История о том, как хулиган влюбился в гриффиндорскую заучку.

POV Фред.       Сегодня выходной, но мой план проспать до обеда успешно обломила прилетевшая в семь часиков утречка сова. Я лениво поднялся с кровати и, забрав письмо, плюхнулся обратно. О, маман пишет.       После прочтения письма спать мне хотелось меньше всего, больше всего я хотел увидеть Герми, наорать на неё за то, что так рисковала, и обнять эту дуру. И насрать, что она вроде-как меня ненавидит. Но сейчас это бессмысленно, так как она без сознания. Поэтому можно наорать на Поттера. Как я мог доверить ему младших братишку с сестрёнкой и любимую девушку? Так, ладно, надо срочно будить Джорджа и валить в Хогвартс.       Я поскакал в спальню брата, попутно натягивая джинсы. – Джордж, вставай, мы едем в Хогвартс! – заорал я, распахивая дверь в спальню близнеца. – И зачем мы тогда оттуда сбегали? – не совсем проснувшись, спросил Джо. – Наша золотая троица вместе с Невиллом, Луной и Джинни вломились ночью в Министерство, подрались с Пожирателями и сейчас валяются в больничном крыле! – выпалил я, стаскивая это сонное тело с кровати.       После моих слов он моментально проснулся и тоже стал собираться со скоростью снитча.       Через полчаса мы уже летали по всему Ночному рыцарю, а ещё минут через пять уже были у парадных дверей Хогвартса. Да, всё-таки люблю это место. Но сейчас не об этом. Как можно быстрее добрались до больничного крыла, где уже были мама с папой.       Малыш Ронни валялся на кровати и что-то нечленораздельно бормотал, мама держала его руку, поглаживая, её глаза были красными от недавних слёз, рядом стоял папа. На соседней кровати лежала моя любимая сестрёнка, она была в сознании, что уже радует, лишь повязка на руке и капельки пота, проступившие на лбу от высокой температуры, свидетельствуют о том, что чувствует она себя не очень. Рядом с ней сидел Блейз и что-то тихо говорил, а она слегка улыбалась. Ладно, Забини, живи пока. На соседней кровати сидел Невилл, на вид, с ним всё было хорошо. Напротив кровати Джиневры лежала Герми. Мерлин, какая она бледная! Рядом сидел Поттер, положив голову рядом с её плечом на кровать, с другой стороны сидела Луна, тихо напевая что-то себе под нос.       Как только мы с Джорджем вошли в палату, все, кроме Поттера повернулись в нашу сторону. – Мерлин, что вообще произошло?! – ужаснулся Джо, в то время, как я не мог и слова из себя выдавить. – Ну, я сломал нос, но его уже вправили, Рональда ужалили какие-то экспериментальные мозги, Джинни неудачно упала, пока бежала по ступенькам амфитеатра, Луну тогда просто оглушили и она ненадолго потеряла сознание, Гермиону Долохов каким-то заклятием вырубил, а Гарри дальше сражался с Пожирателями, потом и члены Ордена подоспели...       Спасибо Невиллу за краткий и содержательный рассказ. – И как долго ещё Ронни пробудет в таком бреду? – спросил я, обнимая маму, в то время как Джо ускакал к Луне. – Мадам Помфри сказала, что не знает, когда он придёт в себя, но делает всё возможное, – вздохнула мама. – Понятно. Джинн, ты как? – Всё о'кей, только температура немного выше, чем надо, но её уже сбивают, – улыбнулась сестрёнка и продолжила болтать с Блейзом.       Я встал и подошёл к кровати Герми, пододвигая табурет и садясь рядом с Гарри. – Поттер... – Я пытался их отговорить, честно!       В его глазах было столько страха, смешанного с виной и отчаянием, что я решил не орать на него. Да и потом, вряд ли это улучшит состояние совушки. Я просто сложил руки на краю кровати и положил на них голову, наблюдая за тем, как почти незаметно вздымается и опускается её грудь при дыхании. А никто, кажется и не удивился, ну, кроме Блейза, все давно уже обо всём догадались. Да я особо и не скрывал... – Что мадам Помфри говорит? – тихо спросил я у Гарри. – Что если в течении недели ей не станет лучше, нужно будет показать её врачам святого Мунго, – так же тихо ответил Гарри.       Джордж с Луной уже убежали прогуливаться по Хогвартсу. Ну ладно, пускай хоть они хорошо проведут время. В крыло забежал знакомый чёрный пёс, только в этот раз он хромал на одну лапу. Да, Бродяге тоже досталось. – Привет, Сириус, – попытался улыбнуться я, потрепав пса по макушке.       Обычно, он этого не любит, но в этот раз был не против. Сириус принял свой нормальный (человеческий) вид и с грустной ухмылкой сказал: – И тебе привет, жертва лохматого чудовища.       Я не смог не улыбнуться в ответ. – А брат твой где? Или ты один? – Он с Луной побежал по углам целоваться, – с усмешкой ответил я. – Понятно. Как Гермиона? – спросил он уже у Гарри. – Мадам Помфри говорит, что если в течении недели ей не станет лучше, придётся отправлять в Мунго. Ты, кстати, что с Кикимером сделал? – Да ему что ни делай, всё по барабану, я даже не пытался. – Так, а теперь объясните, нахрена вы попёрлись в Министерство, и причём тут этот любитель грязного белья Блэков? – спросил я.       До обеда выслушивал их рассказ. Мой мозг перегружен. За весь день я так и не отошёл от её кровати. Пожалуй, последний раз я так переживал за жизнь дорогого мне человека, когда папу покусала змея. Вечером Джордж решил меня накормить (вспомнил, что у него тут близнец, вообще-то, страдает!) и принёс мне пару бутербродов с салатом, сыром, помидорками, курочкой и кетчупом. Вот говнюк, подлизался! Ладно, прощаю его за то, что забыл на сегодня о моём существовании. Когда я поел, мне захотелось спать. Мадам Помфри уже готова была меня за шкирку из палаты выкидывать, но Сириус ей что-то зашептал на ухо, она заулыбалась и даже разрешила мне поспать на соседней кровати. Мерлин, Блэк, какой магией ты владеешь?! Я тоже так хочу. Джордж же решил пересидеть в спальне семикурсников Гриффиндора.       Вот так и началось моё недельное проживание в больничной палате.

***

POV Гермиона.       А, фак, что с моей головой? Какой идиот долбанул по ней кирпичом? Так, ладно, сколько я спала? Мерлин, а что если прошло уже сто пятьдесят лет, произошла ядерная катастрофа, и все люди превратились в зомбаков?! Аа, от этих мыслей голова сильнее болит. Так, ладно, прежде чем строить подобные предположения, нужно хотя бы глаза открыть. А, может, не надо? Нам и так неплохо, а веки такие тяжёлыееееееее... Так, Грейнджер, намотай сопли на кулак, собери туда же свою силу воли и открой, наконец, глаза.       Я приоткрыла глаза и чуть не ослепла от яркого света, поэтому сразу же зажмурилась. Через пару секунд я снова открыла глаза и стала моргать, пока не привыкла к свету. До моего уставшего и болевшего мозга стало медленно доходить, что я в больничном крыле. Это уже радует, хорошо, хоть не в подвале каких-нибудь больных маньяков. Да блин, откуда у меня эти мысли? Сначала зомбаки, теперь маньяки...       Также я заметила, что у меня пересохло в горле, и я ужасно хочу пить. А ещё, рядом, положив голову на край кровати, посапывает кто-то очень рыжий. Так, это определённо Фред, так как больше это быть никто не может. Больше никого не было. – Уизлииии, – прохрипела я.       Фред сразу же проснулся, резко вскинув голову. – Герм, ты очнулась! – Да, и уже жалею об этом. Спать было безболезненней, – сказала я и поморщилась, чувствуя, как жжёт кожу в области грудной клетки. – Будь ёжиком, налей воды.       Он улыбнулся и, налив мне в стакан воды из графина, помог привстать на кровати. После воды я чувствовала себя чуточку легче, Фред ушёл звать мадам Помфри. Она сказала, чтобы он наконец-то пошёл поел и заперла дверь, сказав, что мне нужен полный покой и медицинский осмотр. – Ну, как Вы себя чувствуете, мисс Грейнджер? – спросила медсестра, подходя к кровати с какими-то баночками, мазями, пилюльками и т.д. – Как будто на меня наступил Хагрид, – я попыталась привстать, но со стоном снова рухнула на кровать. – Два раза. – Так, ладно, милочка. Смотрите, все раны я убрала, сейчас выпейте вот это зелье и боль пройдёт, – сказала женщина, протягивая мне флакон с голубоватой жидкостью.       Я осушила флакончик одним глотком, и боль постепенно начала уходить, кроме той, которая осталась после того пурпурного языка пламени, на груди. – А сколько я в отключке была? – спросила я, когда боль уже почти не чувствовалась. – Неделю. – А Фред тут давно?       Она хитро улыбнулась и ответила: – Неделю. – И что, он всё это время здесь сидел? – шокированно спросила я. – Ну, если только в туалет ходил, и в душ, – ответила мадам Помфри. – О-фи-геть, – только и смогла выдавить я, плюхнувшись на подушку. – Ну, в общем-то, да, – сказала она. – Снимите рубаху, мне нужно след от раны намазать.       Я, жутко смущаясь, стянула ночную рубаху. Царапина была огромная, чуть ниже ключиц и, благодаря мадам Помфри, от неё остался лишь красный след. Она наложила на этот след мазь, и я надела рубашку. – А когда меня выпишут? – тут же спросила я. – Ну-ну, не торопитесь так. Ну, вообще, я вижу, что чувствуете Вы себя отлично, но до обеда Вы точно пробудете здесь. – А сколько времени? – Десять.       Я разочарованно застонала, скорчив мучиническую мордашку. – Ничего, потерпите.       Она открыла дверь, а в комнату тут же ворвались Гарри, Джинни и Рон. Да, пожалуй, скучно мне не будет.       Они в три голоса стали пересказывать мне, что произошло в Министерстве после моей отключки. Рассказали про прибытие ОФ, про то, что Беллатрисса чуть не убила Сириуса, про прибытие Волан-де-Морта, как он вселился в Гарри и как дедушка Дамблдор снова всех спас.       Потом меня накормили и мадам Помфри, проверив каким-то волшебным способом мои анализы, сказала, что я могу быть свободна. Когда я выходила из палаты в своей нормальной одежде, у выхода на меня накинулись радостные Невилл, Луна и Джордж с обнимашками. Хм, что-то я не понял, где этот дикобраз? Ну, в смысле ёжик, но пока побудет дикобразом.       Джинни, видимо прочитав вопрос на моём лице, шепнула мне на ухо: – Я видела его на Астрономической башне. Удачи.       И она подмигнула. Чёрт, ненавижу, когда она вот так вот подмигивает, меня это всегда напрягало. Мне удалось отделаться от друзей. Нет, вы ничего не подумайте, я их люблю, но сейчас мне нужно найти Фреда и поговорить с ним.       Я постаралась не волноваться и спустя пятнадцать минут была на верху Астрономической башни. Да, он действительно был там. Стоял, весь такой задумчивый, спиной ко входу, облокотившись о парапет. – Теперь ты будешь от меня бегать? – решила оповестить я о своём присутствии.       Он резко развернулся. – Я и не собирался от тебя бегать. Как раз-таки наоборот.       Я вопросительно на него посмотрела, а он продолжил: – Герм, ты наверняка всё ещё злишься на меня, и я могу это понять. Потому что то, что случилось тогда... не должно было случиться тогда, да и вообще не должно было случиться без твоего согласия. И, короче, в очередной раз, прости. И, знаешь, Герм... Я люблю тебя.       Так, теперь главное сохранять серьёзное выражение лица и не расплакаться от счастья. – Всё сказал? – я честно старалась говорить как можно жёстче, а то спектакль сорвётся.       Он кивнул, смотря на меня этими волшебными глазами. Я в два шага преодолела расстояние между нами. – Тогда иди сюда, – сказала я и, притянув его к себе за воротник рубашки, поцеловала.       О, сколько шока в этих глазах! Но, конечно же, он ответил. Хех, куда же он денется. Я привстала на носочки, углубляя поцелуй, и обняла его за шею, путаясь пальцами в этих рыжих-рыжих волосах. Его тёплые руки обняли меня за талию, прижимая к мускулистому телу. И мне вдруг стало наплевать на всё, на то, что неделю назад меня могли убить, на то, что месяц-другой, и начнётся война, на то, что произошло тогда в этом чёртовом кабинете зельеварения, на то, что мы сейчас на самой высокой башне Хогвартса, а я всё ещё боюсь высоты, и даже на то, что я не знаю, кто муж миссис Норрис. Но, воздух в лёгких не бесконечен, поэтому нам пришлось оторваться друг от друга. – Так, я прощён? – с улыбкой спросил он. – Уже давно, – улыбнулась я, пряча лицо у него на груди. – И, знаешь, ёжик, я люблю тебя.       Он положил подбородок мне на макушку и ещё сильнее прижал меня к себе.       А я что? Я просто вдыхала этот до одурения приятный запах лаванды, который не перебивали даже запах пороха и какого-то одеколона. Вдыхала и понимала, что действительно люблю это сумасшедшее рыжее существо, даже с этими дурными мозгами. Люблю эти мягкие, рыжие волосы, которые вечно находятся в творческом беспорядке хаосе, люблю этот маленький шрамик на левой брови, эти голубые-голубые глаза, в которых постоянно пляшут чертята, и в которых я просто тону, не желая выплывать, люблю весь этот дохренелиард веснушек и родинку у правого уха, люблю его тёплые губы, которые так приятно целовать. Люблю его целиком и никому не отдам. Всё, мой двухметровый ёжик, мой и только мой.       Мы просто стояли так и обнимались. Тут на площадке Астрономической башни появился Сириус, а вместе с ... Пивзом?! Что?! Серьёзно?! Они типа друзья?! Я отстранилась от Фреда, а Пивз уже летел по всему Хогвартсу, крича что-то про то, что хулиган влюбился в гриффиндорскую заучку. Мда, чувствую, к ужину об этом узнает вся школа... – Кхм... Не хотел отвлекать, но вас там Молли по всему Хогвартсу ищет. Но, думаю, благодаря Пивзу, она уже знает, что с вами всё в порядке, – усмехнулся Блэк. – Вы только к ужину не опаздывайте, – сказал он и скрылся на лестнице. – Всё-таки, он прикольный дядька, – тихо хмыкнул Фред, чтобы Сириус его не услышал. – Ну да, он же нас раньше всех шипперить начал, – усмехнулась я.       Фред наклонился и вовлёк меня в долгий и нежный поцелуй. Хм, а я ведь на него ещё и злилась когда-то. Ну, дура, что ещё скажешь? Потом мы пошли к Чёрному озеру, гуляли там и разговаривали обо всём. И да, на ужин мы всё же опоздали.       Зато, представьте лица учеников, когда, посреди торжественной речи Дамблдора в Большой зал в обнимку зашли мы с Фредом. А Дамблдор просто как-то странно улыбнулся. Хм, а может, вовсе не Сириус начал шипперить нас раньше всех?

***

      Ну вот и закончился этот учебный год. Да, признаюсь, для меня он был переполнен эмоциями и чувствами, как положительными, так и отрицательными, но сейчас я просто счастлива. Мы едем в Хогвартс-экспрессе, примерно через час я увижу родителей, со мной лучшие друзья и любимый человек. Тут Джордж с Луной, Джинни с Блейзом, Гарри, Рон, Невилл, Фред, ну и я. Да, никогда в купе Хогвартс-экспресса не было так тесно. Я сижу у Фреда на коленях, удобненько. Все шумно о чём-то переговариваются, смеются, жуют сладости, а мне вот кое-что не даёт покоя... – Блин, всё, у меня сейчас мозг взорвётся! Я не успокоюсь, пока не узнаю... Вот никто из вас не задумывался, почему кошку Филча зовут миссис Норрис? Кто, Круцио Империо через Аваду, её муж?! – не сдержалась я.       Купе заполнил дикий ржач моих друзей, лишь Фред сделал серьёзное лицо. Когда все успокоились, он медленно и официально произнёс: – Знаете, мисс Грейнджер, я тоже, в своё время, долго задавался этим вопросом... – И к какому выводу вы пришли, мистер Уизли? – таким же тоном спросила я. – Я пришёл к выводу, что это некий... Мистер Норрис, – весело закончил он. – Ну ты и задница, ёжик! Я уже подумала, что сейчас получу ответ на вопрос, который волновал меня на протяжении последнего месяца, – обиженно сказала я. – Да ладно тебе, – беззаботно отозвался Фред, чмокнув меня в щёку. – Ты бы лучше думала, как детей назовём... – Уизли, какие дети?! – офигела я, чувствуя, что начинаю краснеть. – Наши, золотце, наши, – с невинной мордашкой продолжал он.       Видимо лицо у меня в этот момент было такое, что смех сдерживать было нереально. В итоге купе снова взорвалось оглушительным ржачем, в этот раз смеялись мы все.