Ритуал сокрытия судьбы

      Как же всё прекрасно, чудесно, замечательно складывалось! Мальчика похвалил — и послушный мальчик! Умный, добрый, читающий! Авторитет! А то, что обижен — ничего, сломается. Будет таким, как мне нужно. Мальчик мой.       А теперь — ужас! Он меня не слушает! Даже не хочет видеть меня, Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора! Обижает меня! Наглеет. Говорит, что миру нужно знание. Просвещение. Вспоминает ритуалы и традиции. А я так не хочу. И так не будет, правда же. Всё станет тихо, послушно, вежливо, спокойно. А с мальчиком нам нужно расстаться.       Вечером пойду к Аберфорту. Он меня любит. Должен любить, братец мой. Сниму у него маленькую комнатку, приглашу ту милую девочку, Сивиллу, за дверью поставлю Северуса, и выступлю с речью. Это ведь ради общего блага. А я потом возьму у Поттера денюжек, долечки куплю. Лимонные. Буду их кушать и радоваться. Гарри растить моим мальчиком. Он маленький ещё будет, мягкий, податливый. А чуть что — обливейтом. И друзей ему подберу, тоже мальчиков. Маленьких и наивных. Им что скажу — сразу сделают. Уизли, например. А я же ещё ничего! Могу! Умею! Практикую!

***

      Думаю, сегодня стоит взять выходной. Скоро — Сайман, и к нему нужно быть готовым со всей возможной тщательностью. Мы ведь впервые проводим праздник открыто. Нужно не забыть пригласить журналистов, хорошее освещение в прессе для Ордена только на руку. И ритуалы, в особенности — подчинения. Да нет, что вы. Не на журналистов, а рассеянные и для толпы. Ещё разбредутся, как стадо баранов, и попадутся на глаза магглам. В «Таймс» видеть наши лица как-то не хочется.       А ведь кто бы мог тогда, после первого курса, подумать, что моё увлечение археологией принесёт такие плоды! Уже на третий год была найдена затерянная в пространственном кармане библиотека рода Малфоев. Заклинания там были использованы старинные, ещё чуть ли не кельтских времён. Некоторые участки были завязаны даже на магию домовых эльфов, что до того момента считалось принципиально невозможным! Решить эту загадку для меня было истинной честью. Содержимое же библиотеки, в которую мне дал доступ (ну… он думал, что дал) благодарный наследник Абраксас, перевернуло моё представление о магическом мире.       Та фея-крёстная, которую я мечтал найти в древних захоронениях, вместе с секретами власти и вечной молодости, пряталась на страницах пыльных книг. Фигурально выражаясь. Древние ритуалы почтения божеств, духов, демонов, Жизни, Смерти, Природы, Контроля, Порядка, Хаоса, самой Магии! Мы ничего из этого в Хогвартсе даже не подозревали возможным к существованию. Заодно выяснилось, что именно произошло в том албанском храме. Но это такие несущественные детали по сравнению с традициями настоящего волшебного мира! Потом расскажу.       Я провёл в библиотеке почти десять лет. Или больше? Двадцать? Пятнадцать? Да какая разница. Важно было то, что познания мои в области настоящей магии стали просто энциклопедическими. Конечно, с точки зрения Министерства Магии я стал скорее неким «Тёмным Лордом», чем учёным. Что ж, от политики мне, видно, было не отвертеться. К тому времени, как я закончил изучение настоящей магии, у Абраксаса успел родиться, окрепнуть и поступить в Хогвартс сын. Именно на нём, прервавши чтение, я впервые опробовал ритуал магического ученичества. Совместив с христианским крещением. Результат превзошёл ожидания, и немного разошёлся с теорией. Люциус стал и моим учеником по магии, и крёстным сыном по вере, и вассалом по, опять-таки, магии.       Магическое ученичество — штука ответственная для обеих сторон. Учитель обязан наказывать ученика за все провинности, но и поощрять должен за все достижения. При чём до пубертатного возраста параметр «достижения» считается с позиции самого ученика. Поневоле начинаешь подстраиваться. Ученик же обязан… учиться! Всё! Впитывать знания и не лажать. Больше от него ничегошеньки не требуется. С Люциусом я замучался до такой степени, что стал искать способ оптимизации процесса. В одной из книг описывался раздел магии татуировок. Часть тела человека или иного существа превращалась в слабый артефакт с задаваемыми мастером, и только мастером, свойствами. Мне пришлось вспоминать навыки рисования, заброшенные ещё на пятом курсе. После пары десятков попыток на Абраксасе, который согласился быть подопытным кроликом, была создан «универсальный поощряющий символ», УПС. Я придал ему вид стилизованной под череп (тогда начал читать тома по некромантии) Чаши Гиппократа. Мол, и от духовных горестей излечит, и защитит, и о бренности существования напомнит. Люциус окрестил это чудо «меткой». Ну, устами младенца глаголет истина, так?       Яркое, даже вычурное украшение Малфоя-младшего заметила Нарцисса Блек на шестом курсе. Видимо, гормональный цикл в некоторой степени одинаков у всех волшебников. Заметила — и возжелала такую же. За ней — Белла Блек. А после того, как я поставил метку Белле, ко мне в очередь выстроился почти весь Слизерин. На вопрос «КАК?!» зараза улыбнулась, облизнулась, оглядела меня с макушки до… пояса, подняла брови и прошептала: «Показать?». Мда. В общем, ей метку я в ту ночь свёл со спины и переместил на левое полушарие. Нет, не мозга. Да, выебал. И ебу. Регулярно. И нет, оказывается, над ней кто-то с Гриффиндора «эванеско» пошутил, отсроченным. Отлично раздевает, рекомендую.       Магия против такого произвола с метками решительно взбунтовалась и подарила и мне, и всем меченным, незабываемые пять минут агонии. Посредством метки, которую я нанёс и себе, заодно. Это был последний раз в жизни, когда я сделал что-то без обдуманного плана. Пришлось в спешном порядке зарываться в книги, подпрягать к этому делу всех «УПСоносцев» и разрабатывать некий «Орден». Только в таком виде, и только с поддержкой соответствующих ритуалов, Магия была согласна на введение для кого-то автоматической системы поощрений и наказаний.       Орден решили назвать «Упивающиеся Ушедшим». В Министерстве новую организацию зарегистрировали как клуб юных археологов и архивариусов. Но какая-то дура из секретариата перепутала слова, и мы стали «Упивающимися Смертью». УПСами. Круг замкнулся и, клянусь, в момент получения бумаг я слышал чей-то звонких смех.       Поскольку члены «клуба» были, в основном, юны, их личности годам к двадцати уже сформировались под воздействием метки. Это означало высочайший этикет, полное пренебрежение законами Англии, развитый интеллект, хорошую физическую форму, преданность друзьям и абсолютное нежелание убивать. Такое условие я придумал как меру предосторожности — формировавшаяся элита могла, собиралась и должна была захватить власть в стране. А геноцид магглов в мои планы не входил. Они полезные, знаете ли. И, если уж на то пошло, меня вырастили. Лорд Судеб Волдеморт умеет быть благодарным.       Приехали. Стоило погрузиться в приятные воспоминания, как в дверь постучали. Ой. У нас же собрание. А я тут… медитирую. Задремал, если честно. — Войдите. — Мой лорд! У меня ужасные новости! Прошу, не трогайте её!       Северус в буквальном смысле этого слова влетел в зал. На метле. Мокрый от пота и дождя, с бешено горящими глазами и перекошенным от страха лицом. Это чем же его так угораздило? — Кого не трогать, мистер Снейп? И что за вид? Здесь ресторан, а не рынок! — Простите, мой лорд. Я… я прошу Вас… я умоляю Вас… пощадите…       Северус Тобиас Снейп, он же — Принц-Полукровка, надежда английской алхимии и самый молодой соискатель степени Мастера в зельеваренье, Тёмный Ужас факультета Слизерин, человек блестящего воспитания и мой ученик, полз ко мне на коленях по столу, накрытому в снятом для заседания Ордена зале маггловского ресторана. Тарелки с рыбой, мясом, гарнирами, сырами, бокалы с красным вином и графины с соком, бутерброды с икрой всех цветов радуги — всё падало прямо на белоснежные мантии членов «Упивающихся Смертью». О, мой Бог. Дружище, что и какая сволочь с твоей головой сделала? Дамы вскрикивали, кавалеры отпрыгивали и отдёргивали из-за стола дам. Северус таки дополз до области поражения, и я смог прочесть его мысли.

«Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой… тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца…»

— КРУЦИО!!! КРУЦИО МАКСИМА!!!       УПСы замерли, где в кого попал луч, отражённый от хрустальной люстры. Да, залу мы выбрали богатую. Подождав, пока пыточное заклятье приведёт мозги моих учеников в нормальное состояние, я аккуратно снял Снейпа со стола, подчистил учинённый им разгром и извлёк из пенала, который всегда ношу на шее, лист бумаги. — Слушайте внимательно. Повторяю первый и последний раз. Вот — документ. В нём написано, как и в каких позах я могу иметь пророчества любого типа, авторства и смысла. Прочесть, вызубрить, сделать правильные выводы. Создал копии свитка и раздал народу.

«Сим удостоверяю, что Томас МарваллоРеддл, потомок рода Мракс, признанный наследник и ученик Слизерина, свободен в своём выборе и не может никогда, ни при каких условиях и ни при каком бы то ни было совпадении быть участником, действующим лицом, субъектом или же объектом предсказания, пророчества, гадания, посвящённого судьбе ритуала и тому подобно. На означенного Томаса Марвалло Реддла не может действовать заклятье или зелье, чей принцип основан на изменении вероятности события. Томас МарваллоРеддл волен сам выбирать свою судьбу.

В обмен на этот иммунитет означенный Томас Марвалло Реддл обязуется не реже, чем раз в год, прибывать в известное ему место с докладом о прожитой жизни, свободной от предопределения.

Гарантией исполнения настоящего договора выступает первая подписавшая сторона.

Подписано: аватар Контроля №495, Т.М.Реддл»

      Народ проникся.       Через три дня после открытия ученикам истины о том, что их любимый учитель ну никак не может быть частью долбанного пророчества, заявился Питер. Тот, которого Северус то и дело обзывал Хвостом. Питер с чего-то решил, что должен быть моим шпионом в стане Дамблдора. Учитывая то, что с Альбусом мы вроде как и не враждовали, такое поведение было странным. Питер принёс невероятные по своему идиотизму вести. Оказывается, Дамблдор свято уверен, что я и есть тот самый Тёмный Лорд из пророчества. И что меня нужно срочно поебзди…в смысле, победить. А сделать это могут либо сын Лили Поттер (вот, почему Снейп так взбесился!), либо сын четы Лонгботтомов. Поттеры, положим, и вправду мне трижды бросали вызов. В квиддиче. И трижды были посланы албанским лесом. А вот фамилию Лонгботтомов я как-то и не слышал. — А ху из цэ, Питер? — Два аврора, учитель. Они пару раз пытались на собрание прийти, но почему-то оба раза разворачивались. На все залы, которые я снимаю, ставятся чары отвращения злого умысла. Мда. Какие милые люди. — Так, дети мои, простите за дамболдурщину. Слушаем внимательно. В метку вносятся изменения. Кто приблизится с целью «навредить» к Поттерам или Лонгботтомам — того разнесёт на мелкие кусочки. Буквально. Я не шучу. И меня в том числе. Не подходить, не вредить, не видеть до особого распоряжения. Вопросы есть? Вопросов нет. Продолжаем обедать.

***

      Во время празднования Хеллоуина в Годриковой Лощине прогремел взрыв. Поттеры отделались лёгким испугом. Пострадали, с летальным исходом, Альбус как-там-его Дамблдор и Питер Петтегрю. Петтегрю подорвался на метке, Альбуса зацепило костями навылет.       Министр магии дал Ордену после моего рассказа о «пророчестве» и исследования останков Дамблдора нашими некромантами, с допросом Альбуса, естественно, особый статус. Отныне мы были обязаны учить других так же, как метка учит нас. УПСы взвыли, но грубой силе подчинились.       Новым директором назначили Абраксаса. Его сына устроили на место Бинса, которого сам же Люциус «случайно» и изгнал. Мне, наконец, дали должность профессора ЗоТИ, которая быстро превратилась в «Истинную Магию». Гриффиндорцы обзывали мой предмет не иначе, как «чёрной магией». Специально для них половина класса была выкрашена в тот самый цвет. Ни эпической истории, рассказанной контролёром, ни войны, ни детей сирот. Тихая и мирная жизнь без Альбуса Дамблдора. Не согласны? Круцио!