Розовая заря

      В коридоре было шумно: отовсюду доносился гул выпивших посетителей, смех и пение гецзи, их развлекающих. Ынсу раздраженно тряхнула головой и прислонила ухо к двери, чтобы лучше слышать беседу.       — Раз эта уруска была близка с Талталом, то наверняка что-то знает. Правду ли говорят про неё и Гияра?       — Правду, господин, — подтвердила Ёнхва. — Она никого к себе не подпускает. Сын наместника Юньнань праздновал здесь свой приезд в Дайду, велел позвать её. Думаю, попытался взять силой, а она не далась. Потому что госпожа Чунцин высекла и наказала её.       — Вот как? Значит, бережём себя для Талтала, — усмехнулся Танкиши. — Если натравить на неё Гияра, то она и без пыток всё расскажет. Тем более что Талтал её преданности не оценил.       Дальше подслушивать не имело смысла. Следовало найти Соннян и рассказать, что её авантюра в шаге от провала. Может, хоть одну из подруг удастся вразумить?       Интересно, как же эта самоуверенная девчонка думает выкручиваться из этой ситуации? Неужели заставит Ючжин молчать и терпеть?       Пусть Ынсу и злилась на неё за те слова, но подставлять девушку под удар было подло и низко. Кто знает, как далеко Танкиши зайдёт в такой попытке доказать канцлеру правду насчёт заговорщиков?       Ситуация дошла более чем до абсурда.       Однако весь сердитый настрой Ынсу испарился, как только она заметила тень на соседней стене. Небесный доктор едва успела отпрянуть от двери — из-за поворота выросла высокая фигура охранника.       «Чёрт! Вторая оплошность за день. Ынсу, ты сегодня в ударе!»       — Шпионишь за гостями? — он положил свою руку на плечо лекарки.       «Он видел или нет?» — Ынсу убрала его руку и обворожительно улыбнулась.       — С чего бы? — она почувствовала, как в очередной раз напряглись её нервы. — Монету уронила — ищу.       Охранник с подозрением проследил, как она опустилась на пол, проводя по нему рукой.       «Только бы сейчас не вышли. Вряд ли они поверят в ту комедию, что я сейчас ломаю…»       От мысли, что будет, если нежданные гости её сейчас увидят, на лбу у Ынсу выступила испарина.       — Ну что, нашла? — продолжал допытываться охранник.       Ынсу поднялась, сдувая волосы с лица, протянула ладонь, показывая медный цянь, и направилась прочь от назойливого стражника.       После недолгих поисков Соннян она обнаружила на улице. Девушка стояла на деревянной подставке, размешивая клей, варившийся в огромном глиняном котле.       — Поговорить надо, — строго сказала Ынсу, отмахиваясь от едкого дыма. — Можешь отвлечься?       Соннян удивлённо уставилась на неё и слезла с подставки.       — Что ты вытворяешь? Хочешь, чтобы из-за твоего плана все пострадали?       — Для начала объясни, что случилось.       — Ты доигралась в интриганку, вот что случилось! Танкиши сейчас здесь, и он знает, где искать кровавое письмо.       — Откуда?       Ынсу пересказала подслушанный разговор. Наблюдая, как с каждым услышанным словом каменеет лицо Соннян, она задала вопрос:       — Почему ты до сих пор не решила вопрос с Ёнхвой? Ты упустила момент!       Соннян казалась более чем спокойной. Она смотрела каким-то странным взглядом, будто всё идёт, как и было задумано.       — Успокойся и послушай…       Ынсу ужаснулась своей догадке.       — Никакого плана не было! Как только ты поняла, что Танкиши тебя поймает, то решила пустить всё на самотёк, будто не причём!       — Держи себя в руках, онни, — Соннян попыталась успокоить подругу, — и подумай хорошенько, что бы я могла сделать в такой ситуации?       — Ты могла припугнуть Ёнхву, могла пообещать ей деньги, положение, как женщина короля!       Соннян усмехнулась.       — Наивные вы как дети — что Ючжин, что ты. Сама говоришь, что дело плохо. Если бы я в начале ещё заставила Ёнхву доносить ложные сведения, то Танкиши понял бы, что я догадалась, и разоблачил бы нас ещё раньше. Так хоть я время немного оттянула.       — Ты его оттянула, — согласилась Ынсу. — Но прикрывать всех нас ты Ючжин заставишь, я правильно поняла?       — Это была ошибка Талтала. Он сам подставил Ючжин. Клан Байана был вне подозрений, пока Талтал не решил послать своих людей в чумную деревню. Если бы не это, то Танкиши нацелился бы только на меня. Я на это и рассчитывала. Он и сейчас не упустит шанса взглянуть на мои мучения. Так что, если Ючжин и пострадает, то не одна. Но если она будет вести себя как обычно, то не думаю, что до этого дойдёт. Она умеет сбить с толку, поэтому мне нужна её помощь. Танкиши хочет вывести нас на чистую воду перед отцом. Канцлер больше доверяет своим глазам, нежели словам сына.       — Не знаю даже, что тебе ответить. Цель не оправдает средства. Но я верю, что ради цели ты и своей шкуры не пожалеешь, — Ынсу озадаченно наморщила лоб. — Меня волнует, как ты объяснишь Ючжин.       — Как есть.       — Тогда соберёмся на кухне в час чаши. У меня тоже появилась очередная проблема, которую я не знаю, как решить.

***

      — Кто здесь?.. — сонно пробормотала Ёнхва, проснувшись от наших шагов.       — Держи её! — тихо скомандовала Соннян.       Ёнхва попыталась встать и закричать, но я тут же зажала ей рот, придавливая голову к подушке. Пытаясь подняться, шпионка отчаянно сопротивлялась. Размахивая руками, она двинула мне по лицу.       Я покачнулась, но удержала равновесие, и воскликнула от боли.       Соннян схватила её за ноги и стянула на пол, навалившись сверху и вцепившись ей в волосы. Пока они боролись, я присела в углу, трогая разбитую губу и со стороны наблюдая за происходящим.       «Больно… Вечно я из-за всех получаю. Достали, пусть сами разбираются!»       Ёнхва попыталась вырваться в очередной раз, но Соннян потянула её за косу.       — Гадина! — сдавленно воскликнула Ёнхва. — Тебе это всё равно не поможет. Скоро вас обеих убьют, как изменниц!       — Может быть… — Соннян с жестокой улыбкой на лице перевернула её на спину и схватила за горло. — Только для начала я убью тебя.       Ёнхва с усмешкой смотрела на неё.       — И закопаешь себя и Ван Ю ещё больше. Я ценный свидетель. И если ты меня убьёшь, то канцлер поймёт, что его любимцу есть что скрывать. Ты не сможешь меня убить.       — Ты так думаешь? — хладнокровно спросила Соннян на такое заявление и лишь посильнее сдавила горло неудавшейся стукачке. — Эль-Тэмур и так скоро узнает обо всём. Мне не дорога моя жизнь, но если умрёт король, то мне будет нечего терять. Я заберу тебя с собой, Ёнхва.       «В смысле? — думала я. — Нас всё-таки раскрыли?!»       Самодовольное выражение, с которым Ёнхва ходила всю неделю, слетело с её лица. Смотря испуганным взглядом, она судорожно глотала ртом воздух. Хоть она и гадина, но в тот момент мне даже стало её немного жалко.       — Нян, не увлекайся, она же так задохнётся, — произнесла я.       Соннян ослабила захват.       — Однако у тебя есть ещё шанс спастись, — сказала она. — Слышала, канцлер подозревает императора. Что ты ещё об этом знаешь?       Соннян совсем убрала руку, выжидательно смотря на Ёнхву. Та присела и откашлялась, потирая шею. Выбора не оставалось. Она посмотрела на Нян затравленным взглядом.       — Господин Ло говорил, что в деревню приходил ещё евнух и тоже спрашивал о Чоко. Ещё, император заинтересовался той дамой Но.       Видя довольную усмешку Соннян, Ёнхва сварливо бросила:       — Не рассчитывай, что тебе удастся спихнуть всё на императора. На этого дурака даже я бы не подумала.       — Это уже не твоя забота, — Соннян резко оборвала её. — Держи рот на замке, и тогда останешься в живых. Пойдём, — обратилась она ко мне.       Я, как ни странно, за всё это время не задала ни единого вопроса, предпочитая остаться сторонним наблюдателем. Когда разговор закончился, то просто встала и покорно, как телок на верёвочке, поплелась за Соннян на кухню.       Хотите спросить, почему я пишу об этом с иронией?       До этого момента я не особо представляла, что замышляет Соннян и не совсем понимала, что она хочет от меня.       Оказалось, Ван Ю и Талтал налажали с поиском письма, и Танкиши хотел вывести их на чистую воду, позвав в «Дом опавших листьев». В числе приглашённых гостей также были Эль-Тэмур и Гияр…       Сломить Соннян будет тяжело — она преданна Ван Ю, поэтому ради него вынесет всё. Тогда жестокий сынок канцлера решил перестраховаться и заставить заговорить более слабое звено — меня. Гияра я боялась как огня, а с Талталом меня больше ничего не связывало.       От меня требовалось включить дурочку перед канцлером, будто я не при делах и вообще ни о чём не догадываюсь.       Честно сказать, план так себе. Поэтому я начала распекать Соннян за глупую самонадеянность и бездействие. И даже её заверения, что нельзя было по-другому не изменили моего мнения. А уж слова о том, что так и было задумано, вообще вывели меня из себя. Я запоздало поняла, что помощь Ынсу в сближении нас с Талталом, была не просто так. Ему нужна была мотивация для сотрудничества. Жаль, что она оказалась не настолько сильной.       Однако, мы все приняли участие в большой игре, правила которой знала только Ки Соннян.       Это было верхом эгоизма и жестокости, что после всего этого она понадеялась на мою помощь.       Я должна была прикрывать её короля, которому совсем ничем не была обязана. Не говорю даже о себе. Несмотря на кажущуюся идеальность, он до сих пор ничего не сделал для освобождения своей женщины. В моих глазах это отнимало ему очки. Ровно как и Талтала, который то приближал к себе, то забывал, когда становилась ненужной. Особенно когда выяснилось, что он и не был никогда моим…       Как итог, я поругалась ещё и с Соннян, не успев дождаться Ынсу и помириться с ней.       «Глупая! — думала я, убегая куда глаза глядят. — Как я могла вверить свою судьбу другим?..»       В мыслях был кавардак. Я хотела убежать туда, где меня никто не найдёт, и прибежала на чердак. Не знаю, зачем, открыла люк и вылезла на крышу. Перекинув ногу через конёк и чуть не соскользнув, я с ужасом поняла, что она гораздо круче, чем я думала.       Я прислушалась ко всем звукам из внутреннего двора. С улицы доносился только смех и лай собак.       «Так свежо…» — на минуту я даже почувствовала себя свободной. Впервые за последние месяцы. Я глядела то на небо, усеянное звёздами, то на вид с крыши. Впервые я смогла, никуда не торопясь, оценить, как выглядит древний мир с улицы. Пусть только и квартал кисэн.       «Как мало, оказывается, человеку нужно для счастья…»       Лицо и голые щиколотки неприятно лизал морозный воздух. Я обхватила голову руками.       Сидя на коньке крыши, я почувствовала себя змеем с оборванной нитью, которого гоняет злой ветер. Только змей с оборванной нитью летит куда хочет, а я не могу никуда.       Могла ли я защитить человека, который меня ни во что не ставил? Который так легко смог поиграться с моими чувствами.       А что до «смотрин», я ведь прекрасно знала, каким способом Гияр будет добиваться моего признания       Рассказала бы я всё, что знаю, или нет — изнасилование ждало меня в любом случае. Разве Гияр упустил бы такой шанс?       Я стала думать:       «Если я расскажу, то, может, сделает меня своей наложницей. Всё к этому и идёт. Если нет — мало того, что надругается, так ещё попытает и убьёт».       Было бы легко покориться Гияру и купаться в шелках да жемчугах, забыв публичном доме как о страшном сне…        Я так не хотела становиться женщиной сына наместника. Жить среди десятка его наложниц. Терпеть ненавистные ласки, разбивая себе душу на тысячи маленьких осколков.       И потом, где гарантия, что Гияр сделал бы меня наложницей. Меня, девушку с подмоченной репутацией…       К тому же, мужские сердца так непостоянны. Получив от меня желаемое, Гияр быстро потерял бы ко мне интерес, и я бы осталась в кёбане до конца своих дней.       Что может быть хуже — трудиться на тяжёлой работе или терпеть подобных ему?       И несмотря на то, что моё сердце почернело от отчаяния, смерти Талталу я тоже не желала. У меня бы язык не повернулся подписать ему смертный приговор и нести этот груз всю жизнь. Пусть и считала, что Талтал предал меня.       Как бы то ни было, я пришла к решению, что я соглашусь на то, что предлагала Соннян.       «Если мне суждено умереть в этом мире, то так тому и быть. Хоть не буду больше так мучиться. Устала…»

***

      Ынсу сидела за столом перед кипой листов с расчётами. Однако сейчас ей было не до них — она думала, как выбраться из капкана, в который её загнала Чунцин.       Держа в дрожащей руке свёрток с первой порцией порошкового яда, Ынсу повернула голову на голос:       — Здравствуй, онни…       Вздрогнув, лекарка быстро спрятала яд в рукав.       В дверях неловко стояла Ючжин, держа в руках какой-то кулёк.       — Не делай такой провинившийся вид. Проходи, я не кусаюсь.       Ючжин подошла и села к Ынсу за стол.       — Ты ещё злишься за те слова? Мне не стоило так вести себя. Это было очень грубо, и мне правда жаль.       — Рада слышать. Считаю, что сейчас злиться друг на друга — глупо и неуместно. Так что, проехали. Знаю, что ты согласилась подыграть Соннян.       Ючжин мрачно усмехнулась.       — Разве есть варианты? Покинуть это место можно только вперёд ногами. Убьют либо за неудавшийся побег, либо за политический заговор. Последнее хоть не так позорно.       — Сурово, — заметила Ынсу.       — Зато правдиво. Вот! — Ючжин поставила кулёк на стол и развязала его. — Поешь, я приготовила тыквенное печенье для хозяйки. Но сделала много, ты же его тоже любишь.       — Спасибо, — Ынсу улыбнулась, пробуя угощение. — Как всегда вкусно.       — А что по поводу расчётов?       — Пока туманно, — ответила лекарка. — У меня не было времени заниматься этим всерьёз. Что касается «двенадцати», то мысль интересная. Только нужно думать не в астрологическом направлении, а в астрофизическом. Скорее всего, цикл солнечной активности нужно определять не в одиннадцать и семь десятых, как я делала изначально, а ровно в двенадцать. Константой принято считать вообще одиннадцать, но во всех расчётах выходит именно одиннадцать и семь. Может, поэтому точная дата прибытия и не определяется правильно?       — О, пожалуйста, избавь меня от этой научной терминологии, — Ючжин замахала руками. — Кстати, что ты спрятала, когда я зашла? Я видела, что тебя это беспокоит.       Выражение лица Ынсу изменилось.       — Я так понимаю, ты тоже успела влипнуть по самое не балуйся, — тут же догадалась Ючжин. — Давай, расскажи, не держи в себе.       Ынсу помолчала. Затем очень тихо поведала о намерениях Чунцин и своей роли в этом ужасном плане и что в течении некоторого времени ей придётся подсыпать ядовитый порошок в отвары хозяйки.       Она вспомнила страдальческое, напоминающее восковую маску, лицо Мамы.       — Знаешь, что самое ужасное? Яд, который Чунцин мне дала, — порционный. Я должна каждый день медленно, но верно убивать хозяйку.       — Дела… — озадаченно протянула Ючжин и взяла себе одно печенье. — Слушай, а расскажи хозяйке о том, какая у неё двуличная приближённая.       — Хозяйка всё знает, — ответила Ынсу с усмешкой. — Только единственное, до чего она додумалась — начать есть с Чунцин с одной тарелки. Видимо, у Чунцин есть какой-то влиятельный покровитель, которому выгодно, чтобы она вела дела. Вспомни, ещё до «болезни» Ланьянь Чунцин взяла власть в свои руки.       — Это не так уж и важно, — отмахнулась Ючжин. — Что ты думаешь по этому поводу, я так и не услышала.       Ынсу покачала головой.       — Я не знаю. Чунцин не оставила мне выбора. Какое бы решение я не приняла — всё равно кто-нибудь умрёт… Быть врачом, который намеренно убивает своего пациента, — просто ужасно! По плану Чунцин Мама должна умирать очень медленно.       Ючжин смотрела на так и не съеденное печенье, а Ынсу продолжала:       — Не понимаю, почему Чунцин выбрала именно меня? Мама не так сильно доверяет мне, как она считает. Сейчас, когда она пьёт восстанавливающие отвары, ей стало полегче. Но если Мама снова начнёт принимать яд, то поймёт, где кроется подвох.       — Скажи Чунцин об этом, — посоветовала Ючжин. — Мама же не дура, раз решила есть с ней из одной тарелки. Вполне логично, что она будет докапываться до каждой мелочи. Скажи, что Мама уже отказалась пить отвар. Это похоже на правду, так что пусть Чунцин придумает другой план. Так ты хотя бы немного времени выиграешь.       — Это всё равно, что подёргать тигра за усы, — ответила Ынсу. — Она разозлится, если услышит такую отговорку, и кто знает, не станет ли хуже.       — Не думаю. Раз такая жадная мегера, как Чунцин, пообещала выдать нам вольные в случае успеха, значит, на кону и правда стоит очень многое и без тебя ей не обойтись.       — Может быть, ты и права…

***

      — Не пойду! — Соннян вырвалась из цепкого захвата служанки, которая привела её в покои Чунцин. — К кому угодно, но только не к Танкиши.       В отличии от Ючжин, она редко позволяла себе пререкаться с помощницей хозяйки. Однако этот случай был одним из таких.       Соннян догадывалась, чего именно Танкиши хотел от неё, и он ни перед чем не остановится, чтобы это получить. Поэтому она не имела ни малейшего желания встречаться с ним, по крайней мере, до праздника. В чужом присутствии Танкиши не станет воплощать все свои желания относительно неё, а наедине Соннян не смогла бы его одурачить, как и других, просто напоив и сбежав.       Женщина, до этого молча гладившая белую кошку, встала и сильно ударила Соннян по лицу.       — Дрянная девка! Ты знаешь сколько за тебя заплатили?       — Да, госпожа, — ответила Соннян, гордо вздёрнув подбородок. — Однако Вы не можете сказать, что именно я приношу убытки нашему дому. Среди моих посетителей довольно щедрые люди. Король Корё предлагал Вам достаточную цену.       — В этом ты права, — согласилась она. — Ты казалась мне достаточно умной, однако недостаточно, чтобы понять, что у тебя нет права воротить нос. Торговец разливался соловьём, что я, дура, польстилась. Я заплатила за вас троих такие большие деньги, однако опасаюсь лишний раз показывать приличным людям! Вы самые дорогие служанки во всём квартале чайных домов! Да если бы я знала, что приобретаю такую мороку — я за вас всех бы и пол цяня не дала… Всё, пошла с глаз моих, дармоедка!       Соннян посмотрела на помощницу хозяйки таким взглядом, будто хотела разорвать её в клочья, как дикое животное свою жертву. Но позволила себе только ухмылку.       Одеваясь, Соннян захватила с собой нож, украденный по такому случаю с кухни. Она незаметно спрятала его в складках платья. В этот момент она как никогда поняла Ючжин, до смерти боявшуюся сына наместника. Страха, конечно, Соннян не испытывала, но ненависть и отвращение точно. Поэтому крепче сжала рукоять своего оружия.       Перед дверью девушка остановилась. Сопровождавшая служанка тронула её за плечо, поторапливая. Соннян раздражённо дёрнула рукой и распахнула дверь. Войдя, она увидела, что за столом никто не сидел.       — Сюда, — насмешливо сказал Танкиши. Она оглянулась — мужчина вальяжно сидел на кровати.       Девушка подошла, но не близко.       — Давно не виделись, Соннян, — он усмехнулся и прищурил миндалевидные глаза, рассматривая её не очень скромное красное платье, расшитое лотосами. — Женщиной быть тебе идёт гораздо больше.       — Ты, — она с подозрением взглянула на него, — чего от меня хочешь-то?       Он проигнорировал её вопрос, встав и пройдя к столу.       — Выпить хочешь? — предложил Танкиши.       — Да, пожалуй, — пока он отвернулся, чтобы наполнить чашки вином, Соннян сунула нож под покрывало на кровати.       — Держи, — Танкиши протянул её чашку и выпил свою до дна. Соннян сделала глоток, когда мужчина попытался притянуть её к себе — выплеснула оставшееся вино ему в лицо.       — Сопротивляешься, — он засмеялся, утирая парчовым рукавом лицо. — Молодец, а то я думал, что и впрямь уже испугалась. А так не интересно.       — Испугалась? Тебя? — Соннян вздёрнула бровь. — Да не больше, чем любую блоху!       — Блоху? Хорошо, — Танкиши схватил её за руки и повалил на кровать.       — Отпусти меня! — Соннян засопротивлялась.       — Таких девушек у меня не было, ты действительно особенная, — Танкиши начал задирать её юбку.       Выбраться из-под него не получалось. Однако Соннян не могла позволить этому чудовищу надругаться над собой. Она знала, что Танкиши и Ван Ю соперники, какой бы смысл не вложить в это слово. Танкиши охотник на волков и лисиц, и мысль, что не он был тем, кто покорил дикого зверя, точно выбьет почву у него из-под ног. Поэтому Соннян решила ударить по его слабому месту:       — Я не девушка!       — Серьёзно? Ты мальчик? — тон Танкиши был ироничным. Он рванул завязки на одежде Соннян. — Придумай что-то получше.       — Ты не понял, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Думаешь, я и король только чай пили да козни против тебя строили? Не льсти себе.       Уловка подействовала: Танкиши замер, растерянно глядя перед собой. Соннян оттолкнула его от себя и встала, перекатившись через кровать.       — Если Вам больше нечего мне сказать, господин, то я пойду…       Однако Танкиши не собирался так просто её отпускать.       — Ну-ка, стой! — вскочив с постели, он схватил её за плечи и прижал к стене, рванув халат. Шёлковая ткань затрещала под его руками. — Ты же врёшь!       — Нет! — Соннян увернулась, когда Танкиши попытался её поцеловать.       — С ним была, значит, и со мной будешь! — мужчина склонился к уху Соннян и перешёл на шёпот. — Сегодня я даю шанс тебе сохранить свою жизнь.       — Лучше умереть, чем иметь дело с таким, как ты!       Танкиши сильнее вжал девушку в стену, заставив издать вздох.       — Не думай, что ты и твой Ван Ю умрёте так легко. Ты знаешь, как пытают предателей? На их тело кладут каменные плиты, — он продолжал душить Соннян своим весом. — Их кладут до тех пор, пока они не заговорят. Плиты настолько тяжёлые, что ломают кости, Соннян. Вы оба умрёте медленно и мучительно.       Вдруг он резко развернул её и швырнул обратно на кровать.       — Я тебя ненавижу! — процедила она.       — Полюбишь, когда стану твоим господином.       Ухмыляющийся вид монгола перемежался с воспоминанием о том, как он убил её мать. Соннян почувствовала, как в ней разом собрались вся боль, вся злоба, всё отчаяние от несправедливости, что накопились в душе за тринадцать лет. Все эти чувства вылились в безудержный смех.       Танкиши немного отстранился от неё из-за такой странной реакции на происходящее. Соннян раскинула руки, обмякнув в его объятиях.       — Давай, позорься, — девушка одарила его презрительным взглядом, продолжая смеяться. — Вся столица над тобой смеяться будет.       — Тварь! — прорычал Танкиши. Он слез с Соннян и лёг рядом, ударив кулаком в кровать. — Шлюха!       Всё ещё смеясь, Соннян перевернулась на живот, нащупывая рукоять ножа под смятым покрывалом.       — Да я теб… — Танкиши замахнулся и осёкся, когда, резко развернувшись, Соннян толкнула его на подушку и приставила нож к его горлу.       — Тронешь — зарежу! Лучше уйди по-хорошему!       — Дура, ты ещё пожалеешь! — воскликнул он, скидывая её с себя. Танкиши встал и вихрем помчался на выход, со злости пнув стул.       Соннян облегчённо выдохнула.