Мы тебя не отпустим

Когда я наконец-то сел в поезд, закинул вещи на полку, вдруг стало на душе как-то по-детски радостно. Предвкушение счастья, волнение. Я безумно соскучился по Ирке и уже решил для себя – сразу же поеду к ней. Поезд приезжал вечером – она должна быть дома. Может, прогонит, не захочет видеть, но я заставлю ее выслушать меня во что бы то ни стало. Слишком много надо было сказать. Я хотел сделать сюрприз, но не смог.… За час до приезда в столицу не выдержал и набрал ее номер. Мой прежний мобильный вместе со всеми номерами разбился во время аварии, но цифры ее телефона, кажется, прочно врезались в мою память. Первый гудок, второй, третий.… И задохнуться от счастья, услышав тихое, уставшим голосом: - Алло… Сказать, что я была потрясена новостью об аварии – не сказать ничего. Первой моей мыслью было сорваться и уехать к нему. Но все же мне остановило воспоминание – он там не один, у него семья. Всю ночь я не спала, думала о нем, о том, что должна уже как-то сообщить про ребенка. Нет, я ничего от него не ждала и не собиралась требовать. Но он имел право знать! А на следующий день, с утра, явился ко мне домой Антошин. Сообщил, что разговаривал с Маринкой про Глухарева. Но про меня честно-честно ничего не сказал. Они расстались с Аней. Тогда, когда он сорвался из Москвы, никому ничего не сказав. И он уже переведен в Московскую прокуратуру… Денис говорил, а мое сердце бешено стучало, отзываясь где-то горле, руки дрожали. - Ир, он же из-за тебя возвращается… Я молчала. - Все будет хорошо у вас, - заверил Антошин и ушел. День прошел как в тумане, в документы вникать не хотелось, дела не решались. Я без дела слонялась по отделу. Даже покричать было не на кого. Карпов вдруг проявил заботу, и безобразия в допросной, вечные разборки оперов самым загадочным образом прекратились. Сашка укатил в летний лагерь. Частенько заходила мама. Но сегодня я была одна. Бездумно пялилась в телевизор, щелкая пультом… до тех пор, пока не зазвонил телефон. Несколько секунд я смотрела на незнакомый номер. А потом с какой-то тайной надеждой робко произнесла: - Алло. - Ир, ты только трубку не вешай. Ничего не говори. Послушай меня, пожалуйста. Я замерла, сжав одной рукой трубку, другую положив на живот. Из глаз невольно потекли слезы. Голос сбивался и, кажется, даже дрожал. - Ирка, я люблю тебя, слышишь? Очень! Я не знаю, сможешь ли ты меня простить, нужен ли я тебе… Но ты мне нужна. Я без тебя не смогу. Я пробовал. Это был какой-то кошмар. Я очень люблю тебя и Сашку. Прости меня, пожалуйста. Прости… - Сереж… Она плакала, я слышал сдавленный от слез голос. Она плакала, а сердце переворачивалось в груди. - Ирка, не плачь, прошу тебя. У меня поезд через час будет в Москве… Можно я приеду? - Да…