Ритуал сокрытия судьбы

«Никому не полагается знать, что могло бы быть».

Аслан.

      Темна в лесу албанском ночь, прозрачно небо, кто-то воет. А меня опять-таки потянуло на поэзию. Позвольте представиться: Томас Марвалло Реддл, бывший староста Хогвартса, бывший сирота и действующий археолог. Да, именно археолог. Изысканиями в практической магии пусть другие занимаются. Тот же Абраксас, например.       Из единственной на всё Соединённое Королевство школы «магии» я выпустился всего-то год назад. И понял, что в так называемом мире волшебников мне, сироте без роду и денег, делать особенно нечего. Эти колдуны, инквизиции на них нет, совершенно не пытаются идти в ногу со временем. Как закрылись, от той же самой инквизиции, так и сидят в средневековье. Я большую часть жизни провёл в нормальном мире! С радио! Телевизором! Машинами, наконец! И теперь Вы, уважаемые маги, предлагаете мне летать на куске дерева, без седла и страховки? Спасибо, воздержусь.       После Хогвартса сотворить из воздуха документы об окончании нормальной школы было просто. Хорошо, не из воздуха, а из того пергамента, который Диппет мне вручил заместо диплома. Поступил… кое-куда. Право же, вам не нужно это знать. Крепкий сон и всё такое прочее. А летом меня направили на индивидуальную практику сюда, в попу феникса. Читай — на раскопки некоего подозрительного храма в албанской глуши.       В лес я аппарировал неделю назад. Был бы биологом — не ушёл бы дальше первой стоянки. Какие тут деревья! Какие цветы! Какие зубки! И ведь горят исключительно хреново. Рубеуса бы сюда. Для него в этом адском месте просто рай. А бедному Тому надо вон в том направлении. Как раз в сторону каменной изгороди. Цветочки себе кого другого найдут, пожирнее. Но точно не в ближайшие три часа — они и без всякого «люмоса» отлично светятся, не сунешься. Если крот только.       Интересно, почему здесь вся листва имеет фиолетовый оттенок? Может быть, из-за того, что размеры храма куда больше, чем ми п… в смысле, мы предполагали? Значит, растительность должна была питаться землёй, насыщенной материалом зданий храмового комплекса. Судя по камням, на которых я сижу, сделали их не из глины. А очень даже из металла. Холодно! Пройтись, что ли? Тут должен быть двор.       Бум. Бум. Бум. Скрек. Хрум. Вух. — АААААУОЙ!!!       Это. Было. Больно. «Люмос»! О, косточки. Звериные и в большом количестве. Хорошо, что у меня с собой был спальник. И плохо, что наверх я никак не вылезу. Трансфигурацию применять в таком месте опасно. Даже светляк какой-то неправильный, слишком яркий. Или стены возвращают свет? Нет, Хогвартс меня расхолажил. Раньше в незнакомое место без верёвки на поясе я бы и думать не посмел соваться. А теперь сижу на чьём-то массовом захоронении. И как только не разбился? Высота-то метров сто будет. Что уже странно. Не помню ни одной цивилизации, которая могла бы несколько тысяч лет назад отстроить здание подобного масштаба. Или это — подземелье? Вопросы, вопросы, вопросы. Ни одного ответа. Ладно, если назад, в смысле — наверх, нельзя, то пойду вперёд.       Ненормальное место. Ни одного рисунка на стенах. Ни единой статуи. Ни намёка на человеческую культуру. Только гладкие стены и мощёный обычным, серым и шершавым камнем, пол. Может, эти здания построили эльфы? Те, которые не домовые. Хотя, насколько помню из курса истории, они больше были по природе. А природного в этом тоннеле не наблюдается. Прямая кишка, по которой резво идёт Том Реддл с палочкой над головой. Как вообще появилась та дырка, в которую я упал? Тут же от ядерного взрыва можно спрятаться! Что-то мне не по себе. Ну, не верю я в такие совпадения. Это как с Тайной Комнатой: не «сирота из рода Мраксов нашёл», а «призраку Салазара стало скучно». На выходе имеем нормальное магическое образование и подобие семьи. Правда, без денег. Опять отвлёкся и чуть было не пропустил поворот направо.       И ещё один. И ещё. И снова. Да когда же это кончится?! Я уже иду часа три! На поверхности уже рассвело. Мне кажется, или расстояния между поворотами сокращаются? И я иду не по кругу, а по треугольнику? Тогда становится понятным отсутствие росписи и украшений на стенах и потолке. Это что-то вроде лабиринта. Читал, правда не помню, где, что в легендах говорилось о «лабиринте судьбы». Вроде как, там человек может выбрать своё предназначение. Автор статьи думал, что всё дело в медитации. Той, которая сама по себе возникнет от хождения по однообразному лабиринту. И знаете, что? Начинаю с ним соглашаться.       Если это и вправду «лабиринт судьбы», то мне положено размышлять о вечном. Маленький Томми сидит на окне, мечтает о смерти, скорбит о судьбе. Вдруг приют взрывается: СС — мечты сбываются! Мда. Если бы всё было так просто. И существовала бы этакая фея-крёстная, которая могла бы исполнить все мои желания. Магия точно не может, или не может так, как мне нужно. А хочется всего ничего — власти и бессмертия. Не такого, как у Свифта. С сохранением разума, без старения, без потери памяти. Однажды спросил у Слогахорна. Тот выдал идею с крестражами, то есть запасными осколками души. Вот только приют, из которого я вышел одновременно с Хогвартсом, был христианский. И о ценности этой призрачной субстанции нам там говорили много. Не доверять учителям-богословам причин нет — Библию я прочитал, не согласился, к сведению принял. Дробить себя на маленькие кусочки с низким шансом на возрождение не собираюсь. Что остаётся? Философский камень создать не потяну, нет таланта. Кровь единорога в добровольном порядке мне не достанется — спальни девочек в приюте были не очень-то и охраняемые. А гормоны взыграли ещё на третьем курсе. И победили разум на шестом. А честно свиснутая у кого-то из кармана в Лютном палочка решила проблемы и с памятью дамы члена, и со слежкой от Министерства.       Судьба. Какая она у меня? В чём моё предназначение? Салазар на эти вопросы крутил пальцем у призрачного виска. Дамблдор общаться не желал, да и я сам с ним бы не заговорил. Пидопироман старый. Ненавижу. Всё, что было нажито непосильным трудом — всё сгорело! В том комоде и деньги были, честно заработанные чисткой обуви. Много денег. На золотой котёл могло хватить. Нача…куратора практики спрашивать и вовсе бесполезно. Ответит, что каждый гражданин в первую очередь должен служить Короне и народу. Как будто этот народ для меня что-то сделал. Решено. Сам буду решать, что в этой жизни мне нужно. И ни чьего мнения слушать не хочу, или я не Волдеморт!       О. Вот и пришёл. Центр спирали, сердце лабиринта, саркофаг с мумией. Или не мумией? Высокий свод, резьба на стенах, гладкий пол (не падать, ползу по-пингвиньи), солнечный свет из окошек под куполом. В центре залы — постамент с фигурой. Голый мужик в набедренной повязке, в правой руке — глобус, в левой — Анкх. Египетский символ прохода, вечной жизни и судьбы. Глаза открыты. Как будто смотрит прямо на меня. Может, поздароваться? — Доброго времени суток, смертный. Чем могу быть полезен? — Кто здесь?! — осматриваюсь. Никого. Только я, статУя и стены. — Я, наверное. Могу поинтересоваться о цели твоего визита? Статуя расправила руки, покачала шеей, прогнулась в спине (захрустело так, что у меня заложило уши), вздохнула, спустилась с постамента и села на него, оправив повязку. Наверное, и этому парню сидеть на металле было холодно. — Э… Ступефай? — Протего. Только не говори, что заклятье обездвиживания является твоим именем. — Ох ты ж. Том. Томас Марвалло Реддл. Археолог. А Вы…? — Скорее, ты археолог-стажёр из одного милого места. Неназываемого места. И сам себя называешь иначе, но не суть. Кто я, что за место и как его построили — не скажу. Это не важно, лорд Волдеморт. — Оу. — Вот, что шок живородящий делает. Умнейший студент своего потока потерял дар речи. Замечательно. Прелестно. Мило. И, прежде чем ты задашь вопрос — нет, я не читал твои мысли. И так знаю. — Откуда? — Это твоя судьба. Должна быть. Мне она известна ещё до твоего зачатия. И до самой смерти, что в 1997 году, если по вашему летоисчислению. Он улыбается? Вроде, не смеётся, но губы кривит. И глаза сощурил. Стоп, девяносто седьмой? Я ж хочу бессмертия! — А отказаться можно? От судьбы? — Можно. За тем тебе и дано было сюда прийти. Видишь ли, мне не нравится уготованное. Да и никому не нравится. Так что мы с коллегами посовещались, и решили дать тебе выбор. — С коллегами? Мужик, ты же статуя. Стоящая незнамо где. — Ты уверен? — Нет. — Правильно! Пять баллов Слизерину! Итак, выбор. Вариант «омега»: всё остаётся, как есть. Ты возвращаешься с раскопок, рассказываешь начальству о нахождении Лабиринта Судьбы и получаешь сыворотку стирания памяти прямо в шею. Затем — ударяешься в политику. Пытаешься прийти к власти в мире магов, опираясь на ненависть к магглам. Их ты после живительной амнезии почему-то недолюбливаешь. В восьмидесятых тебе доносят о пророчестве, которое ты захочешь предотвратить. Предотвращение проходит неудачно. В результате ты возвращаешься сюда и я, по старой памяти, помогаю тебе как-то вернуться к жизни. А в 1997 ты умрёшь, проклятый всеми. — Чтооо???! — Вариант «альфа». Я выполняю одно твоё желание. Только связанное с дальнейшей судьбой, только основанное на вероятностях, но без ограничения по сложности условий. Времени подумать нет. В случае отказа исполняется вариант «омега». — Письменно можно? — Нужно.