Твои грехи...

      Уют — это то, что ощущала Яна на лекциях Бориса Дмитриевича. Приятная атмосфера, которая согревала душу, витала в воздухе. Она убирала всю липкую, словно слизь, тревогу и переживания у каждого ученика. В его кабинете чувствовался запах акриловых красок и дерева. Также этот старичок очень часто пил кофе, поэтому учащие дышали воздухом пропитанным кофе и шоколадными конфетами. — Что такое сюрреализм? — спрашивает Борис Дмитриевич и смотрит на документы, на собственном столе. Вероятно, он искал журнал, по которому он смог бы выбрать того, кто будет отвечать. — Есть желающие? — старичок улыбается, поправляя воротник темно-синего пиджака. Он смотрит в глубь класса, скользит глазами по учащимся и натыкается глазами на Ольгу Ефремову — старосту класса. Девушка сидела на стуле и внимательно тыкала пальцем по экрану новенького телефона. Оля имела русые волосы с более светлыми концами, а также карие глаза и густые черные ресницы. Она была хорошей и ответственной девушкой, но иногда отвлекалась и не умела сосредоточиваться на чем-то одном. — Возможно, ответить хочет Оля? — старичок внимательно посмотрел на рассеянную Ефремову, которая сразу отбросила телефон, который чуть не упал с парты. — Извините, Борис Дмитриевич, повторите, пожалуйста вопрос, — она резко встала с кресла и посмотрела на преподавателя, складывая руки за спиной вместе. Она всегда была не особо собрана, но сегодня безумно рассеянная. — Ольга, ты не слушаешь на уроках, я должен принять меры, — старичок сел за стол и внимательно начал изучать классный журнал. Принять меры — это позвонить родителям и сообщить о проблеме. Но для репутации старосты и просто хорошей девочки Оля не могла такого допустить, поэтому в следующую секунду, выпрямилась и твердо сказала: — Не надо звонить родителям, я исправлюсь. Завтра же принесу доклад, презентацию или что-то в этом роде на любую тему. Борис Дмитриевич, пожалуйста! Я все исправлю, обещаю! — обещание Ефремовой — далеко не пустой звук. Если она обещала, то обязательно выполнит, причем без всяких изъянов и недочетов. Возможно, поэтому ее и выбрали старостой. В глазах у ученицы преподаватель увидел твердость и решительность, а также надежду. Как хороший учитель может погубить надежду ученика? — Хорошо, Ольга, — кивает Борис Дмитриевич, и девушка выдыхает, — после урока все решим. Возможно, кто-то еще хочет ответить? — спрашивает учитель, пробегая глазами по учащихся. — Можно я? — застенчиво спрашивает Злата, неуверенно поднимая левую руку вверх. Девушка с осторожностью смотрит на старичка и сжимается под удивленными взглядами одноклассников и даже Яны. Эта девушка очень редко поднимает руку и вообще отвечает на уроках из-за излишней застенчивости. — Естественно, Злата, можно… — Сюрреализм — направление в литературе и искусстве двадцатого века, сложившееся в 1920-х годах. Оно отличается использованием чего-то нереального, невозможного, поэтому и переводится как «сверх-реализм» — несмотря на робость, девушка говорила это довольно уверенно и четко. Злата была сильна в теории любого предмета, но совершенно терялась на практике, будто она забывала все, что знала наизусть и даже понимала. Иногда у нее начиналась настоящая паника, и ее успокаивали одноклассники или учителя, однажды она даже сознание потеряла на уроке химии. — Очень хорошо, — похвалил Борис Дмитриевич девушку и поставил ей оценку в журнал. Яна внимательно смотрела за движением руки старика и четко увидела, как он выводил красивую четверку в клетке напротив фамилии Златы черной ручкой. Урок был прерван звонком на перемену, и школьники начали собирать сумки и выплывать из кабинета. Рыбакова не вставала с места и следила за чем-то смущенной Олей, которая подошла к преподавателю. Девушка была явно какой-то разбитой и потерянной, что очень насторожило темноволосую. Она решила подождать Ефремову, чтобы расспросить и понять, что с ней происходит. — Я поняла, Борис Дмитриевич, — улыбнулась Ольга и взяла черную сумку с парты. Она закинула ее на руку и вышла с класса с громким «До свидания!». Буквально на секунду эта девушка повеселела, а тогда Яна увидела в ее глазах отчаяние и глубокую печаль. — Оля! — Яна позвала русоволосую, которая, смотря себе под ноги, шла в направлении выхода из школы, что было не удивительно, ведь это последний урок на сегодня. Рыбакова удивилась, когда поняла, что девушка ее даже не услышала, ведь была поглощена собственными мыслями, и похоже, они съедали ее изнутри. — Ефремова! — темноволосая повторила попытку достучаться до одноклассницы, которая ее только сейчас заметила и резко подняла голову. Она попыталась улыбнутся, но ее уголки губ автоматично опустились вниз и глаза стали стеклянными. Секунда, и девушка заплачет. — Привет Яна… — голос Оли предательски дрогнул, и губы свело судорогой. С глаз хрустальными каплями начали падать слезы, стекая по щекам девушки к подбородку. Она не смахнула их, а просто продолжила стоять и не двигаться. Как хорошо, что коридор был пуст. — Оля… Что случилось? — при виде такой подавленной и разбитой девушки, Рыбакова застыла и резко открыла глаза, внимательно смотря вперед. Ефремова всегда была безумно сильной и уверенной, она могла отшить наглого парня и часто защищала их класс от злых преподавателей. Почему сейчас такая стойкая и твердая девчонка плачет перед ней? — Я…я больше так не могу, — прошептала Ольга, смотря на темноволосую и оседая на пол. У каждого человека есть невидимые барьеры — это его защита. С каждым безумно тяжелым проступком другого человека он ломался и строился далеко не за несколько минут. Иногда на его восстановление требовалось несколько дней, недель или даже лет. Он ломался от смерти близкого человека, сильного унижения, от затронутой щепетильной (для человека) темы или разбитого сердца. А если все много раз повторялось поочередности или даже все вместе эти барьеры разрушались, и тогда человек просто падал в отчаяние и задумывался о суициде. Для него это единственный выход. У Оли эта защита уже отсутствовала, она была разрушена изнутри и целиком. — Расскажи, что случилось! Оля! — Яна подняла девушку и посадила на кожаный диванчик в углу коридора. Все-таки школа же элитная и, естественно, сидеть на полу здесь не принято. Для удобности учеников в каждом коридоре стоял небольшой диван и несколько мягких кресел. — Яна, я так больше не могу, — девушка не кричала вроде, но ее голос был подорван, и по телу бежали мелкие мурашки. Ее трясло и от слез, и от страха перед чем-то или кем-то. Рыбакова не знала, но собиралась узнать и уничтожить это. — Это все Андрей Кусинский, — в голове темноволосой пронесся образ высокого парня с одиннадцатого класса с голубыми глазами и светло-русыми волосами. Такой образ некого принца. Андрей не был в элите, но Яна прекрасно знала, что он безумно хотел туда попасть, поэтому делал все, даже самые подлые поступки на которые неспособен ни один ученик этой школы, кроме Табакова, естественно. Еще с девятого класса к нему приелось прозвище «Черный Принц» из-за скверного характера, хотя внешностью он очень даже удался. — Однажды он увидел меня с младшей сестренкой. И теперь каждую среду я должна… — тяжелый всхлип вырвался с губ Ольги, и она зарыдала еще сильней. Яна боялась услышать то, о чем она подумала — …спать с ним, иначе, как он сказал: «Твоей сестре не поздоровится». Уже третий раз я так унизительно поджимаю губы и иду к этому ублюдку. Я такая жалкая… — девушка поднимает глаза и смотрит на Яну так, что ее сердце разрывается. Она ей поможет. Рыбакова обнимает девушку и гладит ее по спине, через несколько минут Оля прекращает плакать, а лишь сопит носом. Глаза темноволосой стают холодными и железными, словно метал. Она заточит Андрея в железной клетке и закопает живьем. — Иди домой, — говорит Яна и смотрит в глаза однокласснице, — он пожалеет, что на свет родился. Завтра. Слышишь, завтра? Он умрет… — такой уверенный в собственных словах и черный взгляд пугал не только Ефремову, но и саму владелицу слов. Такое чувство, что ее яркие зеленые глаза стали черными и металлическими, как пистолетные пули. Они пробьют его сквозь. — Ты…убьешь его? — глаза русоволосой увеличиваются размере, а зрачки уменьшаются. Она близка к истине. Ольга действительно верит, что Яна убьет его ножом или еще чем-то.       Наивная. Иногда слова бьют сильнее любого ножа и пистолета.       На ее вопрос Яна не ответила, она только поднялась и пошла в сторону противоположную к выходу. Она шла в библиотеку. Ей нужен Давид.

* * *

      Коридор казался ей безумно длинным, но Яна уверено и твердо шла по паркете, стуча каблуками. Она прошла уже несколько мест и ей нужно было в старое крыльцо в библиотеку. В мыслях творился беспорядок, а в воображении рисовались сцены, как она убивает Андрея, разрезая его пополам, вытягивает внутренности и разрывает сердце. Она не убивает его сразу. Она мучает его. Девушка даже не заметила, как в коридоре стояли Максим, Сергей, Тимур, Маша, Дмитрий и Елизавета Виноградова — еще одна девушка в элите, родная сестра Димы, младше от него на год, а также несколько подпевал элиты. К счастью Кусинского, он не оказался «не в том месте, не в то время». Лиза была общительной и, естественно, очень красивой, шатенка с длинными волосами и серо-голубыми глазами и милой улыбкой. Довольно приятная девушка, которая умела и пошутить, и посмеяться. Одним из ее плюсов было также умение быстро забывать обиды и прощать людей. Одним словом хорошая и эмоциональная личность.       Рыбакова быстрым шагом направлялась в библиотеку, перебирая ногами пол. Даже стук ее каблуков звучал как-то опасно и угрожающее. Слишком твердо она стояла и слишком уверенно шла. Ее глаза холодные и твердые, словно сталь, уже наверное бы пробили стену, если б не… — О, моя малышка, — к ней шел с раскинутыми руками Максим, ухмыляясь, а его друзья за спиной посмеивались. Белая футболка, обтягивающая его мускулистое тело, и джинсы, лежащее на парне как вылитые, делали его неимоверно сексуальным, а мужской запах и легкое послевкусие сигарет — желанным. Не парень, а мечта. — Отьебись, Табаков, — голос, словно сталь, и твердые глаза, которые даже не посмотрели на него, пронеслись рядом с парнем, который от неожиданности даже открыл рот и заглотнул немного воздуха, словно рыба. Его друзья прекратили смеяться и зависли от слов Рыбаковой. — Малышка занята, — прошипела девушка и проскочила сквозь удивленную толпу. — Наверное, она пошла кого-то убивать, — Сергей подошел к другу и похлопал его по плечу, превращая неловкий и странный момент в шутку, от которой послышались смешки подпевал и элиты. Шарапов умел разряжать обстановку шутками и комедиями, чем удачно пользовался, дабы скрыть от импульсивного друга некоторые моменты. — Не исключено, — посмеялся и подыграл Табаков Сергею. А сам очень удивился такой Яне. Максим даже забыл, что она его немного послала и что ему следует разозлится. Он никогда не видел девушку такую серьезную и злую. Наверное, кто-то перешел ей дорогу, и этому кому-то будет очень не сладко. Но вот кто ее жертва? Кто, возможно, не доживет до завтра?

* * *

      В библиотеке была такая же пыль и запах старых книг, как и несколько дней назад, когда Рыбакова здесь была. Она твердым шагом, стуча каблуками, шла по выученному маршруту к компьютерам. Серьезность и опасность девушки чувствовалась на милю, поэтому даже библиотекарша, которая хотела что-то сказать, осеклась и, не задав вопрос, застыла в одном положении. И даже часто не замечающий ее Хвостов, резко развернулся на к ней и изумленно посмотрел на девушку, которая была просто в бешенстве. Он даже подумал, что это он виноват, потом успел помолиться за провинившегося и взять защитный шлем. — Давид, я безумно тебя кое-что хочу попросить, — она приближается на слишком близкое расстояние к парню и, опираясь на его колени руками, смотрит ему в глаза. Он даже смутился от такого жеста с ее стороны и раскрыл глаза, но сама Яна даже не заметила этого. Уж слишком она зациклена на собственном задании. Если она так просит, то это наверняка очень серьезное и важное для нее. — Мне нужны все компроматы и вся информация о Андрее Кусинском. Любые переписки, носящее в себе хоть что-то полезное, фотографии, бывшие девушки и что-то даже из ряда вон выходящего. Все. Абсолютно, — Рыбакова сказала это словно на одном дыхании, продолжая смотреть в глаза Давида, и сгибается к нему еще ближе. Когда их носы почти соприкоснулись, и парень чувствовал ее дыхание, она закончила, все еще заглядывая в его глаза. Наверняка, она хотела увидеть в них, понял ли он все, что она сказала. Но парень смущенно смотрел на ее зеленые омуты, зовущееся глазами. Изумительные. Изумрудные. Яна резко отстранилась от Хвостова и выпрямилась. — Я понял, — голос юноши хрипел, и он резко опустил глаза. Боже, как она его смутила! Давид даже не знал, куда ему деть глаза и пытался как-то избежать прямого взгляда с ней. — Давид, — твердо проговорила Рыбакова, но парень не поднял глаза — посмотри на меня! — Она не подвышала голос, но говорила достаточно твердо, словно приказывала, но это точно так не звучало. Девушка поставила руки на бедра и нахмурилась. — Если ты не посмотришь, я сделаю еще раз так, — и Хвостов резко поднимает глаза, внимательно смотря на нее. Значит, она только что осознала, что сделала… И ее это совсем не смутило. — Я все понял. К вечеру пришлю нужные файлы и фотографии, — теперь его тембр и голос выровнялся и стал обычным, а также девушке внушал доверие серьезной взгляд зеленых глаз. Вернулся прежний Давид. — Я тебе буду безумно благодарна, — улыбнулась Рыбакова и сложила руки вместе на животе. Ей очень нравился серьезный Давид, но смущать его было бесценным, хоть парень и не сильно краснел, все было видно по его глазам. В них кружилось в танце легкое замешательство. — Или мне как-то по-другому тебя отблагодарить? — ехидность в ее голосе послышалась и Хвостову, который решил не проигрывать ей и резко поднялся с кресла да так, что девушка испугано сделала шаг назад. Теперь ухмылку она увидела на губах парня. — Я буду не против, — он приближался к ней. Давид был не так хищен, как Табаков, но имел странную грацию и наглость, которую раньше темноволосая не замечала. Это движение ей казалось даже немного сексуальным, отчего она прикусила губу и сделала несколько шагов назад. Но юноша был быстрее и в мгновение очутился около нее. — Ей, Давид, я же пошутила, — наиграно возмутилась Яна и по-детски улыбнулась парню, смотря в его глаза. Он был красив. Когда он стоял так близко, она ощутила запах мужского одеколона. Хвостов стоял около нее так, что она дышала фактически ему в грудь. Слишком высокий. — А я — нет, — зрачки Рыбаковой уменьшились, когда юноша положил свои ладони ей на щеки и она автоматически стала на пальчики, даже будучи на каблуках. И он поцеловал ее в губы. Не так страстно, как Максим, но довольно эмоционально. Без языка, но как-то по-своему. Приятно и нежно, легко сминая губы, и обжигая изнутри странной, но сладкой нугой. Пальцы на руках, которые она положила поверх ладоней Давида, занемели и налились свинцом, как и ноги. Между ними не было той безумной всепоглощающей страсти, между ними было что-то иное. Но целовать его было действительно приятно, хотя Яна ни разу об этом не задумывалась.       Хвостов оторвался от нее, когда воздух начал кончаться, и внимательно посмотрел на лицо уже смущающейся подруги, которая отвела взгляд. И он улыбнулся так ребячески и беззаботно. — Посмотри на меня, — прошептал юноша, но Рыбакова только покачала головой, не смотря на парня. Она не хотела на него смотреть не потому, что он был ей противен, а скорее потому, что уж слишком она не ожидала от него такого. Ей всегда казалась, что он робкий, но как оказалось это не так. Совсем не так. — Если не посмотришь, я сделаю так еще раз, — он повторил ее слова и улыбнулся такой же улыбкой. Ехидной, но не лукавой. Юноша даже немного оскалился. — Ей, так не честно, — улыбнулась Яна, смотря на парня и хмуря брови. Она была похожей на маленькую девчушку, которую Хвостову захотелось защищать. Даже сказала она это таким детский тоном и голоском. И парень, не сдержавшись, целует ее в лоб.

* * *

      Дома девушка была в приподнятом расположении духа, ведь сейчас из-за Давида ей было так легко и приятно, но бабочки в животе не летали. Она в него не была влюблена, это была взаимная симпатия, которая может перерасти в что-то больше или нет. Даже Денис заметил ее состояние, кстати, он сегодня был первый раз в школе после того избиения. Сам мальчик сказал, что все было замечательно и его никто не трогал, а даже одноклассники похвалили его сестру, в смысле Яну, за смелость противостоять самому Максиму. Конечно, на последних словах и выразительному «самому» девушка закатила глаза и покачала головой. Мама сегодня не ночевала дома, ведь она уехала к Анастасии Даниловной — младшей сестре их отца. Женщине сейчас приходится нелегко, ведь недавно от нее ушел муж, и она справлялась сама, как могла, но все же грусть немного поглотила и ее. Татьяна решила, что должна помочь Насте с ее горем, ведь и сама столкнулась с таким, хотя немного другим. Она никак не может вернуть своего мужа. С того света не возвращают.       От раздумий о маме, Рыбакову отвлек звук, исходящий от компьютера. Ей пришло сообщение от Хвостова. Он, как и обещал, скинул ей несколько документов и фотографий. Темноволосая отправила быстро по электронной почте «Спасибо!» и начала изучать материал.       О родителях было написано совсем немного и совершенно безобидная информация, также о друзьях. Вот тогда темноволосая решилась посчитать сколько девушек было у этого «общительного мальчика» в свои-то семнадцать. — …девятнадцать, двадцать, двадцать одна… — девушка начинала считать в мыслях, но когда количество перевалило за пятнадцать, она начала считать в голос. Двадцать одна девушка в семнадцать лет?! И это только те, с которыми он был в «романтических отношениях», а еще наверное с двадцатка таких, с которыми у него был случайный секс или по пьяни.       Действительно, «общительный мальчик» и даже любвеобильный. Очень любвеобильный. Это уже далеко не принц, скорее принц-шлюха. Девушка начала внимательно рассматривать фотографии парня с девушками, и ее внимание привлекла фотография, на которой стояла вся элита и несколько подпевал в классе так десятом. Андрей стоял на этой фотографии в обнимку с какой-то девушкой.       Девушка красивая, с серыми глазами и покрашенными пепельными волосами к ключице и выразительными скулами. Также ее лицо украшали милые веснушки и несколько родинок. Она имела тонкую шею и опрятный вид. Черная юбка-карандаш, синяя блузка и веселая улыбка. Больше Яну поразила не эта волшебная девушка, а безумно счастливый парень с таким влюбленным выражением лица и умилением в глазах.       Он любил ее, чисто и верно, как никого.       Но ничего особо сказано о ней не было. Только имя — Владислава Карягина. Яна сорвалась с кресла и взяла в руку резко телефон, набирая Свету. Послышались длительные гудки, и наконец-то Макарова подняла трубку. — Алее, — Яна услышала мелодичный голос подруги и улыбнулась. Светлана, как всегда, веселая и радостная. А судя по голосе, она была далеко не одна. — Привет, Яна! — поздоровалась Макарова и что-то прошептала, но явно не к темноволосой. — Привет. Свет, ты знаешь Владиславу Карягину? — когда ее подруга услышала это имя, она немного занервничала. Это было слышно по неровному дыханию и рваным словам… — Эта девушка подпортила нервы одному парню из нашей школы — Андрею Кусинскому. В начале десятого класса, она безумно понравилась этому парню. Он просто влюбился и все. Парень поменялся для нее, ходил в зал, покупал дорогие подарки, просто души в ней не чаял. Он считал, что она — божество, что лучше ее просто не существует. А Владислава совсем его не любила, ее цель — Максим Табаков. — Боже, почему все в этой школе связано с этим упырем? — Она пыталась соблазнить его, но Макс держался достойно, ведь считал Андрея другом, но она оказалась хитрее. В один момент Табаков переспал с Владиславой, фактически, он отбил у него девушку. Кусинский долго убивался из-за нее, и он начал ненавидеть Максима. Никто не знал причину расставания этой звездной парочки. Теперь я не понимаю только одного: почему Андрей пытается вернуть потерянную дружбу? — задала вопрос Светлана, который начал крутится у Рыбаковой с середины рассказа. Уж слишком все сладко, даже приторно. Как будто Андрею нужно было быстро сблизиться с Максимом. Но ради чего? У него точно была какая-то цель. — Спасибо Свет! Ты мне очень помогла! Передавай Диме «привет»… — Яна мягко улыбнулась, передавая в голосе и тоне чувства умиления. Все-таки неплохая они парочка. — А зачем тебе? — Завтра намечается грандиозная месть, но не Табакову. Над ним я хочу поиздеваться, — едкий тон и голос. Слышны немного нотки игривости и лукавости.       Она, черт возьми, такую игру задумала, что Максиму даже в кошмарах такое не снилось.

* * *

      Весь вечер Яна думала о Кусинском, именно он занимал все ее мысли. Она анализировала его поступки, слова, историю и даже попыталась найти в социальных сетях ту самую Владиславу, которая стала и загадкой, и ответом одновременно.       Если он так безумно бы хотел стать другом Табакова, то он бы явно прибрал с дороги Рыбакову сразу. Но он даже не обратил на нее свое внимание. Почему же? Тот факт, что Яна сильнее, его не остановит, у них всех слишком большое его, чтобы вызнать такое. Значит, девушка ему полезна. Также он ненавидит Максима за своеобразную измену, но притворяется его другом. Зачем?       Яна поджимает колени к груди, обнимая их руками, и кладет на них голову. Черт, как все сложно!       «Лишь близкие могут сильней всего ранить…» — в мыслях проносится фраза папы, которую он часто повторял.       Стоп!       Действительно!       Кусинский ненавидит Табакова, поэтому, втершись ему в доверие и узнав его слабые места, уничтожит его. Яну он не трогает, потому что он знает, что у нее довольно полномочий, чтобы также прихлопнуть Максима. Все так просто!       А слабое место Андрея никто другой, как Владислава Карягина…

* * *

      Школьное кафе на третьей перемене было наполнено, да так, что и яблоку было негде упасть. Все школьники столпились или у касс, или у столиков, быстро поглощая еду. Аромат стоял просто невероятный. Запах фруктов, вишневого сока, манной каши и картофельного пюре с сочной отбивной смешались. От такого запаха даже у Яны загудело в животе, а ведь девушка не страдала аппетитом.       Она сидела за дальним столиком с Светой, которая лениво попивала любимый сок и с застенчивой Златой, читавшей какой-то пустой роман. Давид редко приходил в школьное кафе, а если и случалось такое, то только на уроках, кстати, с прошлого дня темноволосая его еще не видела. А с Дмитрием они договорились не афишировать собственную дружбу, чтобы не вызывать подозрений со стороны учащихся и элиты. Рыбакова ела манную кашу очень медленно. Девушка никогда не торопилась при поглощении еды, поэтому, наверное, у нее резко пропадал аппетит, и она не доедала, поэтому не страдала отравлениями.       Но однажды Яне поставили диагноз гастрит, и девушке пришлось хорошо кушать. Лечение было для нее Адом, кроме плотных перекусов еще и противные таблетки и уколы, а также частые боли в животе. После этого девушка начала чаще есть, но любовь к еде все также отсутствовала.       Взгляд Рыбаковой притянули к себе крики школьников, и она просто зависла, увидев Андрея, который пытается положить Олю на стол. — Сначала, ты дашь мне, — похотливо улыбнулся этот мудак и начал задирать юбку девушки, которая отбивалась и плакала. Ее слезы были слишком сильным ударом для Яны. Почему никто не прекратит это безумие? Почему Табаков и элита спокойно на это смотрит? — А потом всем присутствующим, поняла меня, шлюха? — гаркнул к Ефремовой Андрей. От такого прозвища Рыбакова поморщилась и, незаметно встав, прошла к парню. Все были слишком заняты представлением, поэтому не увидели миниатюрную девушку, которая уверенно приближалась к цели. — Что ты делаешь, Кусинский? — тихо спросила Яна, привлекая внимание парня, одновременно прекращая его попытки избавить Олю от одежды. Тогда ее заметила и толпа школьников. — Она — не Владислава Карягина, она — не дает всем подряд, — серьезный взгляд темноволосой и острые слова, сказанные на повышенном тоне, заставили содрогнуться Кусинского, как и знакомое имя и фамилия. Это услышали все, приглушено ахнув и распахнув глаза. Некоторые, даже не стесняясь, приставили ладони ко ртам. Даже Табаков и элита немного занервничали. Откуда ей это известно? — Откуда? — парень просто прошептал эти слова, но все поняли, что он сказал и, что он имел в виду. Буквально за секунду, он побледнел и задрожал, как осиновый лист. Сейчас он не «Черный Принц», сейчас он бедный мальчишка, который все еще любит. — Свои источники, — хмыкнула темноволосая. Она не собирается раскрывать все карты и тем более выдавать Давида. — Давай же, Андрей, чего же ты ждешь? Продолжай! Заставь хоть ее с тобой трахаться, ведь Владислава предпочитала парней статусом повыше, — слова разъедали Кусинского изнутри, вырывая его плоть. Это не насыпать соль на рану… Это облить сердце кислотой. Точно также, как ты обливал кислотой Олю. Кстати, девушка была сама в шоке от Яны и ее слов. Как она только не боится? Хотя если обидчики захотят превратить ее жизнь в Ад — она превратит их жизнь в Ад. — Я.я… — парень разбит, неужто старые чувства не угасли и продолжают уничтожать его.       Ему сейчас больно, но Оле было больней… — Хватит, малышка, — подорвался Максим. Он был тоже на взводе, ведь это его…друг? — Ты достаточно сказала, мы все поняли и Олю трогать не будем! Успокойся и иди доедай свою кашу… — парень хотел пошутить и даже немного унизить и утихомирить пыл девушки, но было поздно.       Она завелась, и даже смерть не остановит ее… — Оу, — наиграно поморщилась Рыбакова, изображая дикую ненависть к кислому. Она сейчас такое выкинет, что психическое состояние этого парня нарушиться. Нужно все срочно прекращать, — защищаешь подлого лгуна? — шок. Просто шок. Больше никто не хотел кушать и пить, все смотрели на перепалку. Но это была уже не перепалка даже, а кровавое месиво, которое устроила Рыбакова с автоматом, отбирая у всех щиты. — Он ненавидит тебя. У него даже переписка есть с Артемом Мечниковым, в которой он щедро поливает тебя грязью, рассказывая, как добьется твоего доверия и прихлопнет, словно муху к стеклу, рукой. Карягина стала смыслом его жизни, который ты, Табаков, отобрал. Будучи твоим верным другом, он бы и меня убрал, но он даже не собирался… — и тут послышались приглушенные фразы: « Точно-точно…», «А она права, черт возьми», « Кстати, действительно!». К учащимся начала приходить сознательность и возможность мыслить. Атмосфера накалялась к невозможной температуре.       Она просто раскрыла все карты, рисуя совсем не причудливый узор, а четкий и точный рисунок. — Что? — единственное, что вырвалось у Табакова. Он ведь доверял Андрею, считал его, возможно, даже братом. Максим, и правда, никогда не думал на поставленные вопросы, он безоговорочно верил Кусинскому, хотя иногда ему это все казалось странным, каким-то наиграно-приторным.       Яна бы продолжила, если б не тихий вой Оли: — Остановись… Он заслужил свое, лучше ты бы его убила ножом… — прошептала измученная Ольга, смотря на почти прозрачного парня. Яне тоже было его жаль, но она не может видеть слезы подруги. Даже Ефремовой, которая от него натерпелась невероятно, стало не по себе. — Руки об грязь не мараю, — Яна подняла руки на уровне груди и развернулась, чтобы пойти прочь с этого места. Она не стала монстром, она просто защитила, и девушка увидела, что русоволосая это ценила и была ей благодарна за заботу. — И мой тебе совет, Кусинский: брось те старые чувства на растерзание волкам и начни новые отношения. Ведь ты умрешь, стоит тебе только напомнить ее имя… — совет был действительно безумно полезным и даже к Андрею дошли эти слова. Когда он придет в себя, он использует его. Несколько ребят со школы стали подумывать записаться к Яне на сеансы психологии. Ведь только она, промывая косточки, вытягивала с ямы дерьма и поднимала боевой настрой.       Этот день останется в памяти каждого ученика этой школы.

* * *

      Вечером Максим задумывался о словах Яны и ее поведении. Он больше не верил Андрею и оставил его на попечение других членов элиты. Уж слишком тяжело он переносил измену, и почему-то он поверил ей на слово, не требуя доказательств.       Хотя какой ей резон врать?       Вот только откуда ей известно об этом. Возможно, постаралась Светлана, нет, даже не «возможно», а «точно», но в этом замешан еще кто-то. Как она могла узнать о конфиденциальной переписке? Только гений какой-то, с большим талантом к хакерству, смог ей помочь. Но кто? — Здравствуй, котик, — в гостиную к парню вошла Алена и поставила на чистый пол пакеты с новой одеждой и аксессуарами. Эта девушка только и делала, это ходила по магазинам, покупая ненужный хлам и забивая им полки не только своего дома, а и Максима. Но ему сейчас было на это откровенно наплевать. С Рыбаковой тема поинтересней. — Привет, — как-то на автомате отозвался парень, поглощенный собственными мыслями. Фролова это заметила, поэтому, расправив волосы, поспешила сесть около Табакова, целуя его в щеку. Ее сразу же накрыл его изумительный одеколон, который она так любила. — О чем задумался? — спросила темноволосая, притуляясь к парню и положив свою макушку ему на грудь. Она посмотрела на четкие черты лица парня и улыбнулась. Вот девка себе лакомый кусочек откусила. Кстати, Алена тоже задумалась о том происшествии с Рыбаковой, ведь девушка была далеко не дурой. В какой-то мере ей нравилась Яна тем, что она умела править не силой и угрозами, а словами и умом. Это то, что так не доставало Фроловой, но, естественно, она никогда этого не признает. Боже, упаси!       Нам нравится в других то, чего нет у нас. Вот такая правда жизни. — О том, кто помог Яне, кроме Светланы Макаровой… — прошептал Максим, смотря на камин. Огонь не горел, но все же даже обычный камин притягивал его взор. Это было странно, как для Табакова. — Давид Хвостов, — четко сказала девушка, вызывая у парня легкое непонимание, а затем приличный шок. Он распахнул глаза и внимательно посмотрел на серьезную девушку, проверяя не шутит ли она. — Да-да, тот самый компьютерный гений и безумный хакер, именно его так боялся Сергей и говорил не трогать его. А и еще именно тот интроверт, который ненавидит людей, — пожала плечами Алена, будто бы говорила о погоде. Она покачала головой, рассказывая о всех достижениях Хвостова. Хороший набор, как для простого ботаника, да еще и в очках. — Ого… Я даже удивлен, — проговорил быстро Максим, пытаясь осознать до конца услышанную информацию. Теперь понятно, кто так ловко сломал страницу Кусинского, вытянул самое важное и главное — остался незамеченным. Для Хвостова, это раз плюнуть. — Но я думал, что он ни с кем не общается… — Я тоже так думала, пока не застала их за довольно милой и интимной беседой в библиотеке, в старом крыльце. Даже поцелуй увидела, — последние строчки Алена прошептала, видя изменения в лице своего парня. Ей стало страшно. — Что значит «поцелуй»? — прорычал Табаков, подрываясь, словно зверь с клетки. Этот Хвостов посягнул на его собственность. Да и как сама Яна такое допустила? Она же — его. Только. Его. Что за наглость? Он пообещал себе, что завтра Рыбаковой придется только молится и ставить свечи за себя в церкви, ведь он уже все знает.

* * *