Когда сердце нестерпимо болит

      Открыв глаза, Эмма увидела перед собой белоснежный, с витиеватыми узорами, потолок. Чуть повернула голову, и её взгляд упал на старинный книжный шкаф из красного дерева. «Где это я?» — ещё не до конца проснувшись, подумала блондинка. Мозг пытался притвориться, что его это совершенно не интересует. Почувствовав, что лежит на мягком диване, Свон, окончательно растерявшись, резко вскочила на ноги, роняя на пол тоненький махровый плед. Тряхнув головой и развернувшись в сторону окна, она, наконец, заметила сидящую за столом брюнетку. Медленно приходя в себя от магического сна, Эмма начала пятиться к двери. — Добрый вечер, мисс Свон, — невозмутимо произнесла Реджина, — надеюсь, Вам стало лучше? — Вы…где…простите, как я…здесь… — прохрипела Спасительница, вероятно, ничего не соображая. — Не стоит так волноваться, боюсь, очередной приступ паники Вы не переживёте, — продолжала спокойно реагировать декан. — Извините меня, профессор Миллс, но я совершенно не помню, как оказалась здесь, — виновато произнесла Эмма, настороженно озираясь по сторонам. — Я догадалась, — кивнула брюнетка. Эмму сбивало с толку непоколебимое спокойствие Злой Королевы, ведь наслушавшись рассказов однокурсников, блондинка прекрасно знала, что переступить порог кабинета декана было равносильно смертному приговору. А Эмма, очевидно, умудрилась здесь каким-то образом заснуть. «Надо выбираться отсюда» — было единственной мыслью. — Прошу прощения, профессор, за это вторжение, но, думаю, мне пора, — быстро пробормотала горе-Спасительница, продолжая отступать к двери. — Вы никуда не уйдете, — строгий взгляд Миллс. — Простите? — Эмма округлила глаза. «Ну, вот и настал мой смертный час». — Ваше душевное состояние, когда вы ворвались в мой кабинет, было крайне нестабильно, что вызвало некоторое беспокойство с моей стороны. По-видимому, Вы чем-то напуганы или пытаетесь скрыться. Вас кто-то преследует? Трудно было определить, какие эмоции сейчас отражаются в глазах декана Миллс, но Эмма не верила своим ушам: Злая Королева предельно точно охарактеризовала её состояние. — Сегодня просто сумасшедший день, но я в порядке, — неуверенно промямлила Свон, — спасибо за заботу, я пойду. — И всё же, я вынуждена настаивать. Не похоже, что Вы в порядке, раз в беспамятстве проспали на моём диване три с половиной часа. Не хотелось, чтобы ответственность за Ваше здоровье легла на мои плечи. Как Вам известно, в стенах университета я за Вас отвечаю, — безапелляционно произнесла Реджина, подумав, что с удовольствием отпустила бы эту девчонку на все четыре стороны, если бы не их договорённость с Мал. «Я когда-нибудь точно прикончу тебя, Малефисента» — снова подумала она, незаметно сжимая кулаки. — Я проспала три с половиной часа?! — с ужасом воззрилась Свон на стоящие рядом с ноутбуком часы. Нервный холодок пробежал по её спине, отдаваясь неприятным покалыванием в ногах. Стрелки уверенно показывали половину восьмого. — И Вы всё время находились здесь? — Да, мисс Свон, ведь это мой рабочий кабинет. — А почему у Вас горел свет? Насколько я помню, электричество не работало, и эти жуткие коридоры вызывали во мне мрачные переживания. Поэтому я и зашла к Вам, профессор. У Вас горел свет, почему? — повторила Эмма настойчиво, но с опаской глядя на Реджину. «Он и сейчас горит. Хм. Это странно» — Свон продолжала недоверчиво озираться. «Девочка начала быстрей соображать» — подумала Миллс и ответила: — Ворвались без стука, вы хотели сказать, не так ли? — Да…извините, профессор, этого больше не повторится, — смутилась Эмма. — Я использую автономный генератор, — вспомнила брюнетка придуманную Малефисентой отговорку, — чтобы мои исследования не пропали в случаях отключения электроэнергии, — по-прежнему невозмутимо отвечала декан. Эмма нахмурилась, и было непонятно, поверила она или нет. Нервный холодок сменился недавним чувством растерянности. — Могу я присесть? — поинтересовалась она, проходя вперёд. — Конечно. Могу предложить Вам стакан воды с аспирином, если не возражаете, — наклонив голову, сдержанно произнесла Реджина. — Спасибо. Как долго мне придется здесь пробыть? — неуверенно поинтересовалась Эмма. — Я совершенно не неволю Вас, мисс Свон. Не поймите не правильно. Вы можете уйти, когда пожелаете. Напомню, мне бы не хотелось, чтобы Ваш нервный срыв повторился. Вы можете, не опасаясь рассказать мне всё, что Вас потревожило сегодня. Реджина вкладывала в свои слова максимум искренности, на которую была способна в данной ситуации. Но Эмма не торопилась ей отвечать. Она сама не могла объяснить возникший приступ паники, накрывший её в коридоре. Как и не понимала, почему Миллс не вызвала охрану или скорую помощь, а позволила ей спокойно спать в кабинете. Решив, что обдумает это позже, Эмма продолжала крутить головой. Не спеша попивая холодноватую воду из элегантного стакана, который Реджина достала из не менее изящного стола, стоящего напротив уже знакомого Свон книжного шкафа, она внимательно осматривала кабинет. В каждой маленькой детали этой комнаты чувствовался безупречный вкус профессора Миллс: плетёная корзинка с яблоками, стоящая с левой стороны стола, придавала свежести этому немного затемнённому помещению; деревянная конструкция в виде небольшого замка ненавязчиво дополняла ансамбль на полке с цветами; а тонкий махровый плед, аккуратно поднятый Свон и положенный на диван, навевал чувство домашнего уюта. «Похоже, профессор проводит здесь очень много времени», — подумала Эмма, отставляя пустой стакан на журнальный столик. Реджина, тем временем, набирала на компьютере письмо, чтобы незамедлительно отослать его по электронной почте коллеге. Она не надеялась, что Свон станет рассказывать о своих переживаниях и поэтому с удивлением подняла голову, когда услышала голос блондинки. — У Вас прекрасный вкус, профессор, — не сдержалась Эмма, очарованно глядя на полное собрание сочинений Чарльза Диккенса. Миллс лишь коротко улыбнулась, продолжая стучать по клавиатуре. — Мне бы столько книг, и я бы не выходила из своего дома целую вечность, — продолжала блондинка, осматривая отдельную полку по средневековым языкам. — Что же Вам мешает иметь все интересующие Вас книги, мисс Свон? — Реджина, наконец, оторвалась от монитора и теперь с неподдельным вниманием смотрела на Эмму. — Вы шутите? Мне никогда не достать таких раритетных изданий, как эти, — ткнула она пальцем в учебники по изучению рун. — Что Вас побудило поступить на исторический факультет? — внезапно спросила декан. Казалось, Свон не ожидала этого вопроса, но немного подумав все же ответила: — В прошлом году я случайно посмотрела фильм «Восточный ветер». Так вот, в этом фильме девочка ничего не умела, не успевала в школе, и так далее. Но оказалось, что она понимает язык животных, образно говоря, и может их укротить. И ей, извините, было всего четырнадцать лет! Она в четырнадцать лет пыталась понять к чему лежит душа и почему у неё ничего не получается. И смогла разобраться в этом. Мне уже исполнится двадцать один через несколько месяцев, а я до сих пор ничего не умею, и постоянно попадаю в странные ситуации, например, как эта, — Свон нервно покосилась на Реджину. — Ну это, конечно, моя вина. В наше время можно научиться всему. А интерес к древней истории у меня появился давно. Раньше я часто зачитывалась легендами и мифами Греческой Эллады, представляя себя на месте богов и, мастеря бумажные корабли, топила их в ванне, имитируя несокрушимую силу Посейдона. Эмма рассмеялась, вспомнив весёлые моменты своего детства. Напряжение заметно отступило. — Также немаловажную роль сыграло желание доказать отцу, что мне вовсе необязательно идти в полицейскую академию, чтобы он имел возможность ежесекундно за мной присматривать, — закончила Свон, слегка погрустнев. Реджина, не ожидая услышать столь развёрнутый ответ, закрыла ноутбук и потянулась к кофемашине, собираясь приготовить свой лучший латте. Этот безумный день плавно перетекал в приятный вечер. — Кофе? — улыбнулась Миллс. Свон кивнула и замявшись спросила: — А почему Вы выбрали все эти древние языки и историю? Устроившись поудобней в мягком кресле, профессор Миллс на секунду прикрыла глаза, мысленно оценивая степень заинтересованности Свон, и ровным голосом начала рассказывать: — Вся эта мифология, легенды о существах, обладающих магией, древние руны, — взмахнула руками Реджина по направлению к книжному шкафу, — всё это помогло мне понять себя, раскрыть мою истинную сущность. С самого раннего детства я была одержима идеей составить своё генеалогическое древо, весьма запутанное и уходящее корнями в глубокую древность. Я побывала в сотнях библиотек по всему миру, познакомилась со многими историками и археологами, выучила пять редких языков, и это всё для того, чтобы понять кто я и откуда родом. Ведь не секрет, что источник того, кем мы являемся сейчас, скрыт далеко в недрах наших семей и народов. — Вау, теперь я понимаю как Вы стали деканом в таком молодом возрасте, — Свон с нескрываемым восторгом смотрела на брюнетку. — Да, пришлось провести парочку бессонных ночей в обнимку с учебником по древнескандинавскому языку, — усмехнулась Реджина. Она вспомнила, как они с Мал по ночам перемещались в библиотеки в различных концах света, в поисках ответов о своём магическом происхождении. Это было своего рода весёлым приключением для них. Но тут же, вдруг помрачнев, брюнетка также вспомнила, как несколько лет назад на протяжении полугода не выходила из дома, переживая страшную трагедию, виной которой была она сама. И сердце мгновенно пронзило болью, в груди всё сжалось, угрожая сердечным приступом, тягучее чувство тошноты подступило к горлу, в глазах потемнело. От Эммы не ускользнула столь резкая перемена настроения декана и она встревоженно спросила: — Я Вас чем-то обидела? Навела на плохие воспоминания? — Нет, всё в порядке, — покачала головой Миллс, отгоняя поднимающееся горькое осознание утраты, которое она годами пыталась заглушить. «Я так не думаю» — пронеслось в мыслях Свон. «Всего за полчаса эта девочка, не предпринимая никаких усилий, смогла ослабить мою броню. Нельзя терять бдительность» — продолжала хмуриться Реджина. Часы на столе противно запищали. Обе девушки нервно дернулись на своих местах. — Уже девять часов вечера, не пугайтесь, это мой будильник, на случай, если я заработаюсь и забуду который час. — Реджина встала, выключая раздражающий звук. Свон тоже поднялась за ней, заметив, что в коридоре уже восстановили электроэнергию, и, понимая, что провела в кабинете декана пять часов, нарушив все допустимые рамки приличия. Но почему-то ей не хотелось уходить. То ли контраст между университетскими сказками о Реджине «Злой Королеве» Миллс и проведённым вечером был слишком велик, то ли чувство безопасности в этом кабинете так подействовало на Эмму, но уходить действительно не хотелось. Помявшись у порога, Свон не знала, что сказать, кроме: — Вы наверное устали. Это ведь я проспала полдня. Вам нужно отдыхать, профессор. — Если захотите подробней ознакомиться с моей скромной библиотекой, не стесняйтесь. Только впредь, стучите сначала в дверь, — предложила Миллс, сама не понимая зачем это сказала. — С удовольствием, — широко улыбнулась Эмма. — Доброй ночи, профессор. Извините за вторжение. — Доброй ночи, мисс Свон. Оставшись одна, Реджина тяжело выдохнула, решив, что домой она сегодня не поедет. Эмма не ошиблась, когда подумала, что Миллс проводит много времени на работе. Брюнетка часто оставалась ночевать в кабинете, переоборудовав его на своё усмотрение. Почти незаметная за книжным шкафом дверь, вела в просторную ванную комнату. Мягкий и удобный диван помогал отлично выспаться, а новая кофемашина вообще была самым мощным оружием в мире против плохого настроения. Забравшись под плед, Реджи снова прокрутила в голове сегодняшний день, нехотя отмечая, что была рада поговорить с кем-то помимо Мал и Грэма. «Эта Свон не так проста, как кажется поначалу. Надеюсь, Сидни накопает на неё хоть какую-нибудь информацию» — вспомнила она про отправленное ранее письмо.