Судьбоносная встреча

      Со дня прибытия Мирис и Зэба на Лира Сан прошло полгода, за которые произошло много значимых событий. В самые первые дни после приезда и заселения в красивом доме, расположенном недалеко от королевского дворца, Мирис никак не могла насмотреться на красоты первоначальной родины ласатов. Гуляя по улицам в сопровождении Зэба, ласатийка рассматривала каждую деталь, чуткое обоняние улавливало разные запахи, а острый слух реагировал на каждый даже отдаленный звук. Конечно, из-за беременности чувства и рефлексы Мирис значительно обострились, но она, последние десять лет не видевшая ничего, кроме горя и страданий, сейчас была полностью открыта для того, чтобы впустить в свою жизнь новые впечатления и заняться приятными хлопотами – подготовкой к свадьбе и рождению детей. Рассказы возлюбленного превзошли все ожидания, Лира Сан была действительно красивой планетой, надежно защищенной звездным кластером, сквозь который не так легко пройти. Еще когда Зэб только узнал об этом мире и поклялся помогать выжившим ласатам добираться до него, то старался перевозить своих соотечественников окольными путями, чтобы корабли Империи не выследили их. Повторения судьбы Ласана он никак не мог допустить.       Также, после того как ласаты немного обжились, то нанесли визит королевской семье. Зэб сообщил о своем желании вернуться на службу в Гвардию Чести, а учитывая его предыдущий боевой опыт, верность присяге и мужество, проявленное в битве за Ласан, королевской канцелярией был издан приказ о присвоении Гаразебу Оррелиосу звания полковника, назначения жалования и всего прочего, что положено офицеру элитного подразделения. Когда перед правителями предстала дочь героически погибшего генерала Гардара Игера, они почтили его память, а также выразили уважение Мирис, стоически пережившей десятилетие в плену Империи. Не зря говорят, что ласаты упрямы и идут до конца, ведь именно эти качества и верность традициям делали их духовно практически непобедимыми. Да, на Ласане тогда взяло верх запрещенное оружие, численность войск и техники, но сломить волю и заставить отречься от убеждений они не смогли, поэтому выжившим ласатам в Империи приходилось особенно тяжко. Мирис намеревалась воспитывать своих детей в таком же духе и прививать им самое лучшее.       По ласатской традиции, если у невесты не осталось живых родных, полагалось провести помолвку при определенном количестве свидетелей и вручить свадебный подарок. Зэб преподнес возлюбленной сделанный на заказ у лучшего ювелира золотой гарнитур с драгоценными камнями, который она вместе с роскошным бело-золотистым платьем надела в свой самый счастливый день. Вместо обручальных колец, как это принято на свадьбах людей, супруги Оррелиос сделали проколы в ухе, где носили одинаковые колечки-серьги. На свадьбу было приглашено много гостей и устроены гуляния. Гера Синдулла и ее друзья, как и обещали, попросили у командования Альянса небольшой отпуск и приехали, чтобы хорошенько отдохнуть и поздравить давнего друга со знаменательным событием. Сабин готовилась заранее, так как не хотела ехать в гости с пустыми руками и вручила невесте большую разрисованную коробку. Когда ласатийка открыла крышку, то чуть не расплакалась от умиления. Талантливая мандалорка сшила вручную несколько плюшевых лот-котов разных расцветок и размеров, а сверху положила конверт с рисунком на флимсипласте. На картине, оформленной в рамку, была изображена группа Геры в полном составе, а рядышком с Зэбом Мирис, ведь последнее время она была Спектром-7, полноправной напарницей и подругой.       - Я подумала, что это будет неплохим подарком и напоминанием о нас, – поделилась Сабин.       - Ты не только отлично рисуешь, но и шьешь. У тебя золотые руки! – восхищалась ласатийка, рассматривая игрушечного лот-котенка, сшитого из желтой мягкой материи. Игрушка выглядела почти как живая, даже глазки-бусинки смотрели с выражением.       - Думаю, твоим детям понравится, – улыбнулась девушка. – Я сшила их из прочного материала, так как помню твои рассказы о том, как ты в детстве перегрызла все свои игрушки.       - Ох, я даже представить боюсь, что может сотворить с ними моя четверка, – рассмеялась Игер и погладила заметно выступающий живот. – Буду беречь!       - Не переживай, я еще сошью, – заверила подругу мандалорка.       Спустя шесть месяцев семья Оррелиос стала родителями четверых здоровых детей – двух сыновей и двух дочек. Мирис, несмотря на перенесенные ранее травмы, смогла выносить и родить малышей без каких-либо осложнений и постоянно находилась под наблюдением врачей. На плечи молодой матери легла ответственная, но и в то же время греющая душу работа – накормить, одеть, искупать, поиграть, спеть колыбельную. Зэб, конечно же, не оставался в стороне и все свободное от службы время уделял жене и детям. Он заметил, что его любимая заметно изменилась с тех пор как они уехали с Атоллона. Теперь на ее красивом лице не было ни тени печали, в зеленых глазах больше не блестели слезы, голос звучал твердо. Игер больше не дергалась от каждого звука, не сутулилась и не отводила взгляд, а напротив – держалась уверенно, ее движения стали неторопливыми и плавными. За первые пару месяцев материнства она ни разу не впала в истерику, не жаловалась как ей тяжело сладить сразу с четырьмя малютками, хотя, конечно, как и любая молодая мама, Мирис уставала, и об этом говорили ее опущенные уши и тихое оханье. Зэб не мог не восхищаться ее выдержкой – с самого начала их общения и поныне его жена, несмотря на пережитую боль, а потом на свалившиеся хлопоты, всегда находила в себе силы бороться и держаться и сейчас она постепенно успокаивалась и отпускала из своей памяти последние десять лет жизни…       Еще три года спустя супруги Оррелиос стали родителями во второй раз. Мирис снова произвела на свет четверых малышей, на этот раз трех мальчиков и одну девочку. Уже подросшие старшие дети как могли помогали маме заботиться о новорожденных – сидели с ними, играли, подкладывали в кроватку игрушки. Зэб, как обычно, трогал свой затылок с выражением на лице «карабаст, неужели это все мои?», чему очень умилялись приезжавшие в гости Гера и ее друзья. Эзра подтрунивал над приятелем, а любитель подшутить Чоппер удирал на всех парах на борт «Призрака» от маленьких ласатиков, хотевших всей гурьбой покататься на нем. Сабин снова привезла собственноручно сделанные игрушки и подарила малышам наборы для рисования. Мирис была очень благодарна мандалорке за поддержку и помощь, и они с Зэбом, всякий раз, когда прощались со Спектрами, просили их при любой возможности навещать их и желали Альянсу дальнейших успехов в борьбе с Империей.

* * *

      В то время как на Лира Сан Зэб и Мирис с головой погрузились в семейные хлопоты и радовались жизни, у кое-кого дела шли с точностью наоборот. Агент Каллус, к своему несчастью, выжил после адских пыток Мирис и последние три с половиной года находился в имперском военном госпитале на Корусанте, где лучшие врачи буквально собирали его заново. В тот злополучный день, когда имперец вступил в поединок с Зэбом, он даже не мог предположить, что сотворенное им зло вернется ему вдвойне. Каллус был даже рад, что Зэб собирался милосердно застрелить его в голову, так как предпочитал погибнуть как солдат на поле боя, а не унижаться и молить о пощаде, но судьба распорядилась иначе. Агент очнулся после двухнедельной комы и первое, что он почувствовал – невыносимую боль, а когда увидел себя в зеркале, то в ужасе отшвырнул его в дальний угол. От некогда красивого молодого мужчины осталось нечто худое, бледное и изможденное с протезами ног и руки и со страшными шрамами на лице, которые не смогла залечить даже бакта.       В тот день, когда насытившаяся местью Мирис оставила своего обидчика умирать, его уже в бессознательном состоянии нашли сослуживцы и повезли в госпиталь на Лотале, где ему оказали самую первую помощь. Даже видавшие виды врачи были в ужасе от состояния пациента и даже не надеялись, что смогут вернуть его к жизни, однако его сердце все еще билось. Меры нужно было принимать незамедлительно, так как из-за гноившихся рваных ран могло случиться заражение крови, а трижды поврежденную правую руку спасти не представлялось возможным. И если от долгого и мучительного лечения он еще мог абстрагироваться и машинально соблюдать предписания врачей, то отделаться от мыслей о позорном проигрыше уже бывший агент СИБ не мог.       Каллус никогда не ощущал себя настолько униженным, уничтоженным морально и физически. Ни о каком возвращении на службу не шло и речи, так как ни одна комиссия не даст ему категорию пригодности. Даже компенсации по инвалидности не могли исправить положение и шли на поддержание того, что можно было назвать здоровьем. Он, будучи в самом расцвете сил, потерял практически все – внешнюю привлекательность, возможность обзавестись семьей, карьеру и самое главное – свое здоровье. За время реабилитации Каллус будто постарел сразу на двадцать лет и старался лишний раз не видеть свое отражение в зеркале, так как от ненависти к такому себе ему хотелось кричать и лезть на стену. И это были лишь три года его мучений, в то время как Мирис, над которой он бессовестно издевался, отпуская глумливые реплики, страдала целых десять лет. А сколько предстоит вынести ему, покажет время, и что-то подсказывало имперцу, что расплачиваться он будет гораздо дольше ласатийки. Все, что ему оставалось на данный момент – это раз за разом прогонять в памяти свое унизительное поражение, мучиться от адских болей, которые никогда не стихнут, и ждать смерти…