Твои грехи...

      Еще со вчера у Максима было ужасное настроение, и испортил его далеко не столь ранний подъем и плохой завтрак, точнее его отсутствие, а новость от Алены. Кто мог подумать, что его добыча и хакер школы встречаются и даже целуются. Ну, хотя бы не на виду у всех. Табаков был безумным собственником, и если что-то его отбирали, он до безумия злился. Тогда шансы жертвы резко уменьшались дожить до следующей минуты. И если его противником был бы обычный среднестатистический паренек, глава элиты, даже не смотря на него, затоптал бы его, но что делать, если это — безумный хакер, который сильнее всей команды личных помощников Макса? И, естественно, Табакову было б не приятно, если бы вся школа узнала его секреты, ведь у юноши было много чего скрывать. А о некоторых вещах не знал никто из элиты и, возможно, даже не подозревал.       Одев синюю рубашку, которою горничная приготовила еще с вечера, и джинсы с кедами парень, а также незаменимую кожанку, поспешил сесть в новенькую машину. Эта красавица, в смысле машина, была куплена буквально неделю назад по действительно нелепой причине. Максиму безумно нравилась его предыдущая тачка, но на ней не было крючка на зеркале, чтобы повесить любимый брелок, так вот поэтому юноша купил новую уже с тем самым крючком. И многие подтвердят тот факт, что этот парень — ненормальный.       Он вышел с собственного дома, который стоил довольно прилично, даже очень прилично, ведь этот дом мог соревноваться с немаленьким особняком президента. На улице уже стояла его машина. Красная, как огонь, и быстрая, как свет.       Садясь в собственное авто, он твердо решил сегодня поговорить с Яной и этим Давидом. Его совершенно не заботили чувства ни парня, ни девушки. Она — его и это не изменишь, ведь он так решил. А всем в этой школе давно понятно, что его слова не обсуждаются, какими абсурдными они бы не были.       Дорога была не далекой, поэтому через пятнадцать минут Макс выходил с машины под влюбленные вздохи учениц школы. Они — наивные, кроме своей мимолетной влюбленности не видят больше ничего, даже собственного носа. Оглянитесь! Посмотрите! Он же ужасный мудак, который разобьет твое хрупкое и невинное сердечко, как бокал, и даже не заметит. Он же превратит твои мечты в звезды, до которых ты не дотянешься. Он же посмеется над твоими чувствами и пойдет спать с очередной девушкой, постепенно ломая и ее.       Табакову никогда не было жаль тех девушек. Он даже их не помнил, ведь они уже испорчены им же. «Ненужное нужно забывать», — вот это и есть девиз юноши. Максим уже со счета сбился, скольких девушек он превратил в женщин, со сколькими уже «падшими» спал, а, тем более, скольких целовал. Наверное, нет еще ни одной девушки в этой школе, которую не поцеловал. — Максимчик, — к парню подбежала Алена, которая сегодня была одета пооткровенней, чем всегда: короткая до неприличия и обтягивающая юбка, белая футболка с большим декольте и черные чулки. От вульгарности этого образа Табаков даже скривился. Такая Фролова ему не нравилась, ведь иногда девушка бывает вполне серьезной и адекватно мыслящей, но не сейчас. В таком наряде от нее можно ожидать только тупости и заторможенности, а также этих нелепых прозвищ в ласкательной форме. Ох, как же юноша их ненавидел! — у тебя забрали первый урок, ты должен пойти в актовый зал, — улыбнулась девушка и поцеловала парня в щеку. Максим до сих пор удивляется тому факту, что она думает, что оны состоят в «романтических отношениях», хотя она для него всего лишь очередная подстилка. Ну да, она задержалась на более долгое время, чем предыдущая, ведь всегда под рукой и пока не пилит мозги о свадьбе, детях и прочего. Ведь все девушки юноши считают себя «последними» и теми «единственными», на которых в будущем Табаков женится. Что именно они изменят его как хотят. — Это еще почему? — недоверчиво спрашивает глава элиты и запускает руку в темную шевелюру. Зачем забирать выпускной класс в актовый зал во время уроков, тем более, когда экзамены на носу? Естественно, парень и так уже считался студентом лучшего университета в стране, но есть и другие ученики. Хотя какая разница? Ему и так на них плевать, пусть сами отбиваются. — Там выпускников собирают. В это дело даже десятые классы подключили. Что-то вроде репетиции осеннего бала, но меня, к сожалению, забирает глупая математичка! — высказала свое недовольство Алена, а Табаков мерзко улыбнулся.       «Кто еще здесь глуп?» — пронесся ехидный комментарий в мыслях юноши в сторону Фроловой, но парень с большим усилием смолчал. Пока Алена ему нужна, ведь она следит за Яной и рассказывает все ему. А Макс не горит желанием следить за собственным «Мини-Адом». Это прозвище он придумал ей вчера, когда она легко послала его. Но ведь это действительно так: она — маленькая и безумно злая и колкая. — Ясно, Алена, — парень улыбается как-то холодно, но Фроловая, ослеплена красотой парня, не замечает колкие нотки и горький привкус слов. Она всего лишь дурочка, которая через несколько дней будет убиваться из-за раненого сердечка и пытаться резать вены, но собственное самолюбие не даст ей причинить себе боль и, тем более, некрасивые шрамы на руках. Как потом богатенькие мальчики будут на нее смотреть?       Больше не сказав ни слова, Максим идет прямиком в указанное место и следит за обстановкой в школе. Он видит школьников, которые смотрят на него с восхищением и осторожность, ведь он — безумно опасен. Его власть — безгранична, потому и страшна. Эти жалкие людишки видят в нем только авторитет, короля, деньги, власть…       Но был ли Табаков достойным королем этой школы?       Наверное, да.       Но видела ли в нем Рыбакова короля?       Наверное, нет.

* * *

      Актовый зал был не очень и заполненным. По нему, конечно, бродило несколько сонных учеников, которые вяло перебирали ногами, слушая наставления Екатерины Евгеньевны — педагога-организатора всех праздников и фестивалей. Эта женщина была хороша собой, ведь была очень юна, но очень авторитетная и гордая. Но это не мешало Максиму переспать несколько раз с ней.       Екатерина имела всего лишь двадцать пять и работала здесь только год, но уже хорошо влилась в коллектив и умела манипулировать учениками. Женщина часто пользовалась своей красотой и пышными формами, ведь была далеко не толстой плоской бабой, если такое вообще возможно в природе. Иногда она вела себя слишком доступно с директором, но никогда не спала с ними. Возможно это — принцип, но это не точно. Просто так думал Максим, а как оно было на самом деле, никто даже не подозревал. Да и никого это не интересовало. — Здравствуйте, Екатерина Евгеньевна, — поздоровался Табаков, ломая язык о имя и фамилию женщины. Ему так хотелось называть ее «Катюша» как в те бурные ночи, но школьные правила, да и простая мораль это запрещали. Хотя когда юноша особо слушал лекции о морали? — Здравствуй, Максим, — поздоровалась женщина, а ее глаза блеснули хитрым огоньком. Она прекрасно знала, что парню не нужны проблемы, да и ей их создавать, он бы не хотел, поэтому будет молчать или лгать. Она накрутила прядь с высокого хвоста на палец и кокетливо улыбнулась. — Зачем нас здесь собрали? — Табаков развел руками, показывая на учеников школы, которые лениво передвигались, но иногда засматривались на парня. Он осмотрелся в поисках знакомых голов и увидел недалеко стоящих Сергея, Машу и Елизавету. Они что-то увлечено обсуждали и смеялись. — Ты, естественно, знаешь, что довольно скоро осенний бал, поэтому нужно украсить зал и немного убрать здесь. Директор почему-то решил, что эту роботу должны сделать именно одиннадцатые классы и некоторые ученики десятых, а также провести танец. Это будет, возможно, танго или вальс. Пока еще никто не знает — рассказала Екатерина Евгеньевна, смотря на детей и кивая головой при любых вопросах. — Я понял, — кратко бросил Максим и поспешил подойти к друзьям. Только узнавшая информация, заполонила его мозг, и он сейчас медленно приближался к ребятам, осознавая слова Кати. Если здесь и десятые, то значит и Яна должна здесь быть. Эта мысль заставила юношу поднять голову и попытаться найти нужную макушку. Но девушки не было видно.

* * *

      Библиотека была как всегда пустой и пыльной. Яна совершенно не хотела идти по приказу учителя в актовый зал. Она не считала нужным проводить этот бал, хотя он и был финальной точкой ее затеи, тем более, когда к нему оставался еще целый месяц. И да, Рыбакова была тем человеком, который делал все в последний день. Давид тоже не пошел туда, и Яна была в этом уверена, ведь он не участвовал в таких мероприятиях и вообще не любил социум. Иногда девушке казалось, что он вообще не общается ни с кем, кроме нее.       И Хвостов как всегда сидел за компьютером, изучая что-то. Подойдя ближе, девушка увидела, что парень читает какую-то переписку Стаса Хвостова с девушкой. — Мм, как некрасиво, — улыбнулась темноволосая, смотря на напуганное лицо парня, который только ее заметил. Он делал что-то действительно секретное, раз не заметил, как она подошла и развернулся с таким лицом, — читаешь чужие переписки? — девушка посмотрела на уже спокойного Давида и бросила колкий комментарий. — Приходится, — разводит руками парень и улыбается. Видимо он понял, что Яна не является какой-то угрозой, так скажем «свой человек». — Мой брат нашел новую пассию, а я не верю в ее чистую и большую любовь к нему. Уж слишком он наивен, а она — сладкая, — нахмурился Хвостов, поправляя очки. — А ты почему не на подготовке к балу? Прогуливаешь? — парень поднялся и ответил вполне достойно на комментарий Яны. Черт, этот парень нравился ей все больше и больше!       Давид заключил ее в крепкие объятия и положил свой подбородок ей на макушку. Он расслаблено выдохнул и тут же втянул в себя запах ее духов. Никто никому не говорил, что они встречаются, ведь это не влюбленность, а всего лишь симпатия. Да, они обнимаются, целуются, но при том еще и дружат. И ни девушке, ни парню не нужно объяснять неожиданный поцелуй или что-то в этом роде. — Прогуливаю, — улыбнулась Яна, притуляясь к парню. С ним ей было действительно тепло и приятно, она не чувствовала той опасности неопределенности, что преследовала ее с Максимом. С Давидом нежная стабильность, нет острых ощущений. Здесь она могла расслабится, а не перебывать в плену у адреналина и ждать, когда Табаков что-то выбросит. — Не люблю я такое… Хочу сегодня спокойствия, — улыбнулась Рыбакова, проводя холодным носом по шее парня, от этого у него побежали мурашки по телу, а она удовлетворительно улыбнулась. — Слышал, ты вчера разгромила Кусинского, причем весьма жестоко… — начал Хвостов, и девушка не слышала в его голосе призрения, злости или поощрения. Он говорил как-то просто, но все же эмоционально. — И я совсем не жалею об этом, — закончила мысль парня Рыбакова и немного отошла от него. Если у человека хороший нюх, он бы теперь учуял нотки мужского одеколона на одежде и коже девушки. — Я так и думал, — он улыбнулся и поцеловал ее в лоб. Такая маленькая, но такая решительная и твердая. Иногда даже у взрослых людей нет таких качеств, как у нее. Столь сильная и харизматичная личность смотрела сейчас доверчивым взглядом двух изумрудов. — Я хотела б еще и порисовать, поэтому вернусь к тебе позже, — девушка отошла от парня и улыбнулась. Она обязательно еще с ним встретится и поговорит, выпросит о этой девушке его брата и просто поддержит, ведь он понимает ее и помогает во всем. — Пока, — Яна махнула ему ладошкой и поспешила выйти из библиотеки, стуча каблуками.

* * *

      А актовом зале сейчас было очень много народу, и если некоторые действительно занимались делом, то другие просто лясы точили. Кто-то украшал, кто-то убирал, кто-то спал, а другие просто бегали по залу, смеялись и в общем веселились.       Табаков стоял в углу, наблюдая за этими подготовками и шалостями, но ему самому было совсем не до веселья. Он никак не мог найти Рыбакову и поэтому очень злился. Где ж она пропадает? И буквально несколько минут назад он поймал одного своего фаната и попросил найти Рыбакову, хотя нет, не попросил, а приказал, да еще и сделал злое и презренное лицо. Пусть боится и не думает ослушаться. — Макс, — к нему подбежал тот самый малый, о чей миссии говорилось сверху. Мелкий, рыжий с карими глазами и веснушками. Слишком ребяческий и беззаботный. Очень похож на ребенка с еще совсем не сформованной личностью и психикой, — она зашла в библиотеку, — когда мальчик это сказал, Табакова словно током ударило. В библиотеку? Хвостова тоже нет, значит он в этой библиотеке, и она пошла к нему, а Максим не может такое допустить.       Парень рывком скинул с себя ленточки, которые на него завешала сестра Виноградова, улыбаясь, и побежал, словно зверь, в старое крыльцо. Кстати, с Лизой у него были очень дружеские отношения, или она ему была даже как младшая сестра. Такая радостная и искрения девушка, умеющая видеть людей насквозь. Когда она завешивала ленточки, она еще говорила что-то вроде: «Красивая елочка!» и побежала искать другую жертву. Если так сделал бы кто-то другой, то Максим наверняка уже бы разозлился и накричал на этого человека. Но это же Лизка.       Максим несся, словно танк, по коридорам школы в старое крыльцо, и на зло ему, оно находилось прилично далеко от актового зала. Возможно, директор и согласился его не менять, ведь оно находилось далеко от глаз гостей. Туда редко кто шел. Табаков не совсем бежал, но очень быстро шел с дикой мимикой. Злой, колкий взгляд, словно бензопила, разрезал воздух, мышцы напряглись, а вены вылезли.       Какого черта там происходит?       И вот оно заветное старое крыльцо. Максим еще ни разу сюда так не рвался как сейчас. Он целеустремленно бежал к библиотеке, но его путь перервал силуэт миниатюрной девушки, которая заходила в кабинет творчества и шла она явно из библиотеки. Парень ехидно усмехнулся: бабочка залетела в клетку сама.       Табаков лениво начал направляться в тот же кабинет и, увидев там Яну, которая увлеченно дорисовывала портрет отца, он лукаво улыбнулся. Сейчас ей никто не поможет, ведь он отыграется на ней. Юноша зашел в кабинет и прикрыл дверь, но очень осторожно, чтобы девушка не услышала. — Ты почему не в актовом зале? — на голос Яна резко повернулась и изумленно выдохнула. Похоже, она не ожидала его здесь увидеть. Невольно парень бросил взгляд на ее тело, на котором отлично сидели джинсы, белая майка и серый кардиган с черными рукавами. Довольно мило и стильно. — А я так надеялась, что не встречу тебя сегодня, — горько улыбнулась Рыбакова, опуская взгляд зеленых глаз. Она обернулась и начала снова рисовать, словно парень сюда вообще не заходил и это был плод ее воображения. Естественно, Максиму это не понравилось. Что она себе позволяет? Делает вид, что он пустое место? — Я тебя что-то спросил, — рычит парень и за секунду подбирается к Яне и больно хватает чуть выше локтя. Когда он разворачивает ее к себе, то натыкается на испуганный, ничего непонимающий взгляд двух изумрудов. Красивые и непустые — такая редкость в наше время. Он сжимает ее руку к хрусту, но девушка держится стойко, и даже в глазах не пробегает мимолетная боль. И конечно он знает, что у нее останутся синяки, но это будет еще одна его метка, ведь это след его руки. Вот он — чертов собственник. — Не хотела никому мешать, — врет и не краснеет. Ей просто совершенно не хотелось задерживаться в одной компании с элитой и со всей школой, ведь это как всегда был бы грандиозный скандал и выяснение отношений. Ей не хотелось видеть эти сонные рожи глупых одноклассников, которые, словно зомби, ходят по залу, выполняя указы учителя. Естественно, Максим ей не поверил, ведь она так не считает. — Отпусти меня наконец-то! — нахмурилась Рыбакова, пытаясь вырвать руку с мертвой хватки юноши. Табаков уже хочет ее отпустить, как ему в нос врезается запах мужского одеколона. Это было буквально за долю секунды, но он расчетливо учуял их. Это точно не духи девушки, и от осознания, что чужие мужские руки ее касались, его зрачки уменьшаются, а скули сводит судорогой. — А Хвостову мешать значит можно или даже нужно? — он буквально рычал эти слова ей в лицо, жадно скалясь. Его глаза — это нечто. Они словно потемнели и налились какой-то взрывчаткой, минута, и вся эта школа рванет в воздух. От этих слов зрачки Яны уменьшаются и она отшатывается немного назад, но рука парня крепко ее держит, причем доставляя дискомфорт. — О чем ты? — этот шепот казался Максиму плодом его воображения, ведь он почти его не услышал, но когда увидел глаза девушки, все понял. Его просто безумно бесил вопрос девушки. Зачем она прикидывается дурой перед тем, кто и так все знает? — Не будь дурой, я все знаю. Может, ты ему уже и дала, а? — он гадко улыбается, создавая в воздухе противную атмосферу, которая щиплет глаза и царапает кожу. Яне безумно неудобно находится с ним сейчас. Не нужно ее путать с обычной шлюхой. — Защищаешь всех, презираешь «падших» женщин, а сама грязная и противная. Как мне тебя звать? Может, «сука»? — что он, черт возьми, несет? Какая «шлюха»? Глаза Яны широко открываются и холоднеют. — Так давай ты дашь мне прямо здесь?! — он кричит это в голос, не боясь что и кто-то услышит. Табаков за секунду кладет застившую девушку на очень твердую парту, которая неприятно жмет тело. Грубыми движениями начинает снимать с нее кардиган, и именно это заставляет Рыбакову «проснутся». — Что ты делаешь? — рычит, словно раненый зверь, девушка, отбиваясь, но Максим уничтожил все ее попытки. Он прижал два ее запястья одной рукой над головой Рыбаковой своей одной и опустился ближе к ней. — Прекрати! — она уже пищит, ее тело сводит судорогой, глаза наливаются слезами. Табаков резко целует ее в губы, покусывая их. Он проводит по ним языком, пытаясь их открыть, но все его попытки четны. Тогда парень кусает ее больно за губу, и она раскрывает их. Не ожидая ни минуты, он проскальзывает в ее рот языком и начинает ласкать ее язык и зубы. Юноша целует ее страстно и жестоко, как животное, при этом еще и рычит, вжимая тело Яны в парту. Он видит, как с ее глаз текут прозрачные хрустальные слезы и, прекращая поцелуй, слизывает их с ее лица, Рыбакова все лишь зажмуривается. — Сейчас все увидят, что ты — моя, — и с рта Яны вырывается всхлип, когда она понимает, что он хочет сделать. Парень опускается к ее шее и лижет немного выше ключиц, оставляя мокрые следы. Тогда он покусывает ее кожу и зализывает те места. Сладкая, но не его. «Сейчас исправим!» — пролетает бодро в мыслях парня, и он оставляет несколько багровых засосов на самом видном месте шеи. Большие, бордовые, горящие пламенем. Яна судорожно выдыхает, ведь это причиняет ей не мало боли, но и чего таить, наслаждения. — Табаков, — больше она не плачет. Буквально за секунду эта девушка стала сильней и жестче. Даже его фамилия с ее рта звучала как-то угощающее. Он почувствовал, как атмосфера накалялась, и в любую минуту девушка под ним взорвется. Парень словно очнулся и уменьшил хватку. Пользуясь моментом, Рыбакова ударила его коленом в очень чувствительное место между ног, и когда парень согнулся от боли, девушка моментально вскочила на ноги и, прихватив сумку, выбежала с кабинета.

* * *

      Яна, словно пуля, неслась по коридору большого здания. Ее каблуки стучали по чистом паркете, а сама девушка чуть ли не сбивала с ног неудачно проходящих учеников, которые с недоумением смотрели ей в след. Темноволосая целеустремленно шла к туалету, чтобы привести себя в порядок. Как она могла допустить такое? Чертов Табаков!       Туалетная комната была выполнена в светлых тонах и встретила девушку привычной холодностью. В этом помещении, действительно, было очень холодно, ведь уборщицы чаще всего открывают окна. Рыбакова никогда не любила это место, ведь здесь было как-то стерильно чисто и в то же время мерзко. Эта холодность прилипала изнутри и держала легкие. Там было даже трудно дышать.       В памяти пролетают недавние воспоминания:       Липкий и ужасный запах, который окутывал присутствующих в этой комнате. Следы крови контрастировали на идеально белой и блестящей плитке. Грязно. Паршиво. До жути мерзко. На полу лужи этой алой жидкости. И красные отпечатки ладоней.       Девушка с одиннадцатого класса с синими волосами тяжело вспыхивает. Только она чувствует эту атмосферу и тяжесть, ведь именно это ее младшая сестренка лежит на этом холодном полу. Бледная и холодная с синими губами и открытыми серыми глазами. Они словно хрусталь. Ее форма изорвана и в крови, небольшой клочок волос находится недалеко от нее, а все волосы грязные и спутаны. — Олечка, девочка моя… — воет, словно израненный волк, синеволосая и царапает кожу на лице собственными ногтями. Но на лице нет крови, там только красные следы. Ее голос раздается эхом в этой небольшой комнате, и Яна слышит его где-то на краю подсознания.       Все, кто здесь стоят, ничего не понимают, им не так больно. Они ничего не потеряли. А у нее отняли кусочек ее души, ее жизни.       Ведь никто не знал, что у этих девочек нет родителей, у них есть тетя, которой, откровенно говоря, абсолютно плевать на них. Они не знают, как старшая сестра — Надежда — заботится о Оле. Они не знают, какую силу воли нужно иметь, чтобы не сломаться в таких условиях.       Они ничего ни знают.       Но так громко судят.       Бессовестные. — Черт, как я не уследила за тобой?! — Надежда не кричит, она шепчет, ведь голос она сорвала как только увидела эту картину. Теперь ее сестры больше нет. И никогда не будет. — Боже, за что? — она медленно опускается на колени и закрывает лицо ладонями, пытаясь подавить истерику.       Это не убийство.       Это суицид.       Оля — безумно милая девочка приятной внешности, с которой Яне казалось, она нашла общий язык, когда во время девятого класса приходила сюда на подготовительные курсы к поступлению. Оля уже училась здесь и была прилежной ученицей с крутой сестрой. Да-да, именно крутой, ведь это на то время была единственная девушка, которая не переспала с мелким ловеласом — Максимом. Не переспала не потому, что не хотела, не потому, что боялась или знала его характер. А потому, что знала о секрете своей младшей сестры. Ведь однажды чисто случайно, найдя личный дневник Оли и не понимая, что это такое, прочла строчку: «Я влюбилась в него. Сильно-сильно. И его зовут Максим.»       Надя не позволяла себе рушить надежды и мир своей сестренки, ведь смерть родителей и так стала большим грузом для наивной Оли, которая с трудом, но держалась. Синеволосая прекрасно помнила, как та закрылась в себе на два года после новости, что самолет, на котором летели их родители в Канаду, упал в Тихий океан.       Похороны были тяжелыми для всех, ведь родители девочек были действительно хорошими людьми и много кто согласился помочь им.       Но две маленькие девочки с именами Оля и Надя не были нужны никому, только мамина сестра, узнав, что ей за это будут платить, согласилась принять их у себя. Это было сделано не по доброте душевной, естественно.       С того времени синеволосая поставила крест на парне с темными волосами и голубыми глазами. На него у нее стоял железный запрет, который она так и не порушила.       Так почему Олечка сейчас не дышит?       Просто Олечке отказали. Отказали в прогулке под луной. Отказали в поцелуе. Отказали в совместном поедании мороженого. Отказали в чувствах, а значит отказали во всем. Да еще и публично высмеяли.       «Маленькие девочки должны спать в обед…» — эта фраза, словно пуля, вылетела с рта Максима и пронзила и тело, и мысли, и жизнь Оли.       Она послушала его.       Она заснула.       Только жаль, что навсегда.       Когда лица все присутствующих озарила злая улыбка и послышался довольный хохот маленьких собачек Табакова, когда он страстно поцеловал ее лучшую подругу, которая с немалым желанием ответила ему, а тогда презрительно засмеялась, Оля поняла, что сломалась. И стала не только безумно красивой и милой, а и безумной.       Она зашла в туалет и начала рвать на себе волосы, царапать ногтями кожу и лицо. А увидев страшное отображение в зеркале, разбила его и осколки впились в ее кожу. Взяв осколок, она начала «исправлять» свою внешность.       Словно Потрошитель, она резала свою плоть, пока не упала, окровавленная посередине этой белой комнаты. Она смотрела, как красная жидкость течет из нее и медленно умирала. Растворялась. А на лице застыла безумная гримаса и только глаза остались прежними, ведь в этот момент, она вспомнила о сестре.       Яна закрыла лицо ладонями. Почему именно сейчас она вспомнила о том роковом дне? Ведь это то, что девушка хотела бы забыть навсегда. Она прекрасно помнила, как стояла на этом же месте с щемящим чувством в груди, наблюдая, как делится неделимое. И она ничего не могла сделать.       Она видела, как умирает вслед за сестрой Надя, но не винила Максима.       В чувства ее привела девушка с девятого класса, вошедшая в туалет и внимательно смотрящая на шею Рыбаковой. От этого взгляда по спине Яны прошли мурашки, и она невольно прикоснулась к месту, куда смотрит девушка. Именно там кожа влажная и горит.       « Сейчас все увидят что ты — моя », — в сознании темноволосой всплывают слова Максима и его действия. Немного неприятные, но страстные и дикие. И тогда Рыбакова резко разворачивается к зеркалу. На нем отображается симпатичная и миниатюрная девушка с кроваво-красными засосами на бледной и худенькой шее. И Яна удивленно охает, прикладывая руки ко рту.       Без лишних слов, девятиклассница вытягивает белоснежный легкий шарф с сумки и протягивает его темноволосой. Смышленая и хорошая девочка попалась.       Как Оля… — Я ничего никому не скажу… Даже зная, кто это сделал, — сказала девушка, моя руки в раковине и даже не смотря на Яну. Здесь сложно было не понять, кто сделал эти «метки». Ведь только один человек делает их настолько красными и заметными. — Будь осторожна, Яна, — бросила девушка и вышла с туалета. Похоже сплетни — не ее фишка.       Почему таких людей так мало?

* * *