Когда сердце нестерпимо болит

The worst day of loving someone is the day that you lose them.

      Дэвид подъехал к участку ровно к 8 часам утра. На автомате вышел из машины, поднялся по обшарпанным ступенькам, оказавшись в узком коридоре, не глядя по сторонам прошёл к лифту и неожиданно столкнулся с рыжеволосым мужчиной в клетчатом коричневом пиджаке и синих брюках. — Доктор Хоппер! — Детектив Нолан! — Извините, я Вас не заметил! Надеюсь, они целы? — угрюмо спросил Дэвид, поднимая упавшие рядом с дверью лифта очки. — Как вы себя чувствуете? — спросил доктор, пропустив мимо ушей извинение Нолана. — Эм…я в порядке, — отстранённо ответил тот, — тороплюсь на работу, не могу задерживаться. — Заходите ко мне, если Вам понадобится помощь. — Арчи, по всей видимости, не собирался так просто попрощаться. — Благодарю, но мне действительно пора и я в порядке. — Двери лифта, наконец, открылись, и Дэвид, не оборачиваясь, скрылся в кабине, судорожно нажимая на кнопку четвёртого этажа. «Детективу можно только посочувствовать, хотя этим делу не поможешь!» — Арчи тряхнул головой и поспешил покинуть здание полиции Бостона. Дэвид Нолан был уважаемым детективом в Бостонском отделе убийств. Этакий очаровательный красавчик-холостяк, с грустными глазами, получивший сразу прозвище «Чарминг». После того, как его жена, Мери-Маргарет, погибла при пожаре в частной начальной школе, он до сих пор жил один, не помышляя о серьёзных отношениях с кем бы то ни было. Хотя прошло уже пятнадцать лет. Его малышка выросла и теперь, кажется, самое время подумать о себе и устроить свою жизнь. Но всё было непросто. Дэвид устало плюхнулся на стул и впился полусфокусированным взглядом в монитор. Сегодня почему-то снова нахлынули воспоминания прошедших лет. В груди противно шевельнулось уже привычное чувство пустоты. Нолан хорошо знал эти ощущения и не позволял им разрастаться, биться о рёбра, скручивать внутренности, сковывать и без того измученное сознание. Но сейчас это давалось ему нелегко. Окружающая действительность покачнулась, расплылась в бесформенную картинку, увлекая за собой, в круговорот тёмных коридоров памяти, от которых холодели руки и натягивались, как струна, жилы. Не имея сил прогнать это наваждение, Чарминг закрыл глаза и позволил ярким и в то же время страшным вспышкам прошлого снова заполнить его душу. Эмма родилась, когда Дэвиду было восемнадцать лет, а Мери-Маргарет — семнадцать. Они были молоды и любили друг друга до безумия. У них была поистине сказочная история любви. Но внезапная трагедия перевернула их счастливую семейную жизнь, оставив пятилетнюю Эмму на попечении убитого горем отца. Поначалу, воспитание малышки не особо-то и волновало Нолана. Какое-то время отношения Дэвида с дочерью совсем не клеились. Ребёнок, чувствуя боль отца, часто плакал, ощущая себя потерянным, брошенным и никому не нужным. Маленькая Эмма сторонилась других людей, вздрагивая каждый раз, когда кто-то проходил мимо, боясь, что они причинят ей ещё большую боль. Девочка нуждалась в семейном тепле и ласке, дни напролёт просиживая в своей комнате в одиночестве, отчаянно пытаясь сохранить в памяти мамин голос и очаровательную улыбку, которую Мери-Маргарет дарила каждому встречающемуся на их пути человеку. Глядя на эту улыбку, сердце наполнялось миллионами тёплых лучей, в душе зарождалась уверенность, что всё будет хорошо, и они преодолеют все трудности и будут безмерно счастливы бесконечное количество дней. Но настоящая жизнь отличается от сказочных историй. В это же время Дэвид полностью ушёл в себя, потерял контроль над реальностью, скорбя всем сердцем о потере любви всей своей жизни. Радостный свет ярко-голубых глаз сменился отстранённым сероватым отблеском с примесью холодноватой платины. В голове упрямо, с непрекращающимся жгучим давлением, пульсировала абсолютно бесполезная теперь мысль: «Если бы я мог это предотвратить! Если бы я только мог! Я готов отдать свою жизнь, лишь бы моей малышке не пришлось расти без матери». Друзья Нолана переживали за душевное состояние Дэвида, всеми силами помогая ему смириться с утратой и отпустить жену, позволить ей уйти, принять её отсутствие в повседневной жизни. Ради Эммы. Ради него самого, чтобы не свихнуться от несправедливости, от жестокой пытки, от желания вырвать своё сердце и растоптать его, с яростью проклиная каждую секунду своей никчёмной жизни. И Дэвид смирился. Не сразу, с рвущейся наружу болью, со слезами и криками, с ночными кошмарами, но он смирился. Теперь маленькая Эмма стала центром его жизни. Он заполнял любовью к ней кровоточащие дыры в своём сердце. Он пообещал, что не позволит никому обидеть его белокурую девочку, что, если потребуется, то умрет сам или убьёт того, кто причинит ей снова страдание. И всё это время он держал обещание. Пока Эмма росла, Дэвид старался ограждать дочь от (как ему казалось) опасных и ненадёжных людей, пытался втолковать ей, что она должна пойти по его стопам, поступить в полицейскую академию и быть всегда под присмотром отца, от чего Эмма, по-видимому, была совершенно не в восторге. Единственным другом Эммы был Киллиан Джонс. Они вместе посещали школу. Несмотря на то, что он был старше Эммы на два года, Дэвид решил, что раз у мальчишки нет руки — то он никогда не причинит боль его девочке и с ним можно дружить. Внезапно из раздумий его выдернул взволнованный голос Робина: — Эй, Нолан! Очнись! Очнись, дружище! Ничего не понимающим взглядом Дэвид уставился на своего помощника. Робин слегка потряхивал его за плечи, с тревогой и чуть скрываемым негодованием глядя в осунувшееся лицо друга. — Что случилось? — настороженно произнёс Чарминг, пытаясь прийти в себя от нахлынувших вновь переживаний пятнадцатилетней давности. — Новости! Открой новости! — голос Локсли дрогнул и он поспешил отвернуться к монитору, чтобы не видеть стремительно заполняющиеся ужасом глаза Нолана. «Передаем последние новости с места происшествия. Мы находимся возле учебного корпуса университета Бостона. Час назад поступила информация о стрельбе внутри здания. По предварительным данным один из преподавателей убит, и один тяжело ранен, декан факультета древней истории, а также студентка второго курса пропали без вести. Здание оцеплено. Имя злоумышленника и его мотивы пока не раскрываются. На место выехала следственная группа. Мы будем держать вас в курсе событий». Робин оглянулся на оцепеневшего Дэвида, надеясь, что друг не успел полностью потерять рассудок за эти несколько секунд. — Эмма, Эмма…моя девочка… Эмма, — прерывисто шептал Чарминг, продолжая неотрывно смотреть на экран компьютера, — Я потерял её…не сдержал слово. — Дэвид! — гаркнул Робин над самым ухом. — Прекрати! Мы ещё не знаем точно имён пропавших людей! — вкладывал в слова всю свою уверенность Локсли. — Робин, чёрт тебя дери, ты слышишь новости?! Это кафедра Эммы, это её декан! — с бледным лицом и трясущимися руками Дэвид метался по кабинету, хватая на ходу табельное оружие и ключи от служебной машины. — Поехали! Нас вызвали? — остановился он в дверях. — Да, вызвали, но…э-э, Дэвид, ты остаёшься здесь, — Робин старательно избегал смотреть в глаза другу. — Что-о? — опешил Чарминг. — И ты только что посмел говорить мне, что это не Эмма?! Ярость в глазах Дэвида засветилась опасными огоньками. Он со всей силы сжал кулаки, пытаясь не прикончить друга голыми руками. Злость, страх, отчаяние и нарастающая паника пронизывали всё тело. Его било мелкой дрожью. Сжав зубы, Нолан приближался к Робину, стараясь дышать ровнее, не отрывая глаз от также побледневшего лица друга, безмолвно моля Разбойника предпринять хоть что-нибудь, чтобы отвлечь его самого от возможности напасть на офицера и ввязаться в драку. — Прости, Дэвид! Я вижу, что это плохая идея, — Робин немного отодвинулся к окну, сохраняя расстояние между ними и продолжал, — это был приказ шефа. Он не хочет потерять своего лучшего детектива! — Не смей! Робин, не смей! — задохнулся Дэвид от разрывающих его изнутри эмоций. Локсли замер, внимательно изучая состояние Нолана. Спустя пару секунд, он решил, что как друг он не может ему запретить найти и уничтожить того, кто посмел (возможно) обидеть или, что ещё хуже, похитить его дочь. И как напарник, он прекрасно понимал, что лучше и быстрее это дело не раскроет никто. Уважение коллег Дэвид заслужил не на пустом месте. Решение пришло мгновенно. — Поехали! Чёрт с ними, со всеми! Дэвид был благодарен другу за поддержку. Выбежав из здания, они быстро добрались до машины, оповестив оставшиеся патрульные наряды о чрезвычайной ситуации и, с воем сирен, помчались к университетскому корпусу.