Парень-Волк

      Я слышу, как ветер играется в кронах деревьев. Слышу, как неподалёку в тишине бежит речка, бесчувственно разбиваясь наплывами о набережные камни. Внимаю каждому вздоху леса. Дышу вместе с ним. Живу. Но страшусь открыть глаза, чтобы разглядеть жизнь воочию.       Мне страшно. Я чётко слышу жёсткий стук биения чужого сердца. Нутром чувствую, что внимание этого неизведанного существа обращено ко мне, прожигая своими глаза громадную дыру в душе. Он знает, чего хочет, и я тоже догадываюсь, но боюсь самостоятельно отвечать.       Тело онемело. Руки и ноги не двигаются. Сопротивляться бесполезно. Остаётся только повинно опустить голову вниз и ожидать исхода судьбы…       — Твоя нога, — слабо шепчет оборотень, осторожно дотрагиваясь рукой до безжизненной конечности. — Тебе больно?       Я всё продолжаю сидеть с закрытыми глазами, но податливо киваю, хотя боли совершенно не ощущаю, всё совершенно бесчувственно. Чувство, будто меня разорвали на кусочки, а теперь, пока я ещё в жизненном состоянии, спрашивают о больше не существующем.       — Твоё тело слабо. Оно легко пропускает удары. Так не должно быть! — над ухом раздаётся звук рвущейся ткани, и безграничный интерес, смешанный с ноткой мертвенного страха, заставляет приоткрыть глаза и взглянуть на происходящее. Парень уже успел вернуться в свою обычную для людей форму, и сейчас, полностью увлечённый моей отшибленной конечностью, держа в кровавой ладони бывшую футболку, аккуратно подтирает мрачные выступы крови. — Ты должна смотреть, куда падаешь!       Он недовольно взглянул на меня, сверля своими тёмно-карими глазами из-под выбившейся из порядка чёлки. Сейчас он совершенно не был похож на недавнего убийцу всего живого, для которого один взмах лапы равняется смерти, наоборот, взгляд излучал заботу и желание помочь. Его персона так и манила, бесцеремонно заставляя забыть обо всём произошедшем и довериться, как бы глупо это не звучало.       — Это же был не ты? Ты бы не смог, — снова повторяю я, уже самой себе отвечая на этот измученный вопрос. — Ты бы просто не смог напасть первым. Не в твоей прерогативе.       — Я боюсь убивать. Боюсь ощущать смерть рядом с собой, — с отвращением говорит оборотень, забывчиво прилагая в свои касания чуть больше силы. Я безмолвно дёргаюсь, опасливо дотрагиваясь до запястья парня, но, кажется, он понял и без этого. Отстранился. — Единственное, что я могу, так это защищаться. Защищаться от убийц в этом мире, самостоятельно прибирая их роль к себе.       — Ты не убийца. Ты не такой, — я стараюсь разрядить пасмурную обстановку, одновременно заглаживая свою вину перед ним. Я имела право глупо сомневаться в нём, хотя душа всё время вела к правильному ответу. — Ты просто не можешь быть таким, друг.       Я осторожно протягиваю ладонь, в надежде прикоснуться к его лицу, слабо пододвигаюсь, но грязная боль делает своё дело. Вместе с неоправданными чувствами вовремя вернулась и моральная боль тела. Место ушиба противно ныло от любого движения, производимого мной.       — Моё имя Тэ Хён. Ким Тэ Хён, — заметив мою сконфуженную никчёмность, парень самостоятельно приблизился, тёплым дыханием охватывая мочку уха. — Если тебе будет удобней…       — Прости, Ким Тэ Хён, — гложущее ощущение беспомощности перед ним полностью выталкивает весь здравый смысл, заставляя говорить всякую чепуху, основанную на грешных чувствах. — Прости меня, что не поверила тебе… И спасибо, — я ещё раз оглядела пространство рядом со мной, как бы не хотела, пропуская обескровленные туши волков. — Спасибо, что защитил.       — Д-друг… — паренёк смущённо улыбается вновь, уже более ласково, прикладывая окровавленную тряпку к ране, — спасибо, что веришь мне. — Тэ замолчал, стирая остатки грязно-алых пятен, и, отбрасывая кусок ткани в сторону, медленно, высчитывая движение за движением, настороженно касается руками спины, подготавливая к резкому новому шагу, — и прости, что ещё раз придётся почувствовать боль.       Будто под гипнозом, он заставляет меня повиноваться, поддаваясь крепким объятиям, и, болезненно морщась, уткнуться в крепкое плечо, прячась от насущного груза реальности, так и давящего сверху. Секунда, и я в объятиях парня, парю над землёй. Здравый разум отключён, и я не сопротивляюсь его действиям, мне даже нравится то, что Тэ сам делает первые шаги. Нравится то, что он позволяет опереть на него, почувствовав себя слабой, но защищаемой другим, более сильным.       Его сильная грудь ожидаемо напряглась, откидывая в сторону все глупые вопросы, как в дорамах, по типу: «Я, наверное, тяжёлая?». Мне тепло и уютно. Я глупо теряюсь в потоке чувств, лишь почувствовав запах мужественности, смешанный с потом. Сочетание не из лучших, но так свойственно ему, что кажется идеальным.       При первом шаге я инстинктивно вжимаюсь в грудь парня, испуганно полагая, что так защищу себя от всего. Бешеный стук сердца, отстукивающий известный только ему ритм, заглушает все нервозные потоки боли. Подсознательно высчитывая удары, я совершенно забываю о ненужных мне ощущениях, а лёгкое смущение лишь больше подогревает интерес забыться.       — Я пойду сама от опушки, — нехотя проговариваю я, в тумане пытаясь разглядеть лицо спасителя. — Не стоит себя перенапрягать, я не заслужила этого.       — Ты мой друг. Моя семья, — и почему мне так приятно, когда он произносит это? Бешеные бабочки в животе готовы вырваться наружу, чтобы охватить весь мир, выказывая полноту моих чувств. — Я не могу бросить тебя в беде.       — Смущает! — я глупая, если произношу это вслух, но сдерживать эмоции больше не в состоянии. Совершенно недавно я готова была отдать всё, чтобы только спастись от него, защититься, скрыться, но сейчас… мне так хорошо, что он рядом, так радостно, что Тэ не убил меня, разрешая побыть с ним ещё чуток. — Чертовски смущает!       — Это плохо? Я снова сделал что-то не так? — Ким даже остановился на мгновение, переводя взгляд с дороги на меня. Он действительно ещё ребёнок, который не всегда понимает значение сказанных слов и переживает по любому пустяку, но в этом и есть самое главное очарование. Его слабость для меня как подарок душе.       — Н-нет, всё хорошо, — отговариваюсь я, смущённо пряча взгляд. — Это просто мои девчачьи заморочки.       Слышу, как парнишка ухмыляется, продолжая идти вперёд. Совершенно не знаю, как он разъяснил для себя мои несвязные слова, но разуверять его в этом не хочется. Пусть лучше улыбается… он милый, когда радуется.       Весь оставшийся путь мы провели в полном уединение своих мыслей. Каждому из нас нужно было что-то обдумать для себя, побывать в душевном одиночестве. Звучная боль в ноге, противно разливавшаяся по крови, не давала полностью уйти в анабиоз, но ровный стук сердца, как услада для ушей, застенчиво предлагал спрятаться за своей защитой. От этого становилось гораздо легче, и боль отступала на второй план.       Мы вышли к свету. К концу болезненной эйфории. Я нехотя приоткрыла глаза, нелепо оглядываясь и осматривая уже знакомую мне местность. Слабо стукнув полноценно несжимающимся кулачком в грудь паренька, я открыто намекнула, что тут начинается мой самостоятельный путь. Без него.       От глаз не ушло сомнение мальчугана, всем телом я чувствовала, как Тэ всё крепче прижимает меня к себе, как руки его тряслись, но мужественная сила ещё превышала сомнение разума.       Как бы не хотелось продлить эту минутную вечность, нам нужно было двигаться дальше. Тэ Хёну всё же пришлось отпустить меня, когда я повторилась в своих движениях, повелительно покашливая. Мальчишка расстроенно закрыл глаза, громко и грустно выдыхая, спустил моё бренное поражённое тело вниз.       — Спасибо за помощь, но дальше я сама. Ты и так много чего «большого» сделал для меня, такой «маленькой», — я осторожно пошевелила пальцами ноги, выводя живые клетки из затёкшего состояния. — Надеюсь, мы ещё увидимся, — да, это глупо и тупо говорить сейчас, безосновательно полагая, что это последняя встреча, но произнеся это, мне заметно полегчало. — Ну… я пошла.       Не оборачиваясь назад, боясь, что, попросту взглянув в его одинокие карамельные глаза, не смогу уйти, потону вместе с ним в этой кромешной тьме огромных чёрных зрачков. Под тихий скулёж Тэ я сделала свой первый шаг, неестественно прихрамывая на ногу. Мне чертовски хотелось выглядеть в глазах недоверчивого друга здоровой и бодрой, будто боль совершенно неощутима, но, каждый раз оступаясь и беспомощно ахая, надежда летела к невзрачному дну, разбиваясь осколками об острые утёсы душевного колодца.       — Помочь? — безутешные постанывание сменилось на желанные слова, но я продолжила идти дальше, игнорируя, хотя отчётливо слышала каждый его вздох.       Я сильная. Я со всем справлюсь самостоятельно. Каких бы усилий мне этого не стоило.       Казалось, что прошло столетие, пока я доковыляла до посёлка. Весь одинокий путь пыталась скрасить ритмичным насвистыванием некогда услышанной песни по телевизору. Мысленно я наконец стала возвращаться в своё нормальное состояние, отложив все насущные проблемы, тревожащие сердце.       — Бо Ён! — рано отложила. Рассчитывая на желанный конец, я совсем упустила тот момент, что это только начало. — Пак Бо Ён!       Надрывистый, вечно встревоженный голос матери я узнаю из тысячи похожих. Везде и всюду, во всех нелепых ситуациях и трагичных ситуациях я слышу только его.       — Бо Ён, ты где была?! Что с твоей ногой?! Почему снова заставляешь переживать за тебя?! — вопросов было чересчур много, что я не успевала ответить даже на один из них. Быстрыми неравномерными шагами мать подошла (скорее уж подбежала) ко мне со всей силой, которая у неё только присутствовала, обхватывая за плечи. — Почему вечно вытворяешь что-то необдуманное? Почему говоришь всякие глупости, защищая неизвестное тебе существо? Монстра!       — Он не монстр… — избегая зрительного контакта, пальцами щипая кожу на руке, надеясь проснуться, я что-то невнятное бормотала себе под нос, снова и снова отстаивая репутацию малознакомого парня, но такого родного сердцу. — Он не может быть монстром… просто не может…       Я не могла сказать им правду, не могла назвать имя своего друга-спасителя, который ни раз сохранял мою жизнь. Не могла произнести ни слова из реальной жизни, и это душило меня, высасывая кислород из лёгких через коктейльную трубочку.       — Мам, а это кто? — от покровительства отца отбился один из мелких, привлекающе дёргая мать за подол юбки и указательно тыча мне за спину. — Этот дядя… почему он голый?       Нет, Тэ не мог последовать за мной! Просто не мог так глупо подставиться, появившись на глазах у ничего не знающих людей! Он точно не мог так бездумно поступить! Но почему я тогда переживаю? Почему боюсь оборачиваться?!       Уверенность, слепо гуляющая по сомнительным участкам мозга, не давала полной страховки над ситуацией. Это как процентная таблица. 99% к 1%, и этот единичный шанс не давал полного спокойствия. Если я обернусь, то какой процент выпадет на мою душу?       Как в типично проработанной мелодраме я оборачиваюсь, прищуриваясь, чтобы лучше разглядеть лицо взволновавшего публику незнакомца. Каштановые волосы с отчётливым запахом сельской жизни медленно развиваются на ветру, неприлично падая на лицо. А на экране это казалось, куда более прекрасным и отработанным… Я уже вижу знакомую мне испуганную мордашку, но почему-то никак не реагирую, слишком увлечена поэтичностью сложившейся картины.       Может, если просто молча стоять и не дышать, всё разрешится само?       — Тэ Хён!.. — поздно. Язык моментально воспроизводит речь, не давая времени мозгу на подумать. — Ты… Почему… Я же ясно сказала…       — Мужчина, с вами всё в порядке? — а я уж стала забывать, что в этой истории мы не единственные главные герои. Голова Тэ была опущена вниз, и он то и дело, косо поглядывал на меня, стеснительно прикрывая тело ладошками. — Вам плохо? Нужна помощь?       — Может, позвонить в 911? — к разговору присоединился отец, уже роясь по карманам в поисках телефона.       — Нет! Не нужно, — начала я слишком громко, так что позже пришлось контролировать себя. — Он… мой друг. Он помог мне выбраться из леса живой с ещё движимой конечностью, — самозабвенчески улыбаясь от собственной иронии, я горделиво выставила раненную ногу вперёд, оглядываясь назад на парня, свыкающегося с новыми для него знакомыми. — Пришлось пожертвовать одеждой, чтобы помочь такой несчастной мне, — я протянула руку пареньку, предлагая встать с нами наравне, на что он отреагировал не сразу. Полностью понимаю и разделяю его испуг, но мы должны действовать, чтобы скрыть от «чужих» правоту нашей общей тайны. — Ким Тэ Хён спас жизнь мне.       Услышав своё сокровенное имя, которое, по всей видимости, он доверял не многим, Тэ насторожился, вопросительно глянув на меня, а я в свою очередь лишь крепче сжала юношескую ладонь, утвердительно кивая.       — Бо Ён, ты уверена? — в любой другой ситуации этот вопрос показался бы бессмысленным, но сейчас я полностью понимала истинную суть заданного. Мама просто не могла поверить своим глазам, сопоставляя это с донесённой мною информацией. Для неё это было за гранью сложности, но я знала, что она поймёт, ну, или попытается понять. — Всё о’кей?       — Если не брать в расчёт ноющую боль в ноге, то более чем, — ступив вперёд, не отпуская своего испуганного малыша, я сыграла в уставшую, и, если сказать по правде, у меня получилось это на высшем уровне, ведь устала взаправду. — Идемте домой? Мне сложно стоять, нужно опереться на что-нибудь.       Из озабоченной толпы детей с недоверием рассматривающих оборотня (Тэ отвечал тем же) вышел отец, молчаливо подставляя своё мужественное плечо, но, так как рядом был Ким, я не смогла бросить его, оставить на растерзание незнакомых сопляков, поэтому осталась во власти отведённой мне стороны.       — Почему ты так неестественно ведёшь себя? — тихо шепнул мальчишка мне на ухо, когда остальные двинулись за нами.       — Почему ты тогда последовал за мной? — вопросом на вопрос ответила я, машинально радостно хмыкая его интересному наблюдению. — Просто держись рядом и меньше привлекай к себе внимание, я защищу тебя на своей территории, — и в подтверждение своих слов я прикрыла свободной рукой торс Тэ настолько, насколько это было возможно.       Парень задумчиво засопел, переваривая всю информацию, сказанную мной. А я лишь продолжала радостно подёргиваться, ощущая в объятиях руки теплоту мужской ладони, гоняя в затуманенной мыслями голове последующие действия. Я ужасно боюсь, что что-то может пойти не так, что ситуация может выйти из-под контроля за считанные секунды, но вакциной от всех опасений было его присутствие. Пусть медленными шажками идём к правде, но так мы становимся ближе, и мне не приходиться глобально обманывать родных, если что… чуть-чуть.       — Мам, извини меня. Я снова подвела тебя, — притормозив, чтобы позволить моему телу собраться с силами, нас догнала мама, будто больше не реагирующая на всё происходящее, но при каждой остановке она невольно дёргалась, безвольно подходя ближе.       — Ничего. О твоём эмоциональном выступлении забыли сразу же, как только бабушка Ли вспомнила ещё новый «устрашающий» факт о выдуманном монстре, — высказав это, женщина измученно засмеялась, опасливо посматривая на не сгибающуюся в колене ногу. — Меня больше испугало твоё исчезновение. Я переживала, что на нервах ты можешь сотворить что-нибудь необдуманное… и в какой-то степени была права.       Я попробовала улыбнуться, свести к шутке, но совесть просто не давала шанса на ложную улыбку. И снова я понимала, что виновата, и виновата по глупости, но ничего поделать с этим не могла. Каким-то странным образом попала в сказку, в вереницу странно складывающихся обстоятельств, и пока не будет просвета, я продолжу вляпываться в глупые, неоправданные ситуации, таща за собой всех.       — Извини… ещё раз, — не знаю, услышала ли она меня или попросту проигнорировала понятное, но к этому моменту мы медленно поплелись к дому. Повезло, что всё взрослое поколение было сейчас на работе, а дети сидели либо дома, либо учились в школе.       — Мне стоит вас накормить, мистер Тэ Хён. Это единственное, чем я способна отплатить на данный момент за спасение дочери… — отперев дверь и впуская первыми детей, сразу разбрёдшихся по своим комнатам, мама услужливо опустила голову вниз, предлагая войти мальчишке-оборотню.       — Мам, не стоит говорить такое! Ему хватит и этого, — я слишком хорошо уже знала Кима, знала, что ему нравится и что для него желанно. Наверное, я и вправду стала настоящим другом хоть для кого-то. Заметив, как загорелись глазки мальчишки при слове «еда», я тихонько засмеялась, ступая вперёд и предлагая матери свою помощь. — Да и во-вторых, это меня спасли… я и должна готовить.       — Бо! Ты еле ходишь, каким образом собралась готовить?! — теперь она полностью походила на мою маму, которую я знала с самого своего рождения: строгая, волевая и в душе очень заботливая. Она просто не могла позволить себе подвергать кого-то опасности. — Лучше поработай с раной! Отец поможет…       — Бо Ёни, лучше тебе присесть. Я помогу тебе, и позже будешь как новенькая, — папа дёрнулся к аптечке, но, к всеобщему удивлению, Тэ двинулся следом, как бы полностью забыв, что нужно скрываться, он открыл правильный ящичек и достал оттуда аптечные препараты и бинт, место которого даже я не всегда могла вспомнить.       — Тэ Хён… — не успела я опомниться, как до ноги дотронулась чуть влажная ручонка, медленно массируя рану ватой с антисептиком.       — Потерпи немного, Бо Ёни. Я постараюсь не доставить тебе боли, — это первый раз, когда он назвал меня по имени. Сейчас Ким вёл себя как настоящий человек, помогающий в трудной ситуации своему близкому… другу?       — Хах, а у него глаз-алмаз! И когда только успел понять, где у нас аптечка? — отец попытался растормошить замершую в изумление публику, но точность и нежность действий Тэ лишь больше приковывала к себе внимание.       Не знаю, и от чего же я краснела больше? То ли от того, что все взгляды людей в этой комнате были направлены на нас, то ли от этого тёплого дыхания на ранке, которое позже, как уже сама понимала, не смогу забыть. Тэ совершенно изменился: его плавные движения, его прямая правильная речь, его шарм… хотя причём здесь он? Мальчишка стал неузнаваемым, но самое интересное, что эта изменчивость в нём мне нравилась всё больше и больше.       И глупое сердце вторило несмолкающим чувствам…       — Я закончил. Надеюсь, так будет полегче, — парень отстранился, мягким движением руки проходясь по проделанной работе, и, возвращая меня в реальность, отстранился. — Удобно? Или послабее затянуть бинт?       — А-а? Мне нормально… — я даже запнулась, пока приходила в себя. Стесняясь, бегая глазами от одного предмета к другому, неожиданно в голову стукнуло, что Ким сидит передо мной полуголый, а вижу это не только я. — П-пап, у тебя есть запасная одежда? Для Тэ?       Мать к этому моменту развязки уже успела вернуться в свой мирок и сейчас преспокойно готовила, витая в радостных мыслях будущего, а вот отец всё никак не мог отойти. Для него присутствие Тэ Хёна дома было как нечто ужасное и неправильное, он временами цокал языком, шепча себе под нос какие-то успокоительные слова, что и позволяли держаться.       — Вроде, было что-то. Стоит покопаться в неразобранных коробках с одеждой, всё равно половину той одежды нужно было выбрасывать, — мужчина отстранённо указал на коробку, одиноко стоящую около входной двери, не привлекая должного внимания. — Если интересно.       — Скорее нужно, — отшутилась я, привставая с дивана (не без помощи Тэ) и направляясь к значимой коробке, которая могла спасти в данной ситуации и от кучи следующих ненужных вопрос, и от позорного багрянца на моём лице, появлявшегося только взглянув на бархатную кожу парня.       В коробке, как ожидалось, не так уж и много одежды, большую часть пространства занимала пыль и скомканные бумаги с газетами, защищающая от чего-то. В дыре с однотипным дресс-кодом мне всё же удалось найти футболку пресно-зелёного оттенка по размеру и чёрные спортивные штаны на замену брюкам, которые тоже держались на последнем вздохе швов. Фигуру эта одежда не подчёркивала, впрочем, как и предыдущая, но так хотя бы было возможно смотреть на Тэ без адского смущения.       — Тебе идёт, — пришлось приукрасить правду, ведь Тэ Хён до последнего сопротивлялся одеваться.       — Даже очень! — с кухни выкрикнула мама, вгоняя в краску не только меня, но ещё и оборотня. — Думаю, нам стоит подарить её, если она так выгодно сидит на тебе.       — С-спасибо, — было видно, как паренёк смутился, обескураженно поглядывая на себя в зеркало, свыкаясь с новым образом. — Если так считает мама друга, то значит, это правда!       Скромный вздох — и снова улыбка до ушей, Тэ не может долго быть серьёзным, ни в каком обличии, да и лживая холодность ему не идёт.       — Я почти всё. Скоро будем обедать. Идите мыть руки! — до ушей долетел радостный звук посуды, так греющий мысленно желудок. — И, дорогой, позови младших. Скажи, что так долго, как в прошлый раз, ждать я их больше не буду!       — Если тебя это обрадует, — процедил устало мужчина, направляясь медленными шажками к лестнице.       — Мы тоже пойдём, — не задумываясь, я уже машинально схватила Тэ за руку и силком потащила к ванной, а то, почуяв запах еды, мальчишка сам никуда не сдвинется.       Величественно ощущая себя матерью для несмышлёного ребёночка, я гордо повернула кран с тёплой водой и показательно взяла в свободную руку кусок мыла. Намыливая сначала одну ладошку Тэ, а позже и другую, я совершенно забыла, что такое стеснение. Впервые мне так хотелось поухаживать за кем-то, проявить свою заботу… поблагодарить за то, что когда-то помогли мне.       — Теперь смывай, — актёрски делая вид, что не замечала его удивлённого опасливого взгляда, я осторожно поднесла свои руки к воде, демонстративно показывая, что опасаться нечего. Тёплая вода — не враг, от которого стоит защищаться. — Смотри сначала одну ладошку, а потом…       — Твои руки тоже нужно помыть, — я не успела ничего предпринять, прежде чем моё запястье оказалось в его владениях. Парень с особым усердием намыливал каждый палец, начисто вычищая несуществующую грязь. Он криво улыбался, занимательно высунув язык, и, смывая мыльную пену, с интересом поглядывал на меня. — Правильно?       Ким и без сказанного мною уже знал правильный ответ, поэтому радостно шмыгал носиком, ожидая похвалы.       — Да, молодец, всё правильно! — я даже погладила его по голове, но тут же смутилась. Глаза цвета карамели прямо смотрели на меня, зрительно повторяя каждое движение, казалось, что каждый вздох моей души полностью отражался в зрачках Тэ. И как мне прекратить рассматривать его? Почему так сложно отвести взгляд?       — Ребята, есть! — секундное единство взглядов разорвал женский голосок, сливавшийся с громкими криками детей. — Если не поторопитесь, еды не останется!       — Бо Ён, нам надо поспешить! Я есть хочу! — теперь пришла очередь Кима таскать меня по комнатам, стремясь вперёд, на кухню. Спешить за ним было ещё больно, но я готова была даже забыть об этом, лишь бы мгновение, когда Тэ так нежно держит меня за руку, длилось вечно.       Расталкивая мелких и спасая нам два местечка, парень сначала пропустил меня, как можно более официально выдвигая стул из-под стола. Обойдя со спины, он аккуратными движениями, страшась навредить, помог сесть, и был первым, кто подал мне столовые приборы, хотя в этом не было особой необходимости, но его забота была чересчур привлекательна, и я не могла отказаться от предложенного подарка судьбы.       — А ты не лопнешь? — я не смогла сдержать эмоций, когда увидела, что Тэ чуть ли не залез в кастрюлю, забирая всё содержимое до остатков. Рядом сидящий Рё пытался помешать пареньку, ложкой перекрывая путь. — Я тоже хочу есть! Оставь мне!!!       — Ты и так большой! Только посмотри на свои щёки, — что бы кто не говорил, а Ким всё же походил на маленького ребёнка. Его повадки, поведения, реплики, как у малыша, и из-за этого я просто не могу воспринимать Тэ Хёна, как взрослого человека. Я вижу дитя… моё дитя.       — Ма-ам!!!       — Тэ, стой! Остановись! — обычные слова не действуют на непослушных детей, так что пришлось сразу прибегнуть к одной из последних стадий. Беглым взглядом оглядев заворожённую увиденным семейку, я наклонилась к парню, пальцами незаметно пощипывая кожу на спине. — Ты не один. Все голодны, так что оставь и для других. — собственной ложкой стряхивая кучу еды с тарелки оборотня, я вернулась обратно на место, вкладывая в свои действия как можно больше силы, подтягивая за собой Кима. — Так-то лучше. Можешь приступать.       — Бо Ёни… — мальчишка обиженно заскулил, не отрывая взгляда от опустевшей теперь тарелки. — н-но… он и правда слишком большой!       — Не отрицаю, но ему тоже нужна живительная энергия, как и тебе, — сжимая в руках столовый прибор, я невольно для себя мысленно питалась лишь увиденным. Слабо толкая тарелку в сторону Кима, я показушно отвернулась, чтобы никто не увидел, как радуется моё сердце от сделанного. — Если хочешь, то можешь съесть мою порцию. Я не голодна, — и, пресекая все после следующие вопросы, сунула первую ложку в образный «гараж» Тэ.       А дальше длительное молчание, прерываемое звоном металлических приборов об стеклянную посуду.       Отец не сводил глаз с Тэ Хёна, изучающе прищурившись, временами неодобрительно качая головой. Затем он резко переводил взгляд на меня, будто пытаясь найти ответы на неозвученные вопросы, поминутно устало прикрывая глаза и раздраженно вздыхая, когда никто не обращал на него внимания.       — Так, — отец оперся на стол, продвигаясь ближе к Тэ Хёну, который бессознательно сжался под испытывающим взглядом, — и давно вы знакомы?       — Мы познакомились недавно, но уже успели сдружиться, — я лишь улыбалась недовольным взглядам отца, который всем видом демонстрировал, что хочет говорить только с Тэ Хёном, но тот слишком увлекся едой, изредка с опаской озираясь.       — Как же вы познакомились? — отец не унимался, упрямо обращаясь только к Тэ Хёну, избегая моего взгляда.       — Случайно столкнулись на улице, — мне не хотелось, чтобы Тэ наговорил родителям лишнего, поэтому я, игнорируя обращенное на меня возмущение отца, не давала парню сказать и слово.       — Тогда он живет где-то неподалеку? — в разговор вмешалась мама, разбавляя напряженность обстановки бесхитростным добродушием. — Кто твои родители? Возможно, мы уже встречались с ними.       Я отчаянно пыталась остановить ее, но мама лишь растерянно смотрела на меня, искренне недоумевая, что делает не так. Посмотрев на сидящего рядом Тэ Хёна, я тут же увидела, что он еле заметно омрачился, опустив взгляд в пол. Я уже хотела перевести разговор на другую тему, но ощутила успокаивающий взгляд и невесомое прикосновение ладони.       — Я не помню родителей, — Тэ Хён сконфуженно потупил взгляд, будто извиняясь, на что я сильнее сжала его руку, желая послужить поддержкой, а парень повернулся ко мне с благодарной улыбкой. — Но у меня есть друг, который дороже всех на свете.       Почувствовав ответное сжатие пальцев и видя перед собой сияющее лицо, я сама непроизвольно расплылась в улыбке, свободной рукой прикрывая зардевшиеся щеки, совершенно не осознавая, что в этот момент выгляжу как полоумная. Отец неодобрительно ворчал, покосившись на озадаченную маму, которая до сих пор не избавилась от неловкости после неосторожно заданного вопроса.       Взгляд Тэ Хёна то и дело перемещался с меня на стол, он продолжал копаться в тарелке, не глядя неаккуратно размазывая еду, случайным движение опрокидывая содержимое на себя. Рё, до этого пользовавшийся ситуацией, пытаясь своровать отцовскую порцию, на секунду замер, а затем громко рассмеялся, показывая пальцем на обескураженного Тэ Хёна. Я пыталась сдержаться, но как только парень повернулся ко мне со страдальческой горькой улыбкой, не смогла выдержать, присоединяясь к смеху мелкого. Даже отец на мгновение усмехнулся, но быстро вернулся к надменному равнодушию, а Рё не мог успокоиться, еще долго отпуская глупые шутки, над которыми я, к своему стыду, тоже смеялась. Тэ Хён обиженно скривился, но вскоре тоже принялся тихо посмеиваться, оживленно озираясь по сторонам.       — Дети, посмотрите, как уже поздно, — мама картинно всплеснула руками, показывая в сторону окна. — Бо Ён, твоему другу пора домой. Проводишь его?       — А он сам не дойдет? — отец угрожающе нависал на Тэ Хёном, пытаясь казаться суровым и хладнокровным, что было ему несвойственно, поэтому вид его скорее был забавным, но он сам этого, конечно, не понимал. — Почему Бо Ён должна идти?       — Тогда, может, ты его проводишь, если не хочешь отпускать дочь? — после этой маминой фразы отец сразу замолчал, в своей курьезной высокомерности удаляясь из комнаты.       Мама закатила глаза, глядя ему вслед, и повернулась ко мне:       — Не задерживайся нигде и сразу возвращайся домой, — она попрощалась с Тэ Хёном и пошла в сторону, откуда доносилось ворчание отца.       К этому времени на улице похолодало, но я дрожала не от холода, а из-за дикой нерешительности начать разговор. Парень шел рядом, посмеиваясь и бормоча что-то под нос. Одного взгляда на улыбающегося Тэ Хёна хватало, чтобы все подготовленные фразы перемешались. Мы медленно приближались к теплице, а значит, времени, чтобы собраться с мыслями, оставалось все меньше.       — Тэ Хён, знаешь… — я перебирала край одежды, чтобы хоть как-то отвлечься. — В общем, еще раз извини за то, что произошло сегодня. Я ошиблась, наговаривая на тебя.       И в этот момент он улыбнулся мне так, как не улыбался еще никогда, и я поняла, что это извинение очень многое значило для него, хотя раньше он не подавал вида. Я видела и благодарность, и искреннюю привязанность, и мягкое снисхождение, которые тут же успокоили меня.       Эту улыбку я не смогла забыть даже на следующее утро, резко проснувшись от счастливого громкого визга с улицы. Раздраженно скривившись, я некоторое время боролась с любопытством, но вскоре направлялась к выходу из дома, чтобы посмотреть на происходящее на улице.       Толпа детей рассеялась по полю, одичало бегая из стороны в сторону за мячом, крикливо смеясь.       — Братик, подожди! — вскрик привлек мое внимание, я присмотрелась и к своему удивлению обнаружила вместе с детьми Тэ Хёна, который выглядел не менее счастливым, чем остальные ребята.       Парень взволнованно носился по полю, но, заметив меня, приветственно замахал руками, направившись в мою сторону. Все дети повернулись в сторону Тэ Хёна и побежали за ним, медленно окружая меня.       Тэ наклонился к моей ноге, с тревогой осматривая ее, а мелкие повторяли каждое его движение, завороженно наблюдали.       — Все хорошо? — парень поднял на меня взгляд, указывая на травму. Дети подняли головы, выжидающе уставившись на меня, требуя немедленного ответа.       — Д-да, — меня напрягала атмосфера вокруг, но Тэ схватил мою руку, потащив по направлению к полю, приглашая принять участие в игре. Я долго отказывалась, но в конце концов благосклонно согласилась быть судьей, сдержанно выражая восторг, хотя на самом деле была очень рада.       Дети не особо вникали в правила игры, просто бегая за Тэ Хёном, забыв, что главный тут не он, а мяч.       — Ребят, смотрите, что сейчас покажу! — мальчик, самый упитанный среди присутствующих, желая привлечь внимание, громко закричал, разбегаясь и неуклюже ударяя по мячу. Тот лишь уныло закрутился, практически не сдвинувшись с места. Дети рассмеялись, копируя неудачный удар, а мальчик смущенно сжал кулаки, ярко покраснев. — Ну я сейчас вам устрою!       Вложив всю силу в удар, он закрыл глаза, замахиваясь ногой, попадая точно в центр, от чего мяч оторвался от земли, взлетев в воздух, направляясь точно в мою сторону. Я понимала, что должна уклониться, но не могла совершить и движения, тупо наблюдая за полетом. Зажмурившись, мне оставалось только безвольно ждать удара, но вместо этого я ощутила теплые руки, твердо вжимавшие мое лицо в грудь, из-за чего мне стало трудно дышать. Я заметила мяч, прилетевший в метре от меня и сразу услышала восторженные крики детей, которые прославляли братика.       Я не могла видеть лица Тэ Хёна, но слышала стук его сердца, которое билось так же быстро, как мое, хотя я даже не бегала. Завороженно прислушиваясь, мне казалось, что они бьются в одном темпе, но чтобы убедиться, я осторожно подняла руку, прикладывая на уровне сердца.       Тэ Хён резко отстранился, я даже подумала, что это из-за моих действия, но потом заметила выбежавшего из дома взволнованного отца, который активно размахивал руками и громко кричал, а лишь потом заметила подъехавшую машину, которая, насколько помнила, принадлежала папиному начальнику. Автомобиль остановился, папа бросился здороваться с боссом, а с заднего сидения топорно вывалился его сын, который брезгливо оглядывался по сторонам, горделиво поправляя одежду, и остановил взгляд на мне, издевательски приветствуя взмахом руки.       Папа подзывал меня подойти поближе, видимо, не замечая издалека моего обреченного умоляющего взгляда. Поняв, что встречи не избежать, я с вежливой улыбкой направилась в сторону отца, надеясь, что хоть какое-нибудь стихийное бедствие будет сегодня милостивым со мной и избавит от страданий.       — Тэ, будь рядом, пожалуйста…