пояснил:       - Просто я сегодня проводил один ритуал, немного не рассчитал и полностью лишился всей одежды, а когда заявился домой, зная, что там никого не должно быть, столкнулся с Гермионой.       - Помнишь, я мантию решила занести, - пискнула Гермиона, - Гарри дома не было, а ключи были в мантии, ну, я и вошла, чтобы не ждать на улице или когда он к нам домой придет.       - Выкрутились. – хмыкнул Дэн, подмигнул Эвансу и хлопнул того по плечу. – Предлагаю это дело отпраздновать – не каждый день моим дочкам делают предложение!       - Если только мы все вместе отправимся к моим родителям, я Тори с Дафной обещал сегодня быть.       - Обещание ребенку – закон. – мужчина хлопнул в ладоши и, развернувшись к лестнице, откуда всего несколько минут назад сбежал, позвал с собой жену, - Джейн, пойдем, оденемся.       Миссис Грейнджер подмигнула дочерям и степенной походкой направилась вслед за своим мужем, а Гарри с неудовольствием выпустил из объятий Гермиону с Дианой, вызвал патронуса-ягуара, быстро надиктовал ему сообщение и отправил, затем огляделся по сторонам, и вопросительно посмотрев на Диану, спросил:       - Диана, у вас есть что-нибудь достаточно длинное, примерно футов четырнадцать – шестнадцать, порт-ключ наколдую, чтобы на машине несколько часов не ехать?       - Веревка подойдет?       - Вполне. – кивнул маг.       - Я сейчас!       Диана убежала, Гермиона расстегнула куртку, чтобы не вспотеть в тепле дома и заинтересованно покосилась в сторону доставшего из всполохов пламени волшебную палочку некроманта.       - Научишь?       - Обязательно, но только первый ты будешь делать под моим контролем и только после того, как я решу, что у тебя для его создания достаточно сил. – согласился некромант, Гермиона согласилась, прекрасно понимая, что это просто проявление заботы о ее безопасности и это было приятно.       - Совсем забыла! – воскликнула девушка, стоило только Диане прибежать с куском простой веревки в руках, - Ты так и не сказал с, почему вдруг начал представлять рядом с нами третью девушку. Гарри, почему?       Не отвлекаясь от процесса зачарования веревки в двусторонний порт-ключ, Эванс ответил:       - Магия выбрала Главу, и на меня свалился нежданно-негаданно еще один Род, Гриффиндор. Громкое имя, магия и магическое наследие с кучей обязательств без приложения в виде наследства, как, собственно, и все остальные Рода, что мне пришлось возглавить. И магии как таковой бы тоже не было, если бы я с собой с того мира ее не утащил. В общем, не радость и гордиться тут, кроме имени, нечем абсолютно, одни сплошные неприятности. – Эванс сокрушенно покачал головой и тяжко вздохнул, - Блин. Титул я еще не принял, но магия уже ощутимо давит, вот и представил, точнее, попытался третью девушку рядом с вами. – Гермиона с Дианой переглянулись между собой и снова пытливо уставились на некроманта, в руках которого под воздействием волшебной палочки светилась бледно-голубым светом веревка. Эванс замолчал, вплетая координаты перемещения, веревка ярко сверкнула, по холлу, где они расположились в ожидании четы Грейнджеров, прошелся легкий теплый ветерок и сразу потухла. Сунув веревку в карман и спрятав волшебную палочку, Эванс переключился на своих невест, в глазах которых сейчас не было ни грамма восторга от услышанной новости. И это было вполне прогнозируемая реакция.       - Не волнуйтесь, мне никто, кроме вас двоих не нужен, это были отстраненные размышления, которые ни к чему не привели.       - И все же? – подалась вперед Гермиона, Диана сузила глаза.       - Я сам не ожидал, что на меня в очередной раз свалится головная боль в виде еще одного пусть древнего и именитого, но «пустого» Рода вот и рассматривал проблему, точнее способы эту проблему решить под разными углами. И об еще одной жене размышлял скорее умозрительно, чем реально и идея мне не нравится, с какой стороны ни посмотри. Как обойти требование Родовой Магии пока только примерно представляю, но мне потребуется ваша, Мио, Диана, помощь и помощь моих дочерей. – девушки расслабились и начали улыбаться, - И да, пахать вы обе будете - будь здоров, я у своего управляющего закажу пару амулетов, которые не дадут перенапрягать магическое ядро, но будет вытягивать из вас магию постоянно, сталкивая на грань магического истощения. Так магическое ядро развивается быстро, но гармонично и без перегибов, такими амулетами всех потомственных магов с достаточно старой историей и нормальным счетом в банке после пятнадцати лет снабжают. Раньше нельзя.       Гермиона несколько секунд переваривала информацию и уточнила:       - Но ведь так не будет развиваться резерв, так?       - Резерв – мелочь, развитие магического ядра позволит повысить восстановление магии и ее плотность, а резерв уже сам, после освобождения от амулета возрастет самостоятельно, точнее его увеличит внутреннее давление магии. Опасности в этом нет, я сам нечто подобное проходил в свое время, правда, без амулета – его тогда негде было достать, пришлось обходиться ритуалами.       - Значит, чем мы сильнее, тем больше шансов обойти требование Родовой магии на то, и чтобы тебе не брать в жены третью жену, так? – вклинилась уже Диана.       - Да, дорогая, именно так. По Роду Эванс мне никого брать в жены не нужно, у меня есть Тори с Дафной, так что тут все ровно, а вот Певерелл, Гриффиндор и Слизерин требуют.       - Ладно, потом поговорим. – услышала спускающихся со второго этажа родителей Гермиона.       - Мы готовы, можем отправляться. – возвестил Дэн.       Гарри быстро объяснил, что такое порт-ключ, попросил всех взяться за веревку и сразу после команды «Портус», все пятеро исчезли в голубоватой вспышке сработавшего портала. Дом Грейнджеров опустел, а родительский особняк очень быстро наполнился гостями и родней, чтобы отметить помолвку, пусть пока и не магическую.