Розовая заря

      Евнух Пан и Мусон обеспокоенно поглядывали на своего короля. Упражнения с мечом длились уже долго. Его Величеству следовало бы отдохнуть, однако слуги не осмелились прервать мужчину, находящегося сейчас в самом скверном расположении духа.       Ван Ю сделал резкий взмах, пытаясь разогнать причины своих тревог. Однако получалось плохо. Король злился на упрямство своей возлюбленной.       «Я же просил не лезть! Зачем ты опять подвергла себя такой опасности?»       Новость о Чоко, донесённая Соннян, была полезной. Тайно Ван Ю вместе со своими людьми обыскивали боковой дворец, однако придворной дамы там не было.       Попытка оградить Соннян своим отсутствием в публичном доме от беды с треском провалилась. Теперь Танкиши использует эту возможность, чтобы превратить своим врагам жизнь в ад. И пытки — это малое, на что способен сын канцлера, ослеплённый завистью и ревностью.       Эль-Тэмур, казалось, тоже стал сомневаться насчёт Ван Ю. Последний раз они встречались за игрой в го — дней пятнадцать назад. Подозрения короля оправдались. Этим утром Танкиши посмел нахально заявиться в его покои, прервав игру на комунго и ставя перед фактом о новогодней пирушке в «Доме опавших листьев», на котором обязательно откроется правда.       Зная, что в числе подозреваемых были также император и клан Байана, Ван Ю ответил уверенно:       — Оставь в покое Соннян. У тебя нет доказательств.       — Верно, — Танкиши истерически засмеялся и продолжил: — Но я буду её пытать. Тогда-то она мне всё и расскажет. Она преданна тебе как собака, за что и поплатится. Если я её не получил, то и ты не получишь!       — Подонок! — рявкнул Ван Ю, сдерживаясь, чтобы не разбить лицо этому мерзавцу. — Придёт время, и я тебя на куски порежу за это!       Остановить Танкиши уже было нельзя. Ровно, как и рассчитывать пока на помощь Байана. Слишком уж много тайн они знали друг о друге и, несмотря на союз, могли нагло этим воспользоваться.       Этот юанец стоит на распутье. И к чему он прислушается на этот раз: к своей совести — обещанию покойному хану или разуму — Талталу, который наверняка предложит дяде встать на сторону Эль-Тэмура, чтобы себя обезопасить?       Какое бы решение король не принял — против Эль-Тэмура или императора, исход один — разрыв договора и война с кланом Байана. Это означало, что не только у него, но и у Соннян и всей его свиты не будет ни малейшего шанса выжить и победить. Поэтому иного выхода, кроме как остаться в стороне и покориться правилам этой опасной игры, не было.       Очевидно, что помимо Ван Ю о возможном местонахождении письма узнал ещё кто-то ещё и укрыл женщину в более надёжном месте.       «Кто же? — размышлял король. — Сам Танкиши не мог. Он думает, что это я. Талтал? Он мог подложить разрешение императору, чтобы тот поставил печать, и без проблем вывести её из дворца. Вдовствующая императрица?»       Ван Ю закрыл глаза, снедаемый опасениями насчёт судьбы Соннян и вынужденный оставить всё на самотёк. Он представил лица Эль-Тэмура, Танкиши и Злобен Су и как следует размахнулся. Деревянный меч свистнул в его руках и с треском разломал бамбуковые палки.

***

      — Стало быть, письмо находится у наложницы покойного хана, — произнёс Байан, отпивая свой чай. — Что ж, похоже Ван Ю догадался раньше нас. Интересно, зачем ему понадобилось прятать эту женщину?       На Дайду уже опустился вечер. Талтал сидел в шуфане* своего дяди уже долго. Служанка, стоявшая за дверью, мягко и опасливо поинтересовалась у господ о распоряжениях насчёт ужина. Отвлёкшись, Байан велел подавать кушанья и вновь вернулся к беседе.       — Это был не Ван Ю, — Талтал прищурил чёрные глаза. — Наложницы не могут покидать дворец без документа, на котором стоит печать кого-нибудь из императорской семьи.       — Значит, остаётся только Вдовствующая императрица.       — И сам император.       Байан только махнул рукой.       После вопроса о еде обсуждение последних событий ему всё же надоело, и он вновь затронул вопрос о женитьбе:       — Как продвигаются дела с невестой? Учти, сегодня я не дам тебе увильнуть от разговора.       — Дядя, — вздохнул Талтал, — Вы же знаете моё мнение…       — Понимаю, твоё сердце всё ещё отдано Тэмулун, — Байан отставил чашку. — Но пора бы уже забыть. Она давно уже жена другого.       — Я и не вспоминаю о ней, — ответил Талтал. С тем, что эта женщина дала надежду, а затем отвергла его, он смирился уже давно. У него было достаточно разума, чтобы загасить пылкие юношеские чувства и не оставить в своём сердце даже каплю любви к ней.       Про сердце Талтала говорят, что оно сделано из льда или камня. Что ж, возможно, доля правды в этом есть.       «Я не трачу время на что-то бесполезное», — после этих слов было проще закрыть своё сердце для других, не позволить появления очередной привязанности. Они редко заканчивались хорошо. Что подтверждалось и сейчас, когда, казалось, оно начало открываться вновь.       Талтал осознал, что за это время ему не хватало Ючжин. Однако он не понимал её. Неужели её поведение было очень умелой игрой и всё это время она просто дурачилась?       «Прикидываться дурочкой получается у тебя ловко. Очень ловко. Как я мог снова так попасться?»       — Ну вот, опять, — проворчал Байан, заметив угрюмую задумчивость на лице племянника. — А говоришь, забыл.       — Дело не в ней, — сказал Талтал. — Эта девушка, что Вы прочите мне в жёны, ещё так молода. А я не тот человек, который сделает её счастье.       — Не твоё горе — её счастье, — ответил Байан, начиная сердиться. — Клан наш захирел. Ему нужны наследники, и ты это знаешь.       — Дядя!       — Ты женишься, — тон Байана был не терпящим возражений. — Или я тебя прокляну и изгоню из рода!       Это было ещё не самым худшим. Казалось, само небо обрушилось на голову Талтала, когда Танкиши сказал о новогодней пирушке в «Доме опавших листьев».       «Глупая девчонка, доигралась!»

***

      Всю ночь я не спала, постоянно ворочалась в постели или вставала и меряла шагами комнату. Я панически бросала взгляд то на свою одежду, подготовленную к «ужину», то на так и не распакованные отрезы шёлка и шкатулку с жемчугами, присланные Гияром неделю назад.       Украшения были дорогими, но я не хотела принимать подарки от сына наместника. Однако была среди них вещица, которая мне всё-таки приглянулась и лежала в отдельной шкатулке, — гранатовый гребень.       Думаю, если бы вы увидели его, то вы бы меня поняли — настолько утончённой и изысканной была эта вещь. Сейчас я попробую описать. Серебряный гребень казался каким-то сказочным деревцем, тонкие, раскидистые веточки которого были покрыты яркими гранатовыми камушками.       Не в силах удержаться, я даже приложила его к волосам или смотрела, как гранаты играли на свету. Несмотря ни на что, я не могла не признать, что вкус у Гияра был прекрасным. Безусловно, украшение подошло бы к моему новогоднему наряду. Однако это не смягчило моё отношение к сыну наместника и не поколебало моё решение.       Я знала: этот гребень я надену лишь однажды…       Вместе с драгоценностями так же была записка, из которой я разобрала четыре китайских иероглифа: «я», «верно», «принять» и мой любимый — «надежда». Возможно, он написал: «Я надеюсь, ты примешь правильное решение».       Я потёрла ноющие виски.       «Назад дороги нет».       От нервов в последнее время я почти ничего не ела и, соответственно, чувствовала себя плохо. Лицо горело, ладони холодели и тряслись, а ноги подкашивались.       Перед сном Ынсу прочитала мне целую лекцию о том, какой идиоткой надо быть, чтобы довести себя до такого состояния.       Уснуть удалось только ближе к утру. Соён пришла, когда уже объявили время обеда. С трудом меня разбудив, она скривилась, увидев мою измученную нервами физиономию.       — Видок у тебя потрёпанный, хотя сегодня ты должна быть на высоте. Поднимайся, — служанка крепко взяла меня за локоть, ожидая, что я снова начну бунтовать. Однако я безвольно плелась за ней в купальню, позволяя себя раздеть, выкупать и натереть жасминовым маслом.       Соён то и дело причитала о шрамах от плети на моей спине и плечах, ещё больше портящих внешний вид. Они давно зажили и были не такими ужасными — на месте рубцов красовались розоватые полосы — глядишь, и совсем сойдут.       Соён подняла мои волосы вверх. Глядя, как следы от плети выглядывают из-под изогнутого розового ворота полупрозрачного халата, она горестно вздохнула.       — Так эротично, когда открыта шея, — сказала служанка с сожалением. — Эх, придётся опять оставить часть волос распущенными.       Я лишь раздражённо пожала плечами, облачаясь в следующий халат — малиновый, расшитый серебром и цветными нитями. Ни первый, ни этот не запахивался. Под ними была лишь розовая повязка на грудь, расшитая серебром и отороченная зелёной каймой, и нижние штаны, просвечивающие сквозь кремовую юбку из летящей ткани.       Соён принялась колдовать над моей причёской, приговаривая, что я должна выглядеть безупречно. А я по опыту из детства предчувствовала, как будет гореть мой скальп к вечеру.       Мать, собирая меня первого сентября на линейку, также грубо расчёсывала мне волосы, собирала в тугой хвост на макушке, перевязывая их велосипедной камерой и сверху цепляя нарядный бант. Только воском, в отличие от Соён, не натирала и не скручивала в причудливые рогалики. Несмотря на красоту получившейся причёски, это не мешало мне уже её тихо ненавидеть.       Соён набелила и нарумянила мне лицо, чтобы скрыть измождённость, и накрасила губы красной помадой, не забыв повторить, чтобы я не упустила шанс стать наложницей.       Напоследок я вдела в волосы гранатовый гребень и критично осмотрела себя в зеркале. Белоснежное лицо было таким же застывшим, как хахве** из Корё, которая висела на стене в комнате Чунцин. Возможно, в этом было виновато освещение, но даже мои глаза в тот момент казались серо-зелёными, как высушенная на солнце трава.       Я рассмеялась, вспомнив, как Талтал назвал меня пигалицей. Я выглядела вызывающе, как настоящая канарейка, зато вполне соответствовала местным трендам.       Я кривлялась, показывала самой себе язык и насвистывала, подражая птицам. Модный юаньский макияж был наложен густо. Когда я дотронулась пальцами до своих щёк и губ, то на них остались следы от краски.       Соён сердито шлёпнула меня по руке.       — Не трогай. Я так старалась, а ты сейчас всё размажешь, — служанка умилённо хлопнула в ладоши. — Настоящая красавица.       Я подняла голову к потолку, чтобы непрошенные слёзы не скатились по моим розовым щекам и не испортили макияж. Соён заботливо промокнула мне глаза платком.       Остаток дня я проходила дёрганная. И, вот, вечер наступил…       Услышав нарастающий рокот салютов и людских голосов, я вышла на балкон.       Охранники в праздничных ярких одеждах один за другим выходили на улицу, неся фонари, стуча в барабаны и размахивая погремушками. Девушки, стоящие рядом со мной, лучезарно улыбались и разбрасывали конфетти, приветствуя гостей и просто прохожих. Среди этого шума где-то жалобно звенели колокольчики.       За забором остановился богатый паланкин, и слуги возвестили о приезде сына наместника.       Итак, главное веселье началось…

***

      За столом с Танкиши уже сидели Талтал и Ван Ю, ожидая появления канцлера. Сладкие запахи благовоний навевали тошноту.       Талтал безучастно наблюдал за выяснением отношений между Танкиши, Соннян и Ван Ю, создавая обманчивое впечатление спокойствия и до последнего стараясь своим видом отвести подозрения.       Этот Новый Год явно ничего хорошего не сулил. Однако всевозможные пытки были безразличны заговорщикам, испытывавшим страх за судьбы любимых женщин. Однако Талтал безучастно наблюдал за выяснением отношений между Танкиши, Соннян и Ван Ю, создавая обманчивое впечатление спокойствия и до последнего стараясь своим видом отвести подозрения.       — Какая неожиданная встреча, — произнёс Эль-Тэмур, величественно появившись из-за распахнутых резных дверей. Вдоль коридора растянулась его охрана, вооружённая до зубов.       Танкиши встал со своего места и развернулся канцлеру.       — Отец, я нашёл того, кто развешивал эти объявления. Это Ван Ю.       Канцлер приподнял брови, а Талтал молча перевёл взгляд на Ван Ю.       — И это за мою преданность господину канцлеру, — бывший король притворно оскорбился и тоже встал, — ты так со мной обращаешься?       Эль-Тэмур недовольно посмотрел на сына.       — С чего ты взял, что это был он?       — Я слышал, что его люди приходили в чумную деревню, и крысы оттуда пропали, — Танкиши сузил глаза. — Зато во дворце почему-то появились.       — И что? — канцлер повысил голос. — Ты сам-то их ловить пробовал? Думаешь, это так просто? Другие доказательства есть?       — Эта женщина, — Танкиши указал на Соннян, — помогала ему ещё в Корё.       Эль-Тэмур прикрыл глаза, едва сдерживаясь.       — Ван Ю, прости его за это. А ты... Тупица! Говорил же, не завидуй, — канцлер замахнулся на Танкиши, но ударить не успел.       — Люди Талтала тоже там были. И спрашивали о письме.       Эль-Тэмур опустил руку и хмыкнул, глядя на Талтала. Танкиши продолжал:       — В соседней комнате девка, которая приглянулась ему и сыну наместника Юньнань. Нам следует попытать её и Соннян. Уж тогда Вы поймёте, что я прав.       — Господин канцлер, — Талтал едва скрывал своё волнение. — Эта девушка здесь не при чём. Она не знает ни о каком письме. Отпустите её.       — Это ещё надо проверить, — Эль-Тэмур подошёл к Талталу. — Если ты говоришь правду, то я сохраню ей жизнь. Письмо было во дворце. Даже если ты знал об этом, то вывести ту женщину не смог, потому что печать у императора. Значит, раньше тебя его забрал этот сопляк и спрятал вместе со вдовой. Но ты и твоя девчонка можете знать, куда. Ты выдающийся стратег, Талтал, а твой дядя — первый полководец в Юань. С моей стороны было бы глупо убивать таких людей. Однако я должен покарать тебя за любопытство. Я подарю твою женщину Гияру, раз она так ему люба. Ван Ю и девчонка могут идти, а остальные идут за мной.

***

      Гияр зашёл во двор, обтряхивая свои богатые халаты от прилипшего конфетти, и задрал голову. Заметив меня, стоящую на балконе, он ухмыльнулся и кивнул. Смотря на него, я презрительно сощурила глаза.       Чунцин же заискивающе кружилась вокруг прибывшего гостя, приветствуя и провожая внутрь. Она не забыла зло стрельнуть глазами в мою сторону, чтобы я также шла в подготовленную комнату. Гияр посмотрел на помощницу хозяйки не иначе, как на надоедливую муху, кинув в руки два мешочка, набитых монетами.       «Вот, сейчас всё и закончится… Господи, пошли мне лёгкую смерть…»       Сжав руки в кулаки и судорожно выдохнув, я тяжело зашагала на место предполагаемой казни. Лицо и тело пылали словно в огне, а ноги стали ватными. Окружающий шум казался мне завыванием ветра в горах. Не знаю, больше от чего: от страха или от того, что я перед этим выпила монгольской водки архи на голодный желудок.       Чтобы не испортить макияж, я обмахнула веером лицо и шею, а заодно продумывала свою стратегию поведения.       Весь расчёт был на мою репутацию скандальной и глупой особы, до тошноты ненавидящей всех приходящих ко мне мужчин, в том числе и Талтала. И кричащие вещи были надеты с целью подчеркнуть мою бесполезность. По идее, увидев такую неуравновешенную и хамоватую девицу, явно далёкую от дел политических, канцлер не станет подозревать Талтала в заговоре со мной. Разве он станет доверяться девушке, которая так открыто ненавидит своего благодетеля? Равно, как и не станет интересоваться такой особой больше, чем для удовлетворения плотских желаний.       Когда я вошла, кроме Гияра в комнате ещё никого не было. Я бросилась обратно к двери, но он тут же поймал меня в свои объятия.       — Здравствуй, милая, — он улыбнулся. — Куда собралась?       — Отвали! — я начала колотить кулаками его грудь. — Ты мне противен!       — Нет уж, — сын наместника схватил меня за руки и начал тянуть за них. — Думала, отделаешься от меня так просто? Нет. Теперь всё будет так, как хочу я.       — Пусти меня! Мне больно! — я наступила на край юбки и упала. Гияр продолжал тянуть меня за запястья, провозя по полу. Из-за него я, кажется, содрала себе колени.       — Скажи, это ведь Талтал искал письмо? Где оно? Отвечай мне!       — Псих! — выкрикнула я. — Какое письмо ещё? Мне откуда знать?       — Дура! Так и будешь прикрывать его? Ты ведь знаешь всё. Лучше признайся, если не хочешь смотреть, как он умирает.       — Делай, что хочешь, только меня отпусти!       Поняв, что так он от меня ничего не добьётся, Гияр решил действовать по-другому:       — Завидная преданность. Только Талтал этого не оценит. Он сидит сейчас в соседней комнате, зная, как ты мучаешься, и ничего до сих пор не сделал. Ему просто всё равно на тебя. Ты вообще знаешь, что он жениться собрался?       Слова жалили в самое сердце, однако, несмотря на всю свою обиду на Талтала, я понимала, что не смогу сказать правду и смотреть, как он умирает.       — У тебя точно крыша поехала, — ответила я, глядя на искажённое гримасой ненависти лицо Гияра. Его глаза, казалось, ещё больше почернели от злости. — Не знаю я ни про какое письмо… Уроды! Как же я вас ненавижу! И тебя, и Талтала!       Гияр отпустил мои руки, я упала на пол. Он навис надо мной, больно придавливая к полу.       — Последний раз спрашиваю: куда Талтал спрятал письмо? — он достал кинжал и приставил к моему горлу. — Я не хочу тебя убивать, но видимо придётся.       — Я не понимаю, о чём ты, — я сделала максимально честные глаза. — Что ты ещё от меня хочешь?       — Ты смелая, потому и нравишься мне, — он отбросил кинжал.       Как я уже сказала, мне было плохо, и силы на сопротивление иссякали. Гияр снял мои халаты, пялясь на обнажённые плечи, и положил свою большую руку на мою грудь, прикрытую повязкой. Я захныкала, стараясь убрать её. Этой же рукой он схватил меня за подбородок и втянул носом воздух.       — О-о-о, милашка, да ты пьяна, — и прижался к моим алым губам своими, а другой уже залезал под юбку, собираясь овладеть мною прямо на грязном полу.       На моё счастье уже прибыл Эль-Тэмур и прервал сей эпичный момент.       — А ты зачем ещё здесь?       Услышав клокочущий, как вода в кастрюле, голос, Гияр отпрянул и повернулся в сторону двери.       — Господин канцлер…       Оттолкнув его от себя, я села и увидела, как выглядит канцлер, которого боится вся страна. Грозный дед в фиолетовом халате и со шрамом над левой бровью стоял в дверях, с неприязнью наблюдая за происходящим.       За спиной Эль-Тэмура стояли Талтал и Танкиши, довольно выглядывавший из-за отцовского плеча.       «Так даже ещё лучше», — подумала я. Находясь в таком глупом положении, я бросила не менее глупую фразу:       — Что? Так вы… вас будет сразу несколько?! — истерично взвизгнула я и театрально всхлипнула. — Разве я этого заслуживаю?!       — Девчонка очень упрямая. Интересно, что она скажет на это, — Танкиши выставил Талтала вперёд, приставив саблю к его горлу. — Не глупи, иначе твой драгоценный Талтал и правда умрёт.       «Они блефуют. Точно блефуют!» — запаниковала я. К горлу подступил ком. Это уже становилось несмешно. Я отвернулась.       — Нет, — Гияр развернул меня, держа за подбородок. На шее Талтала проступила кровь. — Смотри!       — Нет, не надо! — я дёрнулась в сторону Талтала. Смотря на меня, он медленно опустил глаза, давая понять, чтобы я оставалась на своём месте. Я снова плюхнулась на пятую точку и замолкла.       — Господин канцлер, — подал голос Талтал, всё это время оставаясь невозмутимым. Его выдержке можно было только позавидовать, — отпустите девушку. Вы же убедились, что она и правда ничего не знает.       Канцлер перевёл изучающий взгляд на меня. Я поняла, что практически выдала себя, и выкрикнула:       — Вы чёртовы извращенцы! Я не нанималась смотреть на ваши разборки. Всё с жиру беситесь, да? Отпустите меня или убейте уже, наконец!       Гияр взирал на моё обезумевшее лицо, не зная, как меня успокоить.       — Замолчи, — прошипел мне сын наместника. — Он же и правда убьёт тебя сейчас.       Мельком я глянула на озадаченное лицо Танкиши. Похоже, он начал сомневаться в своей правоте относительно меня. Теперь уже их опасение получить по шапке от канцлера за ошибочную версию мне придало уверенности.       «Это ещё не предел, малыш. Сейчас ты познаешь всю силу женской истерики!»       — Отвяжись! — рявкнула я на Гияра. — Глаза б мои тебя не видели… Почему меня всегда так унижают?! Сначала похитили, потом продали, как какую-то вещь. А теперь обращаются хуже, чем со скотом, и вынуждают обслуживать всякий сброд! Я хотела лишь простого женского счастья, а теперь у меня его становится всё больше и больше!       — Окстись, дура! — Гияр встряхнул меня за плечи. — Что ты несёшь?       — Сейчас же прекратить! — канцлер свёл брови к переносице и недовольно закряхтел, досмотрев это действие до конца. Он повернулся к сыну, процедив сквозь зубы: — Ты для чего меня сюда привёл? Я пришёл увидеть веские доказательства. А в итоге гляжу, как сын наместника Юньнань и Талтал одну шлюху на двоих не могут поделить?       — Но, отец, — Танкиши предпринял последнюю попытку, но меч от шеи Талтала всё-таки убрал. — Эта девчонка наверняка что-то знает!       А дедок-то ещё был полон сил. Он ударил Танкиши по лицу так, что тот отшатнулся. Удар был такой, что все вздрогнули от неожиданности.       — Безмозглый ублюдок! — взревел Эль-Тэмур. — Совсем спятил из-за своих амбиций. Из-за тебя я только что извинялся перед Ван Ю. А ты, вместо того, чтобы следить за тем, что происходит во дворце, занимаешься всякой ерундой!       Канцлер ушёл, а следом за ним и Танкиши. Гияр, радый, что всё обошлось и ему не досталось, не забыл напоследок бросить мне:       — Не расслабляйся. Мы ещё встретимся, — и тоже ушёл, подмигнув.       Талтал продолжал стоять, смотря на меня.       — Фух… Вроде бы пронесло… — я улыбнулась жалко и вымученно.       Только когда все ушли, я увидела, что он был зол на меня. И явно ему было, что мне сказать. Однако разговаривать после всего происходящего я не хотела.       Я поднялась, подобрала свои халаты с пола и снова напялила их на себя. Сделав шаг, слегка покачнулась. Должно быть, от слабости и стресса. Было очень душно, и я собиралась уйти поскорее, чтобы умыться.       — Не так быстро, — Талтал попытался схватить меня за руку. — Объясниться не желаешь?       — Не трогай меня! — ощетинилась я, вспоминая, что он сам-то ничего не сказал мне о невесте. — Это я должна перед тобой объясняться?       Я зажмурилась от того, что в глазах начало слегка двоиться.       — С самого начала с тобой было что-то не так, но я не мог понять, что, — Талтал схватил меня за шиворот, тряхнув разок. — Я бы мог убить тебя ещё на границе. Но решил наблюдать за тобой, однако ты чинишь одни неприятности. Кто ты такая и зачем ты приехала в эти края?       Я не ответила, безвольно повиснув на его руках. Пол будто поплыл под моими ногами. Талтал замолчал, беспокойно вглядываясь в моё лицо.       — Что с тобой? — он коснулся моей щеки. — Ты вся горишь.       Я застонала. Талтал похлопал меня по щеке, приводя в чувство.       — Ючжин!       — Жарко… Умыться, — я показала на лицо и шею. — Дышать тяжело…       И погрузилась в темноту.