Обман духа

      Стайлз не знал, что ему делать. Мысли путались в голове, бились о стены его разума. Он был не в силах прекратить поток этих мыслей. Он много думает. Слишком много. Ты им не нужен, Стайлз. Ты обуза. Никто не любит тащить на себе груз, который тянет на дно. — Замолчи! Я небесполезен! Никогда не был бесполезным! Я помогал тем, чем мог! Помогал, слышишь? Тем, чем мог, помогал, и сколько мог. Успокаиваешь себя этой ложью? Тебе от неё легче?       Голова разрывалась от мыслей, которые вились, словно змеи в гнезде. Они стали заманивать Стайлза. Он поддался им — сдался, устав вести одностороннюю борьбу с самим собой.       Он увидел Скотта, яростно смотрящего ему прямо в глаза, Скотта, готового разорвать его на части за секунду. — Скотт, тише, — шепчет Стайлз, делая осторожные шаги назад. Врезавшись в металлические прутья, Стилински понял, что бежать больше некуда. Он в ловушке. — Скотт, что ты делаешь? Это же я — Стайлз!       Глаза, отливающие красным цветом альфы, налились кровью. Зрачков не видно. Перед Стайлзом был не Скотт МакКолл, а зверь, не помнящий своего лучшего друга, не чувствующий жалости и сочувствия и не останавливающийся убийца, в крови которого инстинкт хищника.       Острые когти вонзились в шею Стайлза. Хлынула кровь, и он упал обессиленным, умирающим. Что я тебе говорил, Стайлз? Ты никому ненужный мешок с костями. Твой друг — тебе не друг, а враг.       Картинка резко сменилась другой, бледнолицый был в лофте. В лофте Дерека — его Дерека.       Стайлз лежал на кровати любовника. Тело била сильная дрожь, которую парень не мог унять. Сердце бешено колотилось о грудную клетку. Дышать было трудно.       Это было сном. Издевательской иллюзией Ногицунэ. Стайлз знал, что Скотт — его лучший друг, никогда не нападёт на него. — Стайлз, зачем ты пришёл? Я же сказал, что между нами всё конечно. Между нами ничего и не было, ясно?! Это была игра. А ты был пешкой в ней.       Глаза, наполненные злостью и ненавистью обращены на Стилински. Губы скривились в неузнаваемую тонкую линию.       Стайлз остолбенел. Этого не может быть. Прикосновения, поцелуи и засосы на шее и теле — это не может быть игрой. Просто не может. — Дерек, это не так, я знаю. — Ты ничего не знаешь, Стайлз, — на красивом лице оборотня появилась пугающая улыбка, похожая на оскал. — То, что я сказал является правдой.       Невероятная боль пронзила сердце. Наконечник стрелы застрял глубоко в груди, причиняя невыносимые страдания. — Уходи, Стайлз. Уходи или будет по-другому: больнее, чем сейчас, — его голос резко изменился, стал грубым — чужим.       Стайлз сглотнул и почувствовал неприятную сухость в горле. Это не может быть правдой. Это сон. Плохой сон, который не может быть явью. Это не его Дерек, он бы так не поступил.       Это обман, иллюзия, придуманная, чтобы запутать его, ослабить, убрать с дороги. Это проделки злого духа внутри него. Точно, так и есть. Он заснул и оказался в ловушке у собственного разума. — Проснись, Стайлз, проснись! Стайлз, проснись! Это сон, плохой сон. Ну же! Даже любимые причиняют тебе боль, Стайлз. — Заткнись! Это неправда! Уверен? Голос в голове издевался над ним, становясь похожим на змею — шипящим. — Проснись, Стайлз! Давай же!       Пелена рассеивается, и парень в ужасе вскакивает с постели. Его глаза устилают слёзы. — Тише, Стайлз, тише. Это сон, плохой сон, Стайлз. Дыши, главное дыши.       Крепкие руки обнимают худое тело, не давая причинить себе боль. — Я заснул, и он завладел мной. — Вовсе нет, Стайлз. Ты же сейчас со мной, а не он. Ты победил его, Стайлз, в который раз. Ты справляешься с ним, усмиряя его в себе, не давая перейти черту.       Стайлз сглотнул, положил голову на сильное плечо и беззвучно заплакал. — Он всё ещё в тебе, но его попытка — снова завладеть тобой — не увенчалась успехом. Ты сильнее его.       Горячее дыхание обожгло шею юноши. Мягкие губы нежно коснулись кожи. — Всё хорошо, милый. Ты здесь, со мной. — Дерек, ты же не бросишь меня? Не оставишь одного? — Ни за что, Стайлз. Ни за что и никогда, понятно?       Глаза сияли синим и пристально наблюдали за парнем. — То, что он тебе показывает — неправда. Потому что я люблю тебя, Стайлз. Люблю всем своим телом, сердцем и душой, если она у меня осталась. — Осталась, — упрямо заявил Стилински, прижимаясь к оборотню. — Она есть, Дерек, я это знаю. И я люблю тебя. Сильнее, чем ты можешь себе представить. — Тогда не говори глупости, хорошо? Оставлять тебя одного я не стану. Вместе мы сильнее. Мы справимся и подчиним духа. — Если он это не сделает первым. — Стайлз. — Прости, мысли вслух.       Губы оборотня накрыли губы худощавого и бледнолицего парня. Поцелуй получился требовательным. — Не смей сдаваться, Стайлз.       Прижавшись к Дереку, Стайлз успокоился.       Он положил свою голову на тёплую грудь бывшего альфы. — Поспи, Стайлз. — Он… — Я верю в тебя, дорогой. Ты справишься. — Дерек. — Стайлз. — Дерек. — Стайлз. — Дерек! — Стайлз, всё хорошо. — Мне страшно.       Дерек нашёл губы Стайлза, и накрыл их своими, вовлекая в страстный поцелуй. — Ничего не бойся, милый, я с тобой, — сказал оборотень, отстранившись от губ любимого, погрузившегося в беспокойный сон.