Парень-Волк

The monsters are buried down deep inside Монстры захоронены в самой глубине, You never know when they’re satisfied И никогда не знаешь, удовлетворены ли они. Buried down deep where the sun don’t shine Захоронены в глубине, куда не попадает солнце, The monsters are buried down deep inside but Монстры захоронены глубоко внутри, но… Wait OK you’ve got to look before you go Подожди, тебе нужно смотреть под ноги, делая шаги. You’re wasting away Ты увядаешь, OK you’ve got to look before you go Окей, тебе нужно смотреть под ноги, делая шаги… Deep into the darkness where I hide Глубоко во тьму, где я скрываюсь, Deep into the darkness where I hide Глубоко во тьму, где я скрываюсь.

***

      — Бо Ён, доченька, спустись и помоги, пожалуйста! — женщина вновь позвала с нижнего этажа, но на этот раз более громче и настойчивее.       Я несколько секунд ещё стою как вкопанная и пытаюсь вникнуть в происходящую ситуацию. Я всё ещё помню слова матери, что та обещала вернуться, как можно быстрее, но я никак не ожидала, что настолько быстро. Или время так стремительно летело…       В какой-то момент мне даже захотелось прикинуться, что я не слышала, как мама звала меня, сделать вид, что заснула, но, когда я поняла, что это было бы наилучшим решением, было уже поздно.       Осторожно подступив к двери, за которой скрывались все насущные проблемы, я зачем-то приложила палец к губам, больше для себя скорее, чтобы высказать всю свою настороженность. Через «не хочу», я повернула голову в сторону, где должен был сидеть удивлённый парнишка и извиняющимся взглядом подмигнула ему. Ответная реакция не застала себя долго ждать: парень моргнул обоими глазами и, полностью копируя мои движения, подтянул свой пальчик к пухлым губёшкам.       — Я отойду ненадолго, — прошептала я, застенчиво берясь за ручку, — веди себя хорошо в моё отсутствие, — и только когда он повинно кивнул, я смогла выйти из комнаты, запрятывая далеко под сердце гложущие чувство опасности. Спускаясь в гостиную на первом этаже, я специально обратила внимание на часы. Две толстые большие стрелки на циферблате показывали 18:30, а неприметная секундная уже почти заканчивала свой оборот.       «И всё же это время летит…» — с горестью вынесла я для себя вердикт, натягивая на лицо беззаботную улыбку.       На первом этаже царила полная неразбериха: младшие вяло носились вокруг родителей, монотонно переговариваясь, мама бегала из угла в угол, ни на минуту не выпуская из рук какой-либо предмет, а отец безуспешно пытался разобраться с кучей пакетов на столе, всё время что-то теряя, как раз ещё и «любимые» соседи подоспели проведать, что происходит в этом сумасшедшем доме. Неудивительно, что меня ни с первого раза заметили, а только на четвёртый, и то, когда мама решила вновь вызвать меня на помощь.       — О, Бо Ёни, ты здесь, — она устало улыбнулась, слабо фыркнув от собственной невнимательности. — А я только хотела… — женщина не смогла договорить фразу, лишь только её взгляд лениво переполз на мои мокрые от воды волосы. Я уже знала, что последует дальше за этими медленно расширяющимися от удивления зрачками, поэтому поспешно попыталась собрать рукой волосы в миниатюрный хвост и спрятала улику за спину. — Бо Ён, а что тут произошло, — обескураженно оглядывая меня, взгляд женщины стал опускаться ниже, задерживаясь на каждом новом живом месте по несколько минут, — почему ты вся мокрая?       — Я… мылась… — это первое, что пришло в мою пустую голову, — совсем недавно… — я обхватила себя руками, словно защищаясь от чего-либо, но лучше бы не делала этого: ещё не полностью высохнувшая одежда противно прилипла к рукам, как призрак утопленника, крепко хватая и полностью покрывая своими объятиями, медленно утаскивая к себе на дно. И, конечно, это никак не могла не увидеть мама, — …в одежде… я забыла снять её.       — А это…? — женщина приблизилась и профессиональным материнским взглядом осмотрела мой ушиб. — Тоже заработала в ванной? Купалась пока?       Всё, что я смогла сделать, так это молчаливо кивнуть и глупо отвести взгляд в сторону. Не умела я врать, а когда приходилось, меня можно было с лёгкостью вычислить, да и в глаза людям я боялась смотреть, когда обманываю, мне казалось, что не достойна я в них смотреть.       — Тебе нужно обработать руку, чтобы синева быстрей сошла, — раскусив меня, как переспелую фисташку, мама смягчила свой напор и потянулась рукой в карман, всё ещё не отводя свой взгляд. — Повезло, что я купила мазь. Как знала!       Странно, но её слова заставили меня вновь вспомнить о странном парне, который так сосредоточенно и, как мне показалось, предельно нежно наносил мазь на ссадину, от чего я просто не смогла не заулыбаться. Да, я, наверное, была похожа на полоумную, но всё, что со мной происходило за последние дня два, уже не вписывалось в нормальный и здравый образ жизни. Доверяя свою жизнь полностью первому незнакомцу, я глупо рассмеялась и обняла маму, запрещая ей пошевельнуться и наконец достать эту треклятую мазь.       — Я уже всё обработала, даже немного перестаралась, — заметив на локте не втёртые в кожу остатки белой мази, я невинно закраснела и уткнулась в одежду матери, пряча раскрасневшееся лицо.       — Мда-а, весело ты провела время, пока нас не было, — женщина тоже засмеялась, сильными руками прижимая к себе. Мама громко и показушно вздохнула, намекая, что на сегодня допрос окончен, но когда-нибудь они ещё вернуться к этой теме, и мне уже не удастся увильнуть.       Мы простояли ещё так пару минут, просто прижавшись друг к другу. Пока отец по-доброму ворчал на заднем фоне, пока дети уже успели разойтись по своим комнатам отдыхать, пока соседи нашли себе занятия в «помощи» нам, мы всё стояли обнявшись, отделившиеся от всего мира. Лишь кашель справа заставил нас пробудиться и снова вернуться в жизненную рутину. И вновь всё по-старому, по-обычному прекрасно и изучено.       Женщина тут же потащила меня на кухню, будто ничего и не было, чтобы во всех подробностях рассказать о поездке. Я рассеянно, вполуха внимала тому, что она рассказывала, осмысливая только самое основное, чтобы время от времени задавать вопросы и создавать атмосферу полной погруженности в разговор, который был сосредоточен вокруг младших и всего, что с ними случилось, а сама в это время вспоминала самые яркие моменты сегодняшнего дня, каждый из которых был напрямую связан с тем парнем.       — Было так весело! — мама шумно рассмеялась, когда закончила историю о том, как кого-то из мелких стошнило, и отпила немного чая, моя же чашка оставалась нетронутой. Неожиданно она накрыла мою руку своей ладонью. — В следующий раз мы обязательно должны поехать все вместе.       Видя искренность и заботу, от которой ее взгляд словно светился, мне захотелось улыбаться не только от памятных прошедших событий сегодняшнего дня, но и от теплой обстановки, зависшей над нами. Я жизнерадостно улыбнулась и кивнула, в шутку пообещав, что буду отсчитывать дни до следующей поездки.       А дальше вновь выматывающая работа, и вновь часы и минуты летят незаметно, каждый раз сменяясь всё новым большим числом. К тому времени, как на улицу спустилась холодная ночная чернота, все дела наконец были завершены и впереди намечался лишь долгожданный отдых.       — Уже так поздно! Ты, наверное, спать хочешь, — никакие отказы, разумеется, не принимались, женщина всегда так спрашивала, для приличия. Поэтому я еще раз обняла ее, пожелав всем находящимся в гостиной спокойной ночи, и пошла в свою комнату, отмечая про себя, что мама сегодня была безмерно счастливой и как же мало надо сделать, чтобы она улыбалась.       Проходя мимо комнаты мелких, я услышала звонкие крики и смех, поэтому не замедлила принять самый устрашающий вид и накричать на них, чтобы они сворачивали шабаш и сейчас же ложились спать. Под недовольное мычание я вышла из их комнаты и продолжила путь.       Дверь комнаты раскачивалась от сквозняка, и я сразу же поняла, что парня там давно не было, а открытое окно лишь подтвердило догадку. Я даже немного расстроилась, хотя и до этого предполагала, что он уйдет еще до моего возвращения, но внутри теплилась крохотная надежда, что он все же дождется.       Я включила свет и решила закрыть окно, так как в комнате и без этого было прохладно, но, проходя мимо шкафа, я заметила кое-что, что заставило меня подойти ближе. На уровне глаз появился небольшой рисунок косточки, неуклюже, но старательно выцарапанный, видимо, в знак благодарности.       Я прислонила ладонь к рисунку и, казалось, даже почувствовала тепло, идущее от его шероховатой поверхности. Быстро одернув руку, я выключила свет, чтобы никто не стал очевидцем блаженной улыбки на моем лице. Никто, включая и меня. Наощупь добравшись до кровати, я накрылась с головой одеялом, убеждая себя, что именно это причина того, что мне невыносимо жарко.       Издав непонятный звук, походивший на писк, я зажала рот рукой и поняла, что при таких условиях уснуть точно не смогу, поэтому приняла решение вновь открыть окно и постоять рядом, чтобы избавить голову от навязчивых мыслей, хотя в глубине души осознавала, что встала для того, чтобы еще раз дотронуться до рисунка, но в этом я никогда не призналась бы. Даже самой себе.       Постояв возле открытого окна и изрядно замерзнув, я вернулась в постель, убеждая себя, что чем быстрее засну, тем быстрее наступит завтра, и я смогу встретиться с ним снова. Спустя несколько минут самовнушений, чувства усталости и переполненности обрушились с двойной силой, и я погрузилась в тревожный сон, все еще ощущая под пальцами нескладный рисунок.       — И тебе спокойной ночи… парень… волк… — всё, каюк, я отрубилась. Сон охватил меня с головой до пят, впервые в жизни я спала так, словно меня убили. Кажется, я даже не дёргалась, когда спала, сил на это мне бы просто не хватило. Куча мыслей, куча всего происходящего и куча всего интересного и необъяснимого заволокли меня в свою непроглядную черноту, из которой в одиночку мне будет сложно выбраться. На почве сегодня происходящего мои сны менялись один за другим, смешиваясь в одну длинную сплошную кашицу, как спутавшаяся киноплёнка, которую не разберут и десять человек.       Вроде, сначала всё было хорошо и не выходило за рамки здравого рассудка, но вот в какой-то момент мои мысли потянули меня не в ту степь, и вот уже тогда всё пошло наперекосяк. Я стала представлять себя королевой животных, которая могла управлять ими и повелевать следовать за собой, они послушно выполняли все мои приказы и беспрекословно внимали каждому моему слову. Да, мании величия у меня хоть отбавляй, но разве сны и не созданы для того, чтобы в них мечтать о несбыточном. Это глупая фантазия израненного мозга, как самое лучшее лекарство для нервов: видеть то, что никогда не произойдёт — вот он наркотик для новых мыслей.       Кажется, я от всего этого бреда даже во сне улыбалась… а потому, когда я проснулась, подушка была мокрой, так ещё и напускала слюней. Как необычно. На следующее утро непредвиденные сюрпризы не перестали меня удивлять. Вместо того, чтобы как и обычно встать по будильнику, я проснулась от громкого крика соседки, которая каким-то боком уже оказалась у нас во дворе. Как зов сирены, она носилась по двору, будя всех: не только наш домик, а также и все близстоящие.       — Овечка!!! Моя овечка! Её убили! — с утренней злобой я с силой захлопнула окно в комнате и поплелась к выходу. Она ведь не успокоиться, пока не соберёт всех до единого вокруг себя. — Животное! Огромная тварь сожрала мою безобидную овечку!!!       Подоспела я как раз к самому интересному: верещащая женщина очерчивала руками в воздухе размеры «твари», которая, по её словам, целиком проглотила рогатую подругу. Люди постарше испуганно охали, а малая ребятня удивлённо посмеивалась и перешёптывались меж собой — одним словом, в историю были вовлечены все.       — Я видела своими собственными глазами, как всё это происходило! — нагоняя все больше траура, женщина истошно закричала, пуча свои и без того выпуклые глаза. — Я видела, как большой волосатый монстр убил её! Безжалостно… кровожадно… свирепо! — она поперхнулась слюной, когда подпрыгнула, создавая эффект неожиданности.       — И я, и я его видел! — откуда-то из центра толпы послышался ещё один дребезжащий от старости голос, в точности подтверждающий историю бешеной леди. — Никогда не смогу забыть его страшно блестящие во тьме глаза!       — А клыки… Брр! Это же орудия для убийства, похлеще, чем те две здоровенные лапищи! — и ещё один человек видел в точности похоже монстра.       — Он опасный!       — Страшный!       — Мерзкий!       Да и вообще, как оказалось, многие видели или знают о существовании этой сказочной «твари». А что самое странное, что и я, кажется, догадываюсь о её жизни, я даже общалась с ним лично…       Всё, что я понимала в тот момент, так это то, что моего нового знакомого сейчас без доказательственно обвиняли в убийстве этой овцы. Все остальные разговоры я попросту пропускала мимо ушей, нет, не попросту, я не могла вылезти из очередного пугающего потока своих мыслей и вслушаться в эту бессмысленную речь.       «Правда ли он убил её? И был ли это вообще он?» — меня потихоньку стала пробирать слабая дрожь. Все мои умозаключения сводились лишь к одному ответу — «Да, это он убил её. Да, это он виноват во всём этом», но всё равно я до конца старалась бороться с этим и пыталась найти другой «правильный» ответ. Так не может быть, только не тот добросердечный игрушечный паренёк! Он не мог!       — Надо таких тварей отлавливать и убивать! — последней каплей для меня стало то, что один из «здравых умов» решил просветить другие, такие же не менее «здравые» умы в правильности своих действий. Я просто не смогла себя сдерживать после этого, последняя тонкая игла сломалась об твёрдую стенку камня.       — А стоит ли вас всех переубивать?! — я громко закричала, сжимая кулаки до посинения. — Умный и здравый народ, а ведут себя, как безголовые придурки! — мгновенно вокруг меня образовался один сплошной круг, а все недавно говорящие сейчас молчали и внимали каждому моему слову. — Всей толпой они накинулись на какого-то беззащитного зверёныша, обвиняя его во всех смертных грехах, а сами… сами же не лучше!       — Бо Ён… — я слышала, как рядом пыталась привести меня в чувства мать, но было уже довольно поздно.       — Лучше бы он вас сожрал, а не эту овцу! — выговорившись, я разжала кулачки, выпуская и весь злобный дух наружу. Пару раз громко вздохнув, на носках я развернулась на 90 градусов и рванула вперёд, в место, о котором знала лишь я.       Мне нужно было разобраться во всём самой, а не пускать на самотёк, чтобы этот прогнивший народ и дальше продолжал разбирать по кусочкам парня. Мне самой нужно было убедиться во всём, посмотреть воочию, чтобы также, самой, вынести последнее решение.       Я совсем не помню, как бежала к теплице, лишь моё плечо запомнило один момент, когда я впопыхах не стала церемониться и выбила дверь. Помню, как мальчишка испуганно отскочил, потирая заспанные глаза, помню, как он вопросительно заскулил и помню, как задала самый главный вопрос, за которым, собственно, я и пришла сюда:       — Это был ты? — не очень-то уверена, что он полностью понял меня с первого раза, поэтому я постаралась перефразировать вопрос, но вышло только ещё хуже. — Ты убил её?!       Он непонимающе смотрит мне в глаза, временами отводя взгляд, но все время возвращаясь, заставляя половину моей уверенности рассыпаться в пепел, оставив после себя пыльный налет, который и оставался единственной поддержкой для гневной решимости разобраться во всем.       — Так это был ты или нет? — стук собственного сердца отдавался во всем теле и пульсировал в напряженных руках. Просто услышать «нет» и доказать, что те люди ошибались, что они глупо все выдумали лишь бы оправдать собственную невнимательность, но парень молчал и смотрел на стену за моей спиной неподвижным взглядом. — Почему ты молчишь?       Звук собственного отчаянного шепота пробрал насквозь. В тот момент я даже не осознавала, что парень мог просто не понимать, о чем я говорю, мне лишь хотелось поскорее получить ответ, облегчить душу и доказать, что мое доверие к нему полностью оправдано.       Тишина никогда так не угнетала, никогда не была так ненавистна, как сейчас. Неожиданно стало так страшно услышать ответ, каким бы он ни был. Захотелось просто сбежать и забыть обо всем, что было связано с ним. Прежде, чем я успела сообразить, тело само направилось к выходу, словно желая избавиться от наседающей тревоги, но в этот момент, услышав мои шаги, парень посмотрел на меня.       Невозможно описать, что выражали его глаза, но одного взгляда хватило, чтобы оцепенеть. Его лицо оставалось беспристрастным, а глаза в какой-то момент начинали разгораться эмоциями, которые были уничтожены, стоило им только появиться, из-за чего он казался непроницаемым, и лишь по сверкающим глазам можно было догадаться, что спокойствие — совершенно не то, что он чувствовал сейчас.       Я даже не заметила, как он поднялся со своего места и подошел ко мне, придя в себя только когда ощутила его пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в мое запястье. Я смотрела в его спину, ожидая того, что произойдет дальше, и, даже не видя лица, чувствовала, что его эмоции вырвались наружу, но когда он повернулся ко мне, взгляд его вновь стал непроницаемым. Мне даже показалось, что он собирается что-то сказать мне, но отчего-то остановился и молча направился к выходу, потянув меня за собой, сжимая руку еще сильнее.       Я даже не сопротивлялась, ведь не могла понять, чего он хочет от меня, но когда увидела, что мы медленно приближаемся к лесу, страх появился сам собой, будто он существовал всегда, а я просто не замечала, и чем ближе мы подходили, тем сильнее он сдавливал мою руку и тем безвыходнее мне казалась ситуация. Я не могла понять, зачем он тащил меня за собой в лес, а все жуткие картины, посещавшие голову предпочитала игнорировать.       — Куда мы идем? — во рту пересохло, голос звучал хрипло, мне даже показалось, что парень не слышал меня. — Отпусти, больно.       Не обращая внимания на вопрос, он продолжил идти дальше, но пальцы все же немного расслабил. Только почувствовав это, я попыталась вырваться, не заботясь о том, что делать дальше, ведь я даже не знала, как вернуться домой, но парень, будто ожидая, что я захочу сбежать, пресек все мои старания, надавливая на покрасневшие кисти.       Стало тяжело дышать, я даже не понимала, что когда пыталась освободиться, причиняла больше вреда самой себе, чем ему, и не замечала царапин на руках.       Его остановка стала для меня такой же неожиданной, как и место, которое он выбрал: шли мы довольно долго, значит, ни о каких людях поблизости и речи быть не могло, а кроны деревьев вверху были такими высокими и густыми, что загораживали собой почти весь свет, а из-за этого атмосфера казалась еще более жуткой.       Даже тихий шелест листьев заставлял содрогаться, а напряжение возросло до предела. Он отпустил мою руку и отошел на несколько шагов, а я, не успев и подумать, бессмысленно бросилась бежать.       — Просто поговорим, — услышав его тихую просьбу, я остановилась, а повернувшись и увидев его лицо, такое же искреннее и кроткое, как раньше, я поняла, что все еще верю ему, несмотря на происходящее. Не до конца развеявшийся страх мешал мне выразить эмоции, поэтому я стояла там, где остановилась, с вымученным выражением лица, скрывая за спиной руки, покрывшиеся синяками. — То, что ты тогда сказала, ты правда считаешь, что…       Я не сразу поняла, почему он прервал фразу и насторожился, но затем услышала осторожное потрескивание за спиной. Обернувшись, я попятилась в сторону парня, неосознанно видя в его лице защиту, единственную тут.       Как бы ни пыталась убедить себя, что это просто собаки, я все равно осознавала, что ситуация гораздо хуже, потому что собакам в лесу делать нечего, а волк вполне привычный обитатель здесь.       То ли от страха мне казалось, что взгляды животных были прикованы ко мне, то ли так действительно было. Один из них приближался, зловеще пригнувшись и оскалившись. Хотелось закрыть глаза, чтобы больше не видеть происходящего, но я не могла заставить себя даже моргнуть, опасаясь, что именно в этот момент волк набросится на меня.       Стремительно, будто не в первый раз нападая на человека, зверь бросился на меня, блеснув хищными глазами, а я была не в силах оторвать взгляда от него, скованная ужасом, поэтому когда парень, до этого молча стоявший рядом, отбросил его в сторону ударом ноги, я упала на колени, не сумев сдержать крик.       Послышался хруст ломающихся костей, которые острыми осколками пробили кожу, вырезаясь наружу. Кровь, темная и липкая, стала образовывать лужу, что моментально впитывалась в землю, вокруг хрипящего зверя, который содрогался от конвульсий, мучительно погибая.       Несколько теплых капель упали мне на руки и лицо, остывая и растекаясь. Я вытерла щеку, лишь сильнее размазывая кровь по лицу, завороженно смотря на руки и растирая красную жидкость между пальцами, будто от этого она могла исчезнуть.       Парень стоял передо мной, заслоняя от оставшихся зверей, стоило ему сделать одно движение в сторону волков, как я закрыла глаза и уши ладонями, не желая становиться свидетелем еще одной смерти, но звук ломающихся ребер, пробивающих легкие, звучал в голове снова и снова, а я даже думать не хотела о том, что на его месте могла быть я.       Я не хотела открывать глаза, но, почувствовав прикосновение к своему плечу, откинула руку от себя, уткнувшись взглядом в парня, который был покрыт пятнами крови.       — Не подходи ко мне! — я отползала от него, пока не уткнулась спиной в ствол дерева. — Ты чудовище!       Сейчас он действительно был больше похож на монстра, как и тогда, когда мы встретились впервые. Переместив взгляд, я увидела остальных волков, которые были убиты с не меньшей жестокостью, а запах крови, витавший вокруг, нагнетал тошноту и первобытный страх.       В моих глазах читался непреодолимый страх. Страх за свою жизнь, страх из-за того, что ещё секунда и я могу распрощаться с жизнью навечно.       Монстр тактильными движениями подвинулся ближе, подвигая своё лицо чуть ближе ко мне. Он осторожно протянул свою волосатую лапу и попытался ей дотронуться до моей головы… но это стало фатальной ошибкой. Ошибкой, за последующие действия которой, мне до сих пор стыдно.       — Не трогай меня! — я всего лишь помню, как резко взмахнула рукой… а дальше горячий шлепок по мохнатой морде. — Не смей трогать меня!       Ему, наверное, было больно получить удар от близкого человека, друга, как я сама предложила ему себя называть. Больно чувствовать запах отвращения от человека, которому ты доверял и надеялся, что он защитит тебя в этом опасном мире. Больно, что… после всего… тебя всё равно бояться и не доверяют ни единому слову.       — Д-друг… — парень тихо заскулил, пятясь назад и прикрывая лапой щеку, — мне б-б-больно…!       Ещё секунда молчания и мальчишка громко завыл, заволакивая своим гулким скулежом все прочие звуки.       «Я пробудила в нём истинную оболочку… оболочку настоящего зверя-убийцы», — это последнее о чём я успела подумать, перед тем, как тучная фигура рванула ко мне, застилая собой весь белый свет.