Падение дома Фоксбрейнов

      – Ты же в курсе, что такое атомный бизнес? – спросил меня Ник.       Это было в пятницу 14 августа. После окончания официального рабочего дня, мы с Николасом Уайлдом, тем самым «первом лисом на страже правопорядка», что многими жителями города воспринималось как когнитивный диссонанс, пробив свои талоны зашли в кафе «Закуси кактусом», что находилась через дорогу напротив нашего полицейского участка. Сеть этих забегаловок с недавнего времени открыта уже по всему городу, что наверное является причиной повышения распространения гастрита по округе.       Мы решили обсудить наши планы на выходные за едой, потому заказав порцию картофеля фри, салата и мелко наструганных морковных палочек уединились в дальнем углу заведения. Я решил попытаться посвятить его в свои планы самостоятельно, потому как Джуди с трудом уговорила его ехать в Тундра-Таун. За обедом я расхваливал ему этот район, рассказывал как прекрасны бывают его летние закаты, как приятен свежий морозный воздух и как весело бывает кататься по крутым склонам Медвежьей равнины на лыжах и сноуборде. Потом поведал какой хороший отель содержит мой старый приятель Питер Фоксбрейн, доставшийся ему в наследство от его отца Дугласа Фоксбрейна. Их фамильная династия, или как её еще называют «Дом Фоксбрейнов» некогда была одной из известных в округе, среди предпринимательских семей. Они занимались и управляли различным бизнесом на протяжении нескольких поколений, пока не случилось то, от чего не застрахована наверное ни одна из подобных семей: их бизнес развалился по вине отца Питера, того самого Дугласа Фоксбрейна Третьего своего имени, после чего все газеты запестрили заголовками «Крах дома Фоксбрейнов». Они лишились почти всего, у Питера и его отца остался лишь один единственный отель в Тундра-тауне. Дуглас в скором времени умер, возможно от отчаяния и Питер стал главой династии и семейного бизнеса, от которого осталась та самая гостиница в заснеженных полях. Однако Питер со своей женой Розой (которую я знал в детстве под её девичьей фамилией Мяукис) не унывали, они кое как сводят концы с концами и пару раз приглашали меня как старого друга к себе в гости.       Ник, хотя и согласился участвовать в нашей затее, был от нее мягко говоря не в восторге: мало того, что ему не нравился холодный климат, так он еще довольно негативно относился к Фоксбрейнам, сетуя на то, что они получили свое состояние исключительно благодаря атомному бизнесу.       – Ты же в курсе, что такое атомный бизнес? – спросил он меня.       – Напомни-ка, – попросил я с некой долей стыда в сердце.       – Да ну, – усмехнулся Ник, – как ты, полицейский, можешь не знать о такого рода махинациях? Он зародился очень давно, когда мэр Леандр Спотс принял программу «Всеобщее равноденствие», когда было объявлено, что все животные равны, каждый имеет право жить как живут остальные, есть такую же пищу, покупать такую же одежду, получать равную зарплату... Словом, чтобы никто не был обиженным. Хороший ход, все рукоплескали: вот мол, теперь заживем свободно и равно, как одна дружная семья: одна средняя зарплата для каждой профессии, неважно, к какому виду принадлежит представитель этой профессии, одни цены на все продукты для всех. Вот только одного эта львиная морда не учла: размер у животных разный, а цены на все одни и те же! Наивная доброта создала паразитов, которым она позволила пригреться у себя на груди.       Лис усмехнулся и продемонстрировал мне бумажную салфетку.       – Кусок материи для одежды слона стоит десять долларов, – тут Ник порвал салфетку на две равные части, – Из этого же куска получится два - для слона уже маловато, а вот для бегемота в самый раз, и тоже за десять долларов каждый кусок. Смекаешь? – тут Ник сложил два куска салфетки и порвал их на множество более мелких кусочков, после чего аккуратно разложил их на столе, – А теперь представь, что из этого же обрывка ткани сделать бесконечное множество очень мелких лоскутков, которые потом продать каким-нибудь выдрам, бобрам или, что еще круче, хомякам! И каждый лоскут по десятке! Равные цены для равных зверей. Естественно самые умные смекнули и начали заниматься этим. Бегемот устраивается на работу по продаже тканей для бегемотов, берет первую партию и сматывается, только его и видели. После чего по поддельной лицензии прикидывается торговцем тканей для морских свинок и зарабатывает целое состояние. Вуаля: целый месяц можно не работать!       – Слышал про это, – честно сказал я, – Просто не знал, что это так называется.       – Молекула делится на атомы, – продолжал Ник, – Точно также мошенники делили всё, что только можно на более мелкие части, чтобы продать это тому, кто поменьше. Отсюда и название «атомный бизнес». Естественно политиканы это просекли и спохватились от того, что натворили. Стали приниматься отчаянные попытки помешать этому, например продавать что-либо кому-то могут лишь представители одного и того же вида, но это не помогало: мошенники либо находили посредников среди тех, кому можно было толкнуть продукт, либо покупатели просто скупали расщепленный товар, потому что так было выгодно и плевать на закон. Вторая попытка, третья, десятая... все без толку. В итоге ничего не оставалось, кроме как создать Государственное управление по регулированию цен и изменить стоимость. Теперь, если ткань для слоновьего пиджака стоит десять долларов, то для полевки - двадцать центов. Попробуй, навари на этом состояние! И тем не менее, хоть атомный бизнес и сошел на нет, но тем не менее он продолжает действовать до сих пор. Надо только знать, как и где его применить. Я как-то знал одного парня, так вот они с подельниками покупали в слоновьем магазине гигантский пломбир за пятнадцать долларов. Этот пломбир путем нехитрых манипуляций с температурой преображается из твердого состояния в жидкое. На заснеженной территории Зверополиса он превращается обратно в твердое, только уже в тридцать более мелких. Из деревяшки, которая служит держателем основной части пломбира на заводе тебе без труда за пять минут сделают сорок или пятьдесят палочек, если знаешь того, кто согласится на это без вопросов (надо только отстегнуть ему два-три бакса). Итого получается тридцать микроскопических эскимо, которые можно продавать грызунам. Два доллара за эскимо - цена высокая, но для грызунов приемлемая. Ставишь ларек там, где работают грызуны не ниже среднего класса и оп, к концу дня товар распродан! Тридцать умножаем на два - получаем шестьдесят. Оставшиеся палочки продаются куда-нибудь в Нижние Грызунки в качестве стройматериалов (этих палочек кстати получается намного больше, чем тридцать) и к концу дня такой вот хитрый бизнесмен становится богаче на двести долларов. Именно поэтому слонам запрещено продавать еду кому-либо, кроме других слонов. Но иногда получается выпросить у них, бывает даже расплачешься и тебе дадут рожок бесплатно, лишь бы ты свалил и больше никогда здесь не появлялся. Главное выбирать разные рестораны: те, кто постоянно ошиваются возле одних и тех же, становятся легкой мишенью для полиции. Таких глупых мы частенько ловим!       – А ты я гляжу хорошо разбираешься в этом. – заметил я. – Частенько общаешься с такими темными элементами?       – А что тут странного? Это, между прочим, моя работа!       – Я слышал, что ты и до этого водил дружбу с весьма странной компанией.       Ник нахмурил брови.       – Почему, если лис, так сразу чем-то плохим помышляет? Я думал ты у нас не веришь стереотипам. Про соболей тоже много чего неприятного рассказывают, я же их не слушаю!       – Мне Джуди рассказала. – я лукаво подмигнул ему. – Она любит болтать про ваши с ним приключения.       Лис тяжело вздохнул, закатывая глаза.       – Знаешь, – сказал он, – Когда честных зверей постоянно принижают и не хотят брать их на работу из-за каких-то предрассудков дикого общества, им ничего больше не остается, кроме как идти и промышлять чем-нибудь незаконным. Ты веришь, что настанет день, когда все будут жить мирно бок о бок, забыв о стереотипах и предрассудках и никто не посмотрит на тебя косо от того, кто ты и как выглядишь?       – Нет! – коротко ответил я.       – Я тоже. Мы с Мор... – лис прокашлялся. – Мы с Джуди часто спорим на эту тему. Она мне твердо доказывает обратное. Ну, поживем - увидим. Кстати это хорошо, когда такие как я появляются в полиции. Знаешь как говорят «Чтобы поймать преступника - думай как преступник», а я с ними общался много. Тут одного всё никак не могли вывести на чистую воду, никто не сомневался, что это он торгует наркотой, но не знали где у него притон. Обыскали его дом и дом всех его дружков. Я и говорю, что они по любому будут прятать свое пристанище там, где никто не стал бы искать. Мне удалось ловко проследить за ним и знаешь, где мы их накрыли? На улице Оцелот-авеню, прямо за полицейским участком. Под боком у полиции, ты представь!       Мимо прошел Бенджамин Когтяузер с целым подносом разнообразных блюд.       – Привет, Бенни! – сказал я ему. – Сегодня еще не виделись.       – Здравствуй, Патрик. – приветствовал он.       – Ты за диетой уже не следишь? – заметил Ник.       – Я решил, что раз результата нет, то зачем заморачиваться...       – Справедливо, – хихикнул я. – Были какие-нибудь вызовы, пока мы тут сидим?       – Да был, – кивнул гепард, – Какой-то пьяный бизон пришел на вертолетную парковку и угрожая оружием угнал вертолет. Представляете? Пролетел на нем два километра и разбился в Тропическом лесу. Послали туда пожарную бригаду... Как страшно жить. – вздохнув Когтяузер пошел искать свободный столик.       – Так вот, – продолжил Ник. – Я как-то имел дело с этим Дугласом Фоксбрейном, отцом твоего дружка. Мрачный он был тип, подпольными лотереями промышлял и с бензином что-то там химичил.       – Ну надо же! Ты прямо всех жителей города знаешь!       – Ну это не далеко от истины. Хотя я с ним только пару раз виделся. Но я точно знаю, что его семейка разбогатела как раз благодаря тому способу, что я тебе описал. Дед Дугласа был одним из первых. Они с подельниками поделили город на несколько частей и каждый занимался этим на своей территории и не имел право лезть на другую. Между собой называли друг друга «Дети мэра Спотса», в честь того самого главы города, благодаря инициативам которого и возник атомный бизнес. Ирония в том, что мэр Спотс на самом деле детей не имел вообще. Я мало что знаю про этот период, но точно уверен, что дед Дугласа был одним из единственных, кто не погорел на этом. Деньги он хранил не у себя дома, как остальные, а разложил их по разным банкам и камерам хранения в городе, причем маленькими порциями, чтобы было невозможно придраться. В конечном итоге наварил целое состояние. Ты не задумывался, почему малые панды носят фамилию Фоксбрейн?       – Питер говорил мне, – ответил я, – Мол у них очень хитрый ум, прямо как у лис.       – Ага, – мрачно кивнул Уайлд, –Такой вот гадкий намек, мол у нас лисьи мозги, благодаря которым мы нечестными и незаконными действиями добиваемся чего-то в жизни. Короче, дед Дугласа, потом его отец, потом и он сам... Наварили такое состояние, что даже не знали куда его девать. Подобные им богачи в таких случаях занимаются благотворительностью и Дуглас не исключение. Он устраивал обеды для малоимущих. Я как-то притворился малоимущим, чтобы пожрать на халяву. Там то я с ним и познакомился, мне тогда было восемнадцать лет. Несмотря на то, что нуждающихся была целая толпа, Дуглас каким-то образом догадался, что я симулянт. То ли из-за моего вида, то ли из-за того, что «жираф жирафа видит за милю», короче, предложил он мне поработать у него на побегушках. Ну я и согласился, хотя работал недолго. Больше мы с ним не виделись с того времени, хотя я про него часто слышал. Честно признаюсь меня почему-то порадовал тот факт, что он разорился. Не нравился мне этот Дуглас...       – Странно, – подумал я, – А мне отец Питера всегда казался добрым человеком. Я с детства его помню, хотя не часто с ним беседы вел.        – Расскажи про его сынка, – попросил коллега, ковыряя в клыках морковной палочкой.       – Я знаю Питера Фоксбрейна со школы. Он был любимчиком в нашем классе как среди учителей, так и среди учеников. Ничего удивительного, учитывая кто его отец. Он пользовался гигантским авторитетом и был довольно высокомерной сволочью. Часто травили меня всем классом. Организатором травли естественно был Питер, правда потом он постоянно говорил мне мол «Да че ты дуешься? Это все такая вот шутка...» и приглашал меня к себе в дом. Там его отец и мать принимали меня со всеми почестями (как собственно и остальных его друзей), кормили превосходными обедами, ради которых стоило потерпеть немного издевок. После школы мы разошлись. Я пошел в академию, чтобы осуществить свою давнюю мечту - стать полицейским, а он пошел в университет экономики, как и его отец, женился на нашей однокласснице Розе Мяукис, к которой я сам испытывал нежные чувства (естественно не взаимно: кому надо встречаться с тем, кого травит весь класс, более выгодно дружить с такими как Питер?), – тут у меня в душе проснулся гнев, дремавший во мне с самого окончания школы, но быстро сошел на нет, – Потом я с ними не общался, мне было не до того. А затем меня пару раз приглашали к себе в гости...       Ник смотрел на меня со странным выражением на морде, в его взгляде было что-то осуждающее.       – Ну и зачем ты предлагаешь нам всем ехать к нему? Признаться, от сынка Дугласа я примерно такого и ожидал. Я не понаслышке знаю, какого это, когда тебя обижают в детстве. Я бы такого не простил. Этот высокомерный богатый выродок задирал тебя все время, потом увел у тебя подружку, а теперь ты ездишь к ним отдыхать по выходным, да еще и нас позвал?       – Во-первых, – перебил я, – Я бываю у них довольно редко, да и то, когда они сами меня позовут. Во-вторых: я не держу зла на Питера за какие-то там старые детские шалости. На лапу и сердце Розы Мяукис я никогда не рассчитывал. К тому же, учитывая последние события, их обоих следует пожалеть: родители Питера умерли, бизнес рухнул, они с женой теперь живут в своем отеле (единственном, что у них осталось) и едва сводят концы с концами. Если я и держал на Пита какую-то давнюю обиду, то сейчас я абсолютно спокоен: жизнь его наказала.       – Мне что-то подобных зверей жалеть не хочется. Может быть во мне говорит зависть к таким, как он, ведь мы в детстве тоже едва сводили концы с концами. – лис тяжело вздохнул, с грустью посмотрел в потолок. – Но ведь можно же быть хорошим человеком, даже если ты родился в богатой семье? Необязательно быть избалованным и тщеславным уродом? Кстати, эта ваша Роза, она кто? Соболь? Малая панда?       – Каракал.       Ник присвистнул.       – Чего это вас обоих так на каракалов потянуло?       – Такова жизнь, – пожал плечами я, – Кого-то тянет на кроликов, кого-то на каракалов...       – Ты это о чем? – глаза Уайлда вдруг полезли на лоб.       – Ха! Сам знаешь! О любви всей твоей жизни.       – Если ты о мисс Хоппс, то она мне не любовь! Мы просто напарники.       – Ага, – саркастически кивнул я, – Ну конечно! Все в нашем департаменте знают, что ты за ней ухлестываешь. Есть ли хотя бы одно дело, которое вы не расследовали бы вместе?       – Я не собираюсь вам ничего доказывать! – голос Ника был спокойный, но тем не менее он показался мне мышью, загнанной в угол.       – То есть ты не будешь против, если я приглашу её на свидание?       – Ну попробуй, – лис лукаво улыбнулся, оскалив клыки.       – Да ладно тебе, друг, я просто шучу. Я не собираюсь с тобой драться, но не потому что боюсь тебя, а потому что боюсь вылететь с работы. Не в моих принципах лезть в чужие жизни. Для меня прежде всего моя работа!       Я поднялся из-за стола и утерев подбородок салфеткой откланялся, предупредив коллегу, что через три часа позвоню им и мы отправимся в Тундра-таун. Выйдя на свежий воздух и положив руки в карманы брюк, я направился вдоль по авеню, вдыхая теплый вечерний воздух, предвкушая будущий отдых. Я нисколько не сомневался в том, что Джуди Хоппс была единственным мотиватором, заставившим бывшего мошенника лиса стать полицейским. Кто-то как я, встает на стражу порядка потому, что жаждет нести справедливость и процветание в мир, а кто-то идет туда по любви. Тем не менее нам повезло, что у нас есть лис. «Чтобы поймать преступника нужно думать как преступник», а Ник с такими водил дела. Как и я в некотором роде.       Предвкушая морозы тундры я думал о белоснежных горах, канатной дороге, лыжах, заснеженных лесах и теплом уютном очаге в доме Фоксбрейнов. Эти выходные обещают быть очень интересными.