Пряничный домик.

На самой обычной улице, протекающей между серыми громадинами домов, внутрь одного из зданий вела дверь из дерева и стекла с большой бронзовой ручкой в виде пряничного человечка. Открыв её и шагнув через высокий порожек, о котором стыдливо предупреждала небольшая аккуратная табличка рядом с дверью, человек попадал, кажется, в самый настоящий сладкий домик злой ведьмы, поедающей детей*. Стены, сделанные, кажется, из пряника или бисквита, тут почти не видны за спинами многочисленных шкафов, заполненных лотками и ящиками с зефиром, печеньем, орешками в шоколаде и карамели, конфетами всех видов, цветов и форм, мармеладом, суфле, безе, сушёными бананами и персиками в банках, джемами и бисквитами - словом со всем, чего только можно было желать. Шкафы занимали три стены и были отгорожены от покупателей длинным прилавком в виде буквы П. Под его стеклом укрывались пироги, торты и пирожные, торчащие вверх кремовыми розочками, цукатами и ягодами. Их ровненькие бока всегда эффектно смотрелись в свете лампы, а резные белые салфетки, на которых были установлены все эти кондитерские шедевры, казались пушистыми белыми облаками. Те же несколько стеллажей, что были доступны для покупателей напрямую, хранили на своих полках и в кармашках шоколад. Обычные, магазинные шоколадки в ярких шуршащих упаковках соседствовали с плитками немецкого, швейцарского и бельгийского шоколада, шоколадными зайцами, слонятами, цветочками и любыми другими фигурками, упакованными в прозрачные пакетики и коробочки. Шоколад с клубникой, мёдом, воздушным рисом, с яблоком, апельсином, кокосовой стружкой, с карамелью, орешками, даже с красным перцем! Шоколад молочный, белый, пористый, горький - одним словом любой. Эти витрины регулярно страдали то от малолетних воришек, то от шаловливых ручек юных покупателей, и каждый день молодой продавец недосчитывался шоколадки или откладывал в сторону очередного зайца с отломанными ушами. Кстати, о продавце. Это юноша шестнадцати лет, Сэм Винчестер. Каждый будний день он, скинув рюкзак в номере мотеля, бежит сюда, чтобы сменить миссис Глэдсон, жену хозяина, за прилавком. В субботу он работает с двенадцати и до шести, потому что миссис Глэдсон уверена, что молодые люди должны хорошо высыпаться, а в воскресенье не работает вообще, так как она была уверена ещё и в том, что приличным юношам, а Сэм был очень приличным юношей, следовало ходить в церковь. В церковь Винчестер, правда, не ходил, зато тратил единственный выходной на выполнение домашних заданий и дополнительных работ. В девять Сэм закрывал кондитерскую, раскладывал товары, мыл пол и протирал витрину, после чего шёл домой. За свою работу он получал пять долларов в час. Сэм копил на обучение в колледже и был таким серьёзным, правильным и симпатичным подростком, что миссис Глэдсон была от него совершенно без ума. Каждую субботу она буквально силой впихивала в его руки пышущий жаром пирог с яблоками или вишней и сетовала, что бедный мальчик очень худой, прямо как живущая в подсобке швабра. Сэм действительно был худым, особенно учитывая свой высокий для шестнадцати лет рост. Его тонкая, длинная шея, торчащая из воротника очередной клетчатой рубашки, казалась беззащитной, а худые руки с красивыми, длинными пальцами, то свисали плетьми вниз, то нервно и беспрерывно двигались, перебирая монетки, завязывая пакетики или держа ручку. Внешне его вполне можно было принять за нескладного подростка. В то же время Винчестер-младший уже догнал по росту брата и не собирался на этом останавливаться, ему не составляло труда справиться с хулиганами, донимавшими его в школе или пришедшими в магазин, и он был весьма ловок, особенно когда приходилось пересчитывать груды мелочи, высыпавшиеся на его прилавок со звуком и лязгом. Последнее, кстати, приводило в восторг детей и старушек. Покупатели обожали Сэма, каждый по-своему. Девочки, девушки, а иногда и молодые женщины находили, что Винчестер очень мил, у него приятная внешность и он, вероятно, скоро окончательно станет красавчиком. Чего стоили хотя бы высокий рост, красивые глаза и густая шевелюра? Детям нравилось, что продавец всегда позволяет им смотреть на витрины столько, сколько им хочется, и иногда даже отдаёт особо удачливым шоколадные фигурки, утратившие товарный вид. Женщин и старушек подкупает то, как внимательно и спокойно Сэм взвешивает и пакует даже самые маленькие заказы, как быстро он собирает для них длиннющий список товаров и то, с какой лёгкостью и доброжелательностью он помогает им отсчитать нужную сумму. А ещё Винчестеру просто нравится его работа, и это сразу бросается в глаза. Миссис Глэдсон говорит, что человек, работающий в магазине сладостей, не может быть злым, и, видя искреннюю улыбку Сэма, в это почему-то верится. Тот памятный день - пятое октября - был понедельником. К половине девятого поток редких посетителей, желающих подсластить себе начало недели, окончательно иссяк, и Сэм расположился на стуле за прилавком, собираясь уделить время своей домашней работе. Закрыть магазин раньше времени он не мог, а убираться сейчас не имело никакого смысла - на улице было слякотно, и любой клиент, вошедший после уборки, мог вернуть пол в первоначальное состояние. Раскрыв пухлую тетрадь, исписанную почти до середины за один только месяц, Сэм погрузился в формулы и уравнения, строки которых падали вниз по клетчатой бумаге, постепенно упрощаясь и доходя до логического конца. Математика почему-то всегда успокаивала юношу, то, что с каждым шагом всё становилось проще, внушало какой-то оптимизм, и Сэм чувствовал бы себя очень счастливым, если бы в жизни всё было устроено так же. - Добрый вечер, - голос, прозвучавший совсем близко, заставил Сэма вздрогнуть и, бросив ручку поверх тетради, резко поднялся. Кажется, он очень увлёкся. С таким внимательным продавцом не стоит удивляться, что исчезают шоколадки. - Вы ведь ещё открыты? - Да, конечно, - Винчестер дёрнул рукава рубашки и убрал руки за спину, словно пытался что-то спрятать. Взгляд его невольно устремился прямо на покупателя - мужчину неопределённого возраста. Он был невысок, ниже Сэма, и его даже можно было назвать мелким. Весь он был какой-то подвижный, даже лицо у него было подвижное, живое, с выразительными глазами и крупным носом, особенно выделявшимся за счёт мелких губ. Небритость, граничащая с наличием бородки и усов, растрёпанные волосы, самая обычная одежда, всё это не делало этого мужчину особенным, но всё же было в нём что-то такое, что сразу и навсегда фиксировало его образ в памяти. Так бывает, Сэм хорошо знал, что даже красивые люди имеют свойство забываться, а вот этого покупателя он, вероятно, и через пять лет узнает, встретив на улице. Может, не вспомнит где, но точно скажет - они уже встречались прежде. - Отлично, - мужчина расплылся в довольной улыбке, придавшей его лицу такое выражение, что Сэма пришла в голову идиотская мысль - погладить его пальцами под подбородком, чтобы услышать мурчание. - Знаете, - мужчина сделал два шага назад, и выражение его лица мгновенно изменилось на задумчивое. Вообще все эмоции у него выражались настолько ярко, что Винчестеру это показалось странным. Неужели он всегда так открыт? - Вы можете хорошенько упаковать это? - взгляд покупателя задержался на губах Сэма и соскользнул вниз, упираясь... Парень залился краской. Это было глупо и иррационально, но ему упорно казалось, что этот тип смотрит ему как раз в область паха. Тряхнув головой, Сэм опустил взгляд и увидел в витрине, на которой были уложены его тетради, огромный торт, состоящий, кажется, из одних взбитых сливок, присыпанных клубникой. Выглядел этот гигант просто великолепно. - Конечно, я сейчас принесу коробку, - пробормотал Сэм, отодвигая тетрадки в сторону и отворачиваясь от покупателя. Кажется, щёки у него пылали. Обругав себя, юноша быстро сходил в подсобку и, отыскав там самую крупную коробку, которую только можно было найти, поставил её на другую часть прилавка. - А вы уверены, что он туда влезет? - полюбопытствовал мужчина, когда Сэм вынул кремового гиганта из-под стекла и поставил рядом с коробкой. Торт выглядел даже не огромным, устрашающе большим, хотя раньше Винчестер и не замечал, что он таких размеров. Но не мог же торт, в самом деле, вырасти? - Нет, - тяжело вздохнул Сэм, придвигая крышку поближе к торту. Как ни крути, а всё равно верхнюю часть сливок примнёт, причём почти до самого коржа, а это вряд ли понравится покупателю. - Боюсь, что у нас нет коробки бОльшего размера, - посетовал Винчестер, оглядываясь вокруг и прикидывая, как можно доставить торт до места назначения в целости и сохранности. - А у вас есть две ложки? - в глазах покупателя мелькнули искорки замысла, так что Сэм поспешно кивнул. Действительно, в подсобке точно были ложки. Сейчас продавцу пришла в голову идея, они приклеят ложки одним концом к коробке, а другим - к крышке так, что зазор между крышкой и коробкой будет компенсировать нехватку глубины. Идея показалась разумной, так что Сэм, прихватив с собой скотч, вынес из подсобки две чайные ложки. - Вот, - он положил ложки на стол, рядом со скотчем, и улыбнулся. Как хорошо жить так, когда самой большой твоей проблемой становится то, как упаковать большой торт в маленькую коробку. И никаких вампиров, оборотней, призраков и прочих тварей, с которыми сейчас где-то там, в темноте октябрьского вечера, борются отец и брат. - Круто, - кивнул покупатель. - А зачем скотч? - взяв одну из ложек и ловко крутанув её между пальцами, он подцепил небольшую клубничину в облаке сливок и отправил в рот, прикрыв глаза от наслаждения. - М, вкусно! - Э, - вздрогнул Сэм, удивлённо глядя на эту картину. Он почему-то совсем не ожидал, что этот мужчина начнёт есть торт прямо здесь, не отходя от кассы. - Что вы делаете? - парень и сам понял, что задал совершенно абсурдный вопрос, но он как-то сам слетел с языка, а такие вещи очень трудно контролировать. - Я? До закрытия ещё целых десять минут, и я собираюсь съесть то, что не лезет в эту коробку, - это решение, такое простое, понятное и такое неожиданное, почему-то даже не пришло Сэму в голову. Поняв, что он слишком любит всё усложнять, парень улыбнулся и покачал головой, глядя, как с коржа постепенно исчезают сливки и клубничины. Ему даже казалось странно, что человек может вот так вот просто есть всё это великолепие посреди магазина. Торт казался праздничным, причём предназначен был для праздника гигантского масштаба, а тут... - Ты, кстати, тоже ешь, - предложил покупатель, кивком показывая на вторую ложку, принесённую Сэмом. - Нет, спасибо, я не буду, - юноша сложил и убрал тетради в сумку, глядя на большие часы. Не важно, даже если этот тип не успеет до закрытия, он всё равно очень милый человек, и Винчестер не развалится от того, что немного задержится. - Я не очень-то люблю сладкое. - Как не любишь? - кажется, в глазах этого странного клиента промелькнула тень апокалипсиса. Лицо у него вытянулось, подбородок ушёл вниз, а верхняя губа натянулась на зубы, так что выражение лица стало просто невероятно забавным. Винчестер с трудом проглотил смешок, так как не был уверен, что ему можно смеяться над этим странным человеком. - Как вообще можно не любить сладкое? - покупатель крутанул ложку с едва не падающими сливками в пальцах и снова отправил в рот. - Я Габриэль, кстати, тебя как звать? Я теперь сюда часто буду заходить, отличный ассортимент, милашка-продавец, просто всё, что нужно. - Я Сэм, - парень решил проигнорировать то, что его назвали милашкой. Одно дело, когда что-то подобное говорит пожилая дама, девушка его возраста или, в крайнем случае, женщина, но слышать такое от мужчин было немного непривычно. Мужчины, которых среди клиентов было почему-то меньше, обычно относились к продавцу нейтрально, а мистер Глэдсон считал его чересчур смазливым и даже похожим на девушку. Впрочем, учитывая то, какие очки носил, а точнее постоянно забывал носить мистер Глэдсон, Сэм удивлялся, как этот старичок вообще отличает своего работника от фонарного столба. - Заходите, конечно, буду рад видеть. *Сказка о Гензель и Греттель.