Твои грехи...

Вокруг тебя театр из аристократов, Миленьких подруг и ванильных ребяток. Они считают, что ты ангел, но все это вата. Внутри тебя вулкан, и я просто взорву твой кратер. Выкинь маску, детка, покажи свое лицо. Милая принцесса, но в душе ты тушишь огонь. Борешься со своей темной стороной, Но все усилия на ноль, когда ты со мной. © Jah Khalib — Любимец твоих дьяволов.

      Крик. Ругательства. Звуки от кулаков. Это было слышно каждому ученику школы для богатых отпрысков. Сама школа была красивая. Мраморные колонны, которые рассказывали о величии этой школы, большой сад с редкими деревьями и фонтаном, просторные классы с интерактивными досками. Здесь работали лучшие педагоги страны и даже некоторые призеры международных премий. При школе работало кафе. Хоть школа и была очень красивой, но люди, которые учились там, были гнилыми и грязными. В их душе не было ни капли сострадания и позитива. Они считали только деньги своих родителей и собственную репутацию, которая для них была важнее человеческой жизни.       Именно сейчас так называемая элита избивала очередную жертву. Жертвой для них мог быть и маленький, и большой, а причина самая банальная. Не то, что сказал, а просто подумал плохо о них. Эти твари избивали до полуживого состояния, тогда угрожали жертве и вызывали врача. Напуганный ученик говорил, что, мол, с лестницы упал, хотя к последней ещё далеко, и всё заминалось. Учителя закрывали глаза на происходящее, ведь родители элиты — главные инвесторы их пансионата. А что будет, когда они уйдут?       Услышав очередной писк жертвы, темноволосая девушка закрыла уши руками, вошла в кабинет и села за парту. Оставаться на коридоре стало невозможным. Она бы позвала учителя, но ему было, откровенно говоря, наплевать на всё. Его главная задача — учить, а отбиваются пусть сами. Девушка села за парту и посмотрела на класс. Никто не обращал внимания на происходящее и даже не отвлекался от «интересной» беседы о косметике или новой тачке, которую им подарили их родители. — Эй, ты в порядке? — к ней подошла миниатюрная девушка с рыжими кудряшками и синими выразительными глазами. Её зовут Злата Акимова. Хорошенькая девчушка, с притягивающей фигурой и веснушками. Злата всегда была улыбчивой и позитивной. Бежала на помощь каждому встречному и наивно верила в то, что добро побеждает зло. Но в этой школе все совсем иначе. Она не плакала, даже когда эти твари чуть не изнасиловали её прямо в этой школе, в кабинете физики. Не позволила им сделать тёмное дело учительница, которая вовремя забыла ручку и зашла, чтобы ее забрать. Акимова была одной из тех единиц, которые носили школьную форму. А она состояла из пиджака или кардигана, или безрукавки с эмблемой этого чёртового заведения, и вся одежда должна быть в классическом стиле. — Как я могу быть в порядке, если эти твари сейчас избивают там невинного? — нервно прошипела, словно змея, темноволосая. Она посмотрела на испуганную одноклассницу и тяжело выдохнула воздух из легких, кладя голову на сложенные руки. — Прости, я просто на взводе… — ей не хотелось пугать Злату, ведь она такая маленькая и невинная. — Не говори больше так! — прошептала Акимова, подозрительно оглядываясь по сторонам. Она внимательно рассмотрела своих одноклассников. — Если они узнают, тебе же хуже будет, — продолжая шептать, предупредила Злата, сжимая в кулаки свои ладошки. — Молчать всю жизнь? Они должны ответить за сделанное! — бесилась темноволосая и несильно ударила кулаком по парте. Она привлекла внимание только некоторых одноклассников, которые обернулись только на звук и, быстро потеряв интерес, продолжили общаться. — Яна, ты же понимаешь, что мы совсем другие. Мы сдавали экзамены, чтобы поступить сюда. А кто и сам зарабатывал… Нам не сойдет с рук то, что сходит им… — несмотря на то, что по натуре Злата была мягким человеком, иногда она говорила серьезные вещи, которые действительно требовали внимания. И Яна это прекрасно знала. Она не забыла, как сложно ей было сюда поступить, как она сидела за учебниками, стараясь понять и запомнить всё, начиная с пятого и заканчивая девятым классом. Ведь заканчивать школу она решила именно здесь. Но к окончанию еще далеко, ведь девушка училась только в десятом классе.       Беседу двух одноклассниц перебил звонок на урок. Именно сейчас ей надо было вытерпеть ад в виде урока алгебры, которую она с трудом понимала.

* * *

      На улице падал мелкими каплями дождь. В сентябре это дело было привычным. Она уже собрала сумку и, поправив черные джинсы и такую же безрукавку, девушка вышла из кабинета информатики. Яна шла длинным коридором, стуча невысокими каблуками по чистому паркету. Этот предмет был последним в понедельник, именно поэтому Яна могла спокойно выдохнуть и направиться домой.       Но её путь прервала толпа, стоящая в холле и что-то орущая. Все они, словно стадо быков, смотрели на очередную драку элиты и невинного ребёнка. — Извиняйся, сука, — сказал, словно сплюнул, Максим Табаков — предводитель этих псов. Если сказать, что парень не симпатичный, то солгать. Он имел волосы цвета молочного шоколада и голубые, как небо, глаза, а также острые черты лица. Множество драк и тренажерный зал сделали своё дело, поэтому у парня виднелись и кубики пресса, и совсем не маленькие мышцы, а также жилы. От него текла, как сучка, почти каждая девушка школы. Также Максим был владельцем хорошего вкуса. Одевался он в черные джинсы, белую рубашку, которую полностью не застегивал, естественно, школьную форму он не соблюдал. Являясь любимым и единственным сыном мэра города, он являлся одновременно и самым востребованным, и богатым парнем школы. Но внешность обманчива, ведь в душе этот отпрыск богатых родителей — жестокий мудак. — Прости, — послышался жалобный скулеж противника Максима. Голос был мужским, но еще не совсем поставленным, парню было где-то тринадцать или четырнадцать. Против глубокого баритона Табакова этот действительно звучал как писк маленького уличного щенка. — Недостаточно, — крикнул предводитель элиты. Через толпу Яне было тяжело рассмотреть несчастного, который попал под горячую руку Табакова, но на секунду девушке этот голос показался знакомым. И даже не просто знакомым, а родным. — Вставай на колени и проси прощения, щенок, — толпа заликовала, поднимая руки вверх. Кто-то уже записывал на телефон происходящее, а кто-то просто смотрел. Жалкие люди. Вместо того, чтобы образумить эту тварь и дать хороших подзатыльников, пляшут под его дудочку как псы. Пробравшись сквозь толпу, глаза Яны увеличились в размере, а зрачки уменьшились в несколько раз. Ее брови поползли вверх, а губы приоткрылись в удивлении. На полу перед Максимом лежал ее родной брат — Денис Рыбаков.       Из носа мальчика текла кровь и, вероятно, он был разбит, как и нижняя губа. Он время от времени сплевывал кровь, а под глазом виднелась большая гематома. Коричневые волосы спутались, а белая рубашка местами была в крови и разорвана. Безумство! Он же на четыре года младше Табакова и на две головы ниже. Что, мать его, происходит? Денис уже хотел встать на колени, как… — А ну стоять, — Яна крикнула не своим голосом, казалось, будто бы это тигрица зарычала, когда обидели её чадо. Её волосы, доходящие до уровня груди, казалось, сейчас встанут дыбом. Секунда, и вся толпа, включая ее брата и тех тварей, повернулись к ней. Она гордо вышла с толпы и встала перед братом. Ещё немножко, и она сейчас завалит Максима. — О, а это что за экземпляр? — спросил Сергей Шарапов. Парень был ростом примерно как Максим, но имел светлые волосы. Он не был так популярен, как его друг, но, согласитесь, серебро тоже неплохо? Да, он был тоже жестким и безумно наглым. Сергей имел правильные черты лица и острый нос, а также хорошую фигуру, как у Табакова. — Яна Рыбакова, — четко проговорила Алёна Фролова. Временная девушка Максима для его плотских утех, считающая, что он ее любит. Если бы любил, не изменял ей с каждой встречной. Алёна была ровесницей Яны, они даже учились в одном классе. Эта девушка имела черные волосы и наглые серые глаза. Она было красивая внешне, но гнилая внутри. Пустая, язвительная, противная, так ещё и проститутка. Она, наверное, и сама сбилась со счета, ведь спала со всеми, даже со старыми дядьками. До скрипа зубов грязная. — Яна, значит… Сестра щенка? Интересно, — протянул Максим, пробуя на вкус имя девушки и смотря ей прямо в глаза. Она стала первой из девушек, которая подняла на восстание против него. Табаков даже удивился, когда увидел этот безумный огонь в глазах Яны. Она готова была спалить его на костре и содрать кожу. — Щенок у тебя между ног, Табаков, — презрительное шипение вырвалось непроизвольно из её пухлых губ. Её зеленые глаза уже убили его несколько раз, причём не самым лучшим образом. Секунда после сказанного, и толпа широко открывает рты и глаза, в этой реакции застыла и элита, и Максим. Никто, чёрт возьми, никто его еще так не оскорблял. — Что ты сказала? — его взгляд сейчас напоминал взгляд дикого зверя. Безумного хищника. Он готов порвать её на куски. Его кулаки сжались, а вены на руках выступили. Максим — это не человек, с которым можно играть, потому что в любом случае он будет победителем. — Ещё и плохо слышишь? — и снова ее шипение, словно змеи. Сильная девочка. Не боится. Они достойные противники. Кто же победит в этой игре? — Малышка, ты забыла, с кем говоришь? — рык Максима напугал даже его друзей, которые до сих пор ничего не понимали. Они просто ловили ртом воздух, словно выброшенные на берег рыбы, глядя на перепалку парня и девушки. — С ничтожеством, — эти слова, словно ток, пробежались по венам Максима, заставляя последнего широко открыть глаза. Есть всё же человек, которого не пугают эти разборки и который до сих пор имеет собственные мысли. — Еще раз ударишь моего брата, я… — Что сделаешь, малышка? Раздвинешь ноги передо мной? Или поработаешь ртом? — хитро прищурился Табаков. Теперь он пытался сломать её словами, унизить, убрать. Он сложил руки на груди и посмотрел на противницу. Толпа понемногу приходила в норму, но всё же внимательно смотрела на Яну. Тишину прервал громкий звук пощечины. Сейчас щека Максима горела от удара, как и рука девушки. Она. Ударила. Его. Да как она посмела?! — Не я шлюха, ты шлюха, Табаков. Маленькая проститутка, которая ищет любви в каждой встречной, ведь даже мама ушла от тебя. И скоро все уйдут. Абсолютно все, — эти слова, словно нож, резали парня в само сердце. Ведь его мама действительно ушла от его отца, едва парень родился. И как бы это не было странно, но он, и вправду, нуждался иногда в материнской ласке. Ведь только мать может так поддержать, приласкать и выслушать. На его лбу выступили капли пота, а вены даже на лице вздулись. Она насыпала соль на рану. Ударила в самое больное место. Но, черт возьми, она права. До боли права… — Денис, вставай, — девушка подала руку брату и помогла ему подняться. Она решительно смотрела на ранения на теле мальчика. Он выглядел помятым. Как снаружи, так и внутри. Чертов Табаков! — Мы едем домой, — и девушка сделала несколько шагов вперед, а за ней шел ее брат. Она не боялась, что Максим попробует вонзить ей нож в спину, ведь он это и так уже сделал. Он покосился на самое дорогое — семью. Толпа непроизвольно пропускала девушку и мальчика, расступаясь перед ними.

* * *

      Дом встретил брата и сестру привычной пустотой. Папа детей умер от тяжелого заболевания. В один момент его просто не стало. Тогда мир Яны разбился, словно хрупкий хрусталь. Отец был для неё всем. Он всегда поддерживал девочку и пытался сделать её жизнь лучше. Но рак оказался сильнее любых желаний, даже таких чистых и прекрасных. Именно в этот момент Яна сняла розовые очки и открыла глаза, полные любви и понимания, на жестокий мир. Ей много тогда пришлось пережить и понять, ведь мать девушки — Татьяна Рыбакова, после смерти отца начала искать утешение у других мужчин. Она днями не ночевала дома, считая это нормой. — Садись, герой, — снисходительно улыбнулась темноволосая к мальчику и потрепала его по голове. — Будем лечить ранения, — Рыбакова достала из верхней полки деревянного шкафа аптечку. Девушка уже расслабилась и больше не горела огнем мести к Максиму. Она считала его гнилым и паршивим, и это не лечиться. Это хуже ранений на теле, это где-то в глубине души.       Девушка прикладывала ватку с лекарством к каждой царапине и осторожно дула, когда мальчик шипел от боли. Ее брат — теперь для неё всё, ведь она пообещала отцу, что защитит его. — Янка, — послышался тихий шепот Дениса. Парень сжимал кресло от боли и немножко хмурился. А когда он перевел взгляд на сосредоточенное лицо девушки, улыбнулся, — классно ты его заткнула… — на эти слова Рыбакова улыбнулась уголком губ.       Он все тот же Денис.

* * *