Серый, или Вперёд в прошлое

      Павел задумчиво рассматривал Марата Донатыча, верней то, что когда-то им было. Избитое, окровавленное и жалобно скулящее существо было мало похоже на лощёного и самоуверенного главврача N-ской больницы №17.       — Не виноват я, Павел Сергеевич, подставили меня! Я даже знаю кто! Не знаю как, но это сделали эти поганцы Алексей и Сергей! Я просто знаю это! Поверьте! Я всё отдам, верой и правдой служить буду, только не убивайте!       — Ну как так, Марат Донатыч? Срал да упал, толкнул, наверно, кто-то! — Павел недобро усмехнулся. — Не знаю, зачем ты всё на пацанов сваливаешь, но и голос твой Вячеслав Ярославович узнал, и воняло, говорит, от твоего Вовчика именно Вовчиком, — он засмеялся удачной шутке, — да и отпечатки на заднице у него тоже твои, и хрень, что ему вкололи, только в твоей богадельне используют… И деньги тебе срочно нужны были, и боялся ты, что за твоего игрока тебя на счётчик поставят… А жить… Стоит ли тебе теперь жить? Сам подумай! Как и твоему Вовчику… Вячеслав-то Ярославич совсем плох… — Павел сокрушенно покачал головой; на губах змеилась недобрая усмешка. — Угробил, ты, Марат, нашего отца родного и деньги спёр. Где остатки-то? А?       Марат Донатыч закрыл глаза. Вот и всё… По щекам беспрерывно текли слёзы, но он их даже не чувствовал.       Павел прошёл к себе в кабинет. Там его уже ждал заместитель, расторопный и смышлёный парнишка из бывших ментов. На короткий вопросительный взгляд начальника он покачал головой:       — Не было у них денег. Ни с собой, ни в квартире. Наши там пошерстили, пока по-тихому, чтобы парни не заметили. Наговаривает Маратка на пацанов, как есть наговаривает. Да и засветились они в номере у Умника, всю ночь виски хлестали. Умник и рыжий пацан в зюзю наклюкались, а блондин — ничего, крепкий.       Павел Сергеевич задумчиво глянул в темнеющее окно и кивнул своим мыслям.       — А прибрать всё же надо… Так спокойнее будет.       Заместитель молча поднялся, наклонил голову и так же молча вышел.

***

      Парни были довольны: всё складывалось как нельзя лучше. Елена Петровна обещала сегодня вечером отдать документы Алекса. Серый решил идти один. Алекс неожиданно легко согласился остаться дома. Почему-то киборгу это не очень понравилось. Рыжий Казанова помялся и рассказал, что, пока Серый был на турнире, Алекс познакомился в гостинице с девушкой Катей, горничной… Со всеми вытекающими последствиями. И так как друзья собирались рано утром «отчалить», то он бы хотел с Катей попрощаться сегодня.       Серый усмехнулся:       — И её не смутило, что ты вроде как гей?       Алекс поднял вверх палец и с важным видом изрёк:       — Любая женщина мечтает сделать из гея натурала, типа он увидал её и понял, что раньше просто не встретил свой идеал, свою единственную любовь! Вот!       Алекс не выдержал и засмеялся.       Серый дал ему лёгкий подзатыльник.       — Поменьше пафоса, герой-любовник. Сиди дома, а то брома в чай налью. Не понимаешь, что нельзя пока тебе светиться? Макс, может, и сгущает краски, но в чём-то он и прав. Осторожность лишней не бывает.       Серый на всякий случай запер Алекса в квартире. Ал сердито посопел и надулся как мышь на крупу, но ничего страшного — переживёт. Серый ещё раз пригрозил ему брома в чай налить и спокойно ушёл, размышляя о том, что поговорки у людей всё же очень странные. Забавно про мышь говорится, но совсем непонятно — чего на крупу дуться-то?       Кабинет главврача остался прежним, но в то же время неуловимо изменился. А для Серого — даже очень очевидно. Марат Донатыч был педант и аккуратист. Сейчас же на дорогом столе стояла чашка с недопитым чаем, а рядом на столешнице виднелись следы, указывающие, что чашка эта — далеко не первая. Тут же валялись скомканные фантики от конфет и крошки печенья. Из-под кожаного дивана виднелись стоптанные домашние тапки, а сам диван был застелен пледом с огромным тигром среди ярко-зелёной поросли неизвестной то ли травы, то ли кустарника. Да и пахло тут сейчас по-другому. Дешёвым кофе и пирожками с капустой. И это всего за двое суток…       Елена Петровна встретила Серого спокойно, словно ждала его. А может, и ждала. История «двух ненормальных голубков» совсем недавно была на слуху у всей больницы. Это сейчас её затмила пропажа в неизвестном направлении главврача и одного из санитаров. И что Киборг захочет смыться под шумок со своим рыжим любовником — дело довольно предсказуемое.       Наверно, поэтому Серому, на его счастье, и объяснять ничего не пришлось. Потому что взяток он давать не умел и от сомнений, как это сделать правильно, чуть несколько раз с полдороги не вернулся за Алексом.       Но всё оказалось довольно просто. Охранник предупредил ВРИО главного врача о прибытии Киборга. Так что когда Серый зашёл в кабинет, то у Елены Петровны на столе уже лежала выписка для Алекса и его слегка потрёпанный паспорт. Серый неловко достал из кармана чуть помятый конверт, который самым непостижимым образом вдруг оказался в руках у Елены Петровны. Содержимое конвертика тут же пропальпировали и удовлетворённо улыбнулись. Серый немного удивился такой прыти, но благоразумно промолчал, только сгрёб со стола приготовленные для него документы. Но уйти сразу всё равно не получилось.       Елена Петровна довольно странно улыбнулась, зачем-то подмигнула Серому густо накрашенным глазом и заговорщицки прошепелявила:       — Серёженька, надо это дело спрыснуть! На удачу.       Серый недоумевал. Во-первых, нарушениями дикции Елена Петровна раньше не страдала, во-вторых, не наносила на лицо столько косметики. Вон, даже на щеках кусочки осыпавшейся с ресниц туши прилипли. И духами воняло так одуряюще, что у киборга даже защипало в носу, пришлось включать фильтры. Ну а в-третьих, что и чем собралась спрыскивать Елена Петровна — он так и не сообразил. Но Серый поступил так, как всегда поступал в непонятных для него ситуациях.       Чуть улыбнулся самыми уголками губ и задумчиво уставился в глаза человеку. Елене Петровне его реакция понравилась, она хихикнула и достала из сейфа бутылку коньяка и коробку шоколадных конфет.       — Сосуды расширяет! — провозгласила Елена Петровна, ставя угощение на стол.       Серый не знал, что делать. У женщины явно нарушился гормональный фон, в крови бурлили эстроген и адреналин. Она то и дело облизывала губы и шумно дышала. Честно говоря, Серый непременно бы сбежал, но побоялся, что нарушит опять какой-нибудь неизвестный ему ритуал, и рассерженная женщина вызовет охрану. А привлекать к себе внимание — совсем не ко времени. Он неуверенно присел на стул и взял наполненный янтарной жидкостью стакан.       Елена Петровна опять подмигнула и торжественно объявила:       — До дна!       После третьей порции, которая была «за любовь» и пилась непременно левой рукой, Елене Петровне захотелось объяснить Серому, что гомосексуализм — это психическое заболевание, но она не верит в медикаментозное решение проблемы, она приверженец старой школы: лечить его надо холодным душем и обёртыванием. Елена Петровна настолько увлеклась изложением свой методики, что в пылу разговора несколько раз сама себе наливала коньяк и опрокидывала в рот, даже не смягчая действие алкоголя шоколадом. Правда, к концу пламенной речи язык уже плохо её слушался. Но она упорно рассказывала Серому о собственной гениальной идее и уговаривала его пройти курс лечения под её чутким руководством.       Серый тоскливо глянул на полупустую бутылку, вздохнул и решил, что можно, наверное, уже уйти.       Елена Петровна его вздох расценила неверно. Она опять плеснула коньяка в оба стакана, один придвинула Серому, а другой крепко ухватила сама. Потом наклонилась к самому лицу киборга, обдала его коньячными парами и прошептала странным придушенным голосом:       — Это всё потому, Серёженька, что не попалась тебе опытная и ласковая женщина!       В следующее мгновение Елена Петровна потеряла равновесие и неловко свалилась со стула. Серый тяжело вздохнул, поднял её с пола, уложил на диван и укрыл пледом с тигром.       Когда Серый уже вышел за дверь, из комнаты донёсся сдавленный вскрик:       — Серёженька, мальчик мой, иди ко мне!..       Молодой тонкий ледок вкусно похрустывал под ботинками. Начались первые заморозки, воздух был свеж и упоителен. Или это чувство близкой свободы кружило голову? Серый стащил шапку с головы и подставил лицо мелким пылинкам снега. Хотелось смеяться и бежать бегом. Он огляделся по сторонам: людей вокруг не наблюдалось. Ловко подпрыгнув, Серый сорвал сосульку с блёкло светящего фонаря и мягко спружинил на прихваченную морозом землю.       Он шёл, изредка переходя на бег, откусывал от ледышки, которая забавно разлеталась на зубах на колкие кусочки. На душе был покой и эйфория. Даже программа затихла, не предлагая привести гормональный фон в норму, сочтя, видимо, что небольшой избыток дофамина не повредит её носителю.       До их посёлка оставалось не более километра, когда морозную ночь разорвал инородный и очень странный звук. Серый замер и напрягся — этот звук он не спутал бы ни с чем. В той стороне, где был их дом, полыхнуло и бабахнуло. Зарево от огромного костра закрыло собой полнеба.       Серый рванул вперёд с максимальной скоростью, не думая о том, что его кто-то может увидеть; в голове было гулко и пусто. Процессор бойко выдавал информацию о характере, силе и эпицентре взрыва. По всему выходило, что взрыв произошёл в их доме. Серый малодушно запросил погрешность расчётов — вдруг это в радиусе сотни или хотя бы десятка метров? Программа неумолимо доложила, что погрешность не более двух-трёх метров.       Он не добежал до их жилища всего один квартал. Остановился в тени какой-то трёхэтажки. Полыхал их дом. Мысли судорожно метались по почти пустой голове, больно ударяясь о черепную коробку. Алекс… Там ведь второй этаж… Пытался ли он выбраться? Где он? Мимо пробежали какие-то люди в форме, пронеслось несколько пожарных машин и автомобилей скорой помощи. Серый решил подобраться ближе. На безопасном расстоянии от пожарища стояло несколько полицейских, среди них был бледный Макс. Он молча, со сжатыми губами смотрел на огонь. Кто-то попытался похлопать его по плечу, что-то спросить. Макс дёрнулся и отошёл от общей группы людей.       — Не трогай его, — один из полицейских, Серый видел его раньше, негромко сказал другому, — у него приятель жил в той квартире, что взрывом напрочь разнесло. Там и тел-то не найти теперь. Их там двое жило. Молодые совсем парнишки. А дом-то ещё по осени почти весь расселили, только они и жили, да бомжи ещё в подвале. Некоторые из них даже выжили… А парням не повезло…       Мимо киборга пробежали какие-то люди, он тихо отступил в густую тень. Постоял насколько секунд, прижимаясь затылком к неровной холодной стене какого-то здания. Вдруг почувствовав, что по сжатым в кулак пальцам медленно стекает вода, Серый раскрыл ладонь и недоумённо уставился на неё — оттуда упало ещё несколько капель и остаток несгрызенной до конца сосульки. Повышен уровень кортизола, пролактина и адреналина. Привести гормональный фон в норму. Да/Нет?       Серый смахнул сообщения программы. Потом, всё потом. Сейчас надо уйти отсюда. Куда? Зачем? Алекса больше нет, только в груди тяжело ворочается уснувшая боль.       Он дошёл до заброшенного парка, опустился на заснеженную лавочку. Под ногой опять хрупнул лёд.       Почему он не вернулся за ним? Он же хотел… Зачем сидел с этой женщиной? Интересно было наблюдать человеческие реакции? Серый скрипнул зубами: ну вот, теперь и наблюдай! Хрен тебе, а не регуляцию гормонального фона!       Через секунду все мысли вытеснила волна нереальной боли, скручивающей все внутренности в тугой узел, стало тяжело дышать, перед глазами запрыгали чёрные точки и красные надписи программы. Серый упал на колени. Из горла вырвался дикий, звериный стон или рык. Требуется экстренная регуляция гормонального фона! Превышение уровня стресса критическое!       Система, не слушая носителя, бросила все силы на нормализацию состояния. Мысли чуть-чуть прояснились, вернулись зрение и слух, и Серый смог почти адекватно оценивать обстановку.       Вдруг острый слух киборга уловил в кустах какой-то непонятный шорох. DEX-6 скривил губы в злой усмешке: кто бы там ни был, ему не позавидуешь. Раз нет Алекса, то и остальным жить незачем.       В кустах опять хрустнуло.       Так, это явно человек. Ну, тем лучше!       Несколько упругих прыжков — и Серый прижал к земле пойманную добычу.       Кулак Серый смог остановить за долю секунды до удара. Узнавание пришло вместе с отчётом системы: Охраняемый объект Алекс, занесён в базу под идентификационным кодом «друг».       — Серёга?! Это ты?! А я уж думал, зверь какой-то. Слышал, выл кто-то только что, страшно так!       — Зверь… — проворчал Серый, вставая с земли и одним рывком поднимая следом Алекса. Поморщился и потёр плечо — рука невыносимо ныла от потянутой мышцы. — Сам-то ты как здесь оказался?       Откат от стресса был почти так же мучителен, как и сам стресс. От слабости чуть подрагивали колени, программа методично восстанавливала разорванные волокна мышц и приводила в порядок нервную систему. Адреналин схлынул, оставив после себя лёгкую звенящую пустоту, которую тут же заполнила слегка болезненная радость. Радость и облегчение… Серый на секунду прижал к себе Алекса и тут же отпустил. Того заметно потряхивало, он спешил всё рассказать другу, захлебываясь словами, сумбурными и быстрыми.       — Да понимаешь, Серый, я с Катей договорился в кафе встретиться. Ты меня, конечно, запер, но там же всего второй этаж, ну я и вылез, пришёл на место, ждал часа два, а она не пришла. Возвращаюсь, а как домой зайти — не знаю. Вылезти-то я вылез, а обратно — я ж не киборг, по отвесной стене карабкаться! Вот и ждал здесь, сначала на лавочке посидел, потом по дорожкам походил, снова посидел, опять ходить стал, потом бегать, прыгать. Думал, насмерть замёрзну. Пошёл к дому, вдруг вижу — машина подъехала с выключенными фарами, из неё люди какие-то вышли. Ну, я спрятался. Потом взрыв, пожар. Машина уехала. Я бежать… Очнулся тут, в парке. А тут зверюга какая-то завыла, страшно так. Думал — всё, конец… А это ты, оказывается!       Алекс был явно не в себе. Плюс — переохлаждение организма. Пока не критичное, но всё же… Следовало привести его в чувство и смываться отсюда как можно быстрее. Серый слегка, очень аккуратно встряхнул друга за плечи.       — Успокойся, Ал, всё уже нормально, мы оба живы. Всё даже к лучшему — все будут думать, что мы оба погибли.       Алекс глубоко вздохнул. Присел на лавочку. То ли от холода, то ли от пережитого стресса его била крупная дрожь.       Он жалобно вздохнул и пробормотал сквозь зубы:       — Замёрз, есть охота, я же в кафе не ел. Экономил, надеялся — Катя придёт. Надо же девушке хоть пирожное купить!       Серый облегчённо перевёл дыхание: Алекс пытается шутить — это хорошо! А что голодный — это плохо! Нельзя ни на минуту одного оставить.       — Так ты голодный? Можно в круглосуточный заскочить, но там камеры… — Серый начал говорить, но вдруг замолчал и, неожиданно даже для самого себя, порывисто сжал Алекса в объятиях. — Но как же я рад, Ал, что именно сегодня у тебя был острый приступ гормонального взрыва.       На улице ещё больше похолодало. Даже Серого мороз, пусть и не слишком сильный, уже не бодрил. Серый поднялся с лавочки, подал другу руку, помог встать на ноги. Алекс попрыгал на месте, пытаясь согреться, потом поднял на него глаза:       — Ты прав, пусть все думают, что мы не выжили, только Максу потом сообщим. Как только выбираться? Карту бы. Хотя бы города.       Серый гордо улыбнулся и постучал себя по лбу:       — Карта есть, даже не только города. Я ещё тогда, в лесу, себе сголографировал.       Алекс тоже улыбнулся посиневшими губами:       — Это хорошо. Прикинь, как нам из города выбраться. Лучше какими-нибудь лесными дорогами выйти на трассу, там переночуем в какой-нибудь придорожной гостинице-мотеле.       Серый с гордостью посмотрел на друга: всё-таки Алекс почти киборг, ориентируется быстро, решения принимает здравые, ну, почти всегда, когда у него система регуляции гормонов не барахлит. Одно по-настоящему плохо: хрупкий, как любой человек. Температуру тела сам поднять не может, с высокой скоростью передвигаться не умеет, да и выдыхается быстро. На Зое Алекс бы точно долго не протянул.       Алекс оглушительно чихнул, чем отвлёк киборга от размышлений. Серый тряхнул головой: нет, этот стресс ему даром не прошёл, чего-то он сноровку начал терять и бдительность. Хватит думать всякие человеческие мысли, надо двигаться прочь из города.       Серый прикинул маршрут. Так, чтобы было наиболее оптимально по нескольким показателям: не засветиться на камерах, не нарваться на полицию, наиболее короткий и уже потом — проходимый. В конце концов, что там в Алексе весу-то? Он ещё не набрал норму после больницы — килограмм семьдесят-восемьдесят? Вместе с ботинками.       Серый быстро окинул Ала взглядом. Да, пожалуй, не больше семидесяти пяти в нём и было.       По прикидкам Серого выходило, что им надо пройти не меньше двадцати километров, сначала по городу, затем просёлочными дорогами, и самый трудный отрезок пути — лесной грунтовой дорогой. Даже неизвестно, в каком она состоянии, может, разбита вся тяжёлой лесовозной техникой. Выйти они должны были к придорожному кафе, на втором этаже которого сдавались комнаты.       Серый быстро просканировал Алекса и заключил, что дело не очень хорошо и надо бы поднять ему как-нибудь температуру тела. Хотя бы физическими упражнениями. Отжиматься нерационально, а вот бег — самое то.       — Алекс, мы сейчас немного пробежимся, а когда ты согреешься, я понесу тебя, — Серый был вновь деловит и собран.       Алекс сердито засопел и проворчал:       — Ты — меня? С чего бы это? Я что, фиалка трепетная, что ли? Сам дойду.       Серый ухмыльнулся и сдёрнул Ала с лавочки. Долго бежать не получилось, уже через сто метров Алекс начал задыхаться, но зато перестал стучать зубами. А ещё через пять километров безропотно запрыгнул Серому на закорки. Правда, периодически слезал и шёл пешком, «чтобы не замёрзнуть». Это отнимало время, но берегло самолюбие Алекса.       Часам к трём ночи они добрались до «Мотеля». По счастью, кухня здесь работала круглосуточно, поэтому горячий ужин им был обеспечен, даже не слишком плохого качества, на порядок лучше больничного.       Люди менялись в «Мотеле» часто, и никто не обращал на двух долговязых парней внимания. Друзья решили отдохнуть ещё немного и на следующее уже утро рвануть с какой-нибудь фурой подальше отсюда.       Ранним утром следующего дня, ещё затемно, двое высоких молодых людей сели в большегрузную машину и скрылись в неизвестном направлении…       На берегу местного водохранилища несколько дней спустя были найдены два обезображенных мужских трупа. В них с трудом удалось опознать недавно пропавших главврача Психоневрологической больницы №17 и санитара, работавшего там же. Уголовное дело было очень быстро закрыто и передано в архив.       Вячеслав Ярославович так и не оправился после похищения и тихо умер в лучшей клинике N-ска.       Максим пил неделю… Дня через три после выхода из запоя ему кто-то позвонил с незнакомого номера. Полицейский после звонка немного повеселел и даже изредка насвистывал какую-то песенку.       Дядя Дима и тётя Мария заказали молебен за упокой «невинно убиенного раба божьего Алексея» в Храме Спаса на крови.