Твои грехи...

      — Ты готова поговорить о своих грехах? — Андрей галантно пропустил девушку на выход из душного помещения школы. На отопление в такой школе денег не жалеют, поэтому здесь чаще жарко чем холодно. — Ну же, — задорно прошептал парень, немного отходя от девушки и тяжело выдыхая клубы пара, — поделись своим скелетами в шкафу, — он говорил так легко и так непринужденно, словно они болтали о погоде. Яне же знала, что внутри парня все переворачивается и сжимается. На протяжении всей жизни мы меняемся, переворачиваем сто раз страницы и начинаем писать свою жизнь с нового листа, но те чернила на предыдущих страницах останутся, они будут нам напоминать всю жизнь кем мы были, и что мы делали. Мы меняем себя, а не свое прошлое. Кусинский улыбался и даже в его глазах девушка видел тот яркий огонек веселья, но он топился в океане печали.       Он пришел не просто так в столовую и сел около нее.       — Сегодня я слушатель и зритель, — Яна обернулась к нему только верхним корпусом тела и мягко улыбнулась, а тогда опустила взгляд, прикусывая губу. В животе словно что-то дернулась, и она, не желая того, прикоснулась к животу. Чувство вязкости наполнило ее изнутри, словно она впитала в себя всю грязь собеседника, которая закрывала ему рот. — Говори или я заставлю тебя, — это подлый прием, но только так она точно знала, что заставит его рассказать что-то или хотя-бы начать. Кусинский не любил подчинятся, а, тем более, девочке, которая бы вытрясла с него все: от первой обиды к вселенской злости к такому чувству как любовь. Яна села на лавочку около входа в сад и закрыла глаза. Мороз пробирал до дрожи, но возвращаться и надевать пальто ей не хотелось. Девушка бы испортила момент, ведь сейчас этот юноша «голый». — Она красивая, — уголки губ Рыбаковой приподнялись, потому что она почувствовала взгляд Андрея. Горький такой, немного острый и очень чувствительный. Если бы она сейчас открыла глаза — расплакалась бы за секунду, — и чудная, — темноволосая зарылась пальцами в волосы. Руки промерзли полностью, а ноги уже почти окоченели: она их почти не чувствовала. А еще ей хотелось плакать. За него. Ведь он парень и стереотипное мнение общества мешало ему настолько открыто проявлять свой внутренний дискомфорт. — А еще ее зовут Ольга, и она даже не очередная жертва «Черного Принца». Она — любовь, — только сейчас Рыбакова позволяет себе открыть глаза, чтобы увидеть реакцию Кусинского. Стоит. Ровно и очень уверенно. И спиной к ней. Печально. Спереди совершенно другая картина же.       — Заткнись, — шипит юноша, пытаясь собрать остатки самообладания. Ему не хотелось говорить с Яной о новом, он хотел обсудить старое. То, что накипело. И пригорело. На сердце. Причем оставляя жуткую корочку, которая колит и печет, когда не надо. Андрей понимал, что она начала вытягивать из него грязь силой и это очень болезненно. Уж пусть он сам сделает в себе одну дырку там, где нужно, и это месиво вытечет, чем она будет делать дырки в разных местах, пытаясь найти нужное место. — Не хочу быть дырявым, — парень говорит первое, что попадает на ум, а на вопросительный взгляд знакомой улыбается, пряча улыбку за кашлем. Видимо, ей такое сравнение на ум никогда не приходило. Кусинский садится около Яны и сразу же откидывается на спинку лавки. Девушка замечает, как двигается грудь парня при вдохе и выдохе. Ей снова хочется коснутся. Или взять его за горло и заставить прекратить дышать. — Как умирают люди своей смертью? Медленно, да? Может и мучительно… Мы же не знаем. И зачем они умирают? Пусть остаются, всем же места хватит, — юноша говорил и смотрел на облака. Эти вопросы такие детские. Будто мелкий мальчик, который потерял кого-то близкого спрашивает маму. Но ему не нужно ответа. Ведь ответа на эти вопросы никто не знает. — Я боюсь умирать своей смертью… Это как добровольно-принудительно уходить. Ты вроде можешь остаться, но тебе будет далее тяжело и больно, поэтому ты уже без лишних слов идешь сам. Тебя вроде и заставили, но ушел ты же сам, — Андрей застыл и прикрыл глаза, а тогда с диким непониманием посмотрел на Яну. Как на мать. — Я люблю Бога, но за это я его ненавижу, — парень стискивает кулаки и опускает взгляд. Ему хочется прикоснутся к крестику на шее, но он спокойно сидит. Ровно и уверенно. — Каждую неделю я ходил в церковь с бабушкой. Мы молились. Мы просили Бога здоровья для мамы и папы и моего старшего брата. Мы просили здоровья и счастья для каждого человека, который попадался нам в глаза. Бабушка так часто молилась за меня, что я считал себя супергероем, — он разглядывает свои ладони так, словно на них какие-то отметины. Яна внимательно следит сначала за губами юноши, а тогда опускает взгляд на руки. Тонкие длинные пальцы, широкое золотое кольцо, большие ладони и татуировка. Маленький крест на запястье, а сверху терновый венок. Очень красиво смотрится. — Однажды бабушка сказала мне так: «Я верю в спасение после мучений. А ты?» Я долго думал, что же это значит. А когда понял, набил эту татуировку. Терновый венок — это мучения. А крест — это спасение. Это, как путь к Богу. Сложно, но ты готов пройти все, чтобы стать чем-то больше. Я не понимал людей, которые не верят во Всевышнего. А когда они, ухмыляясь, спрашивали: «Где он?», я до последнего верил и знал, что он в каждом из нас. Бог везде. И я верил, что моя бабушка — святая. И еще с детства я понял, что вера — это не соблюдение постов или хождение в церковь. Это быть, как моя бабушка. Она всегда отвечала добром на зло, любила недостатки каждого и цвела, словно роза, когда слышала «Спасибо!» Лучший человек в этом мире, — Кусинский улыбнулся и потер ладонями лицо, а тогда запустил пальцы в волосы. Парень закусил губу, а тогда громко выдохнул. Рыбакова заметила этот густой пар из рта Андрея и незаметно для себя выдохнула следом за ним. Густой комок переживаний и слез этого человека медленно растекся по венам и сейчас жутко пек в области висков. — А после вчера она умерла, — уголки губ парня самостоятельно опустились. Он повернулся к Яне лицом, и она увидела этот взгляд. Его глаза наполняли боль и разочарование. — Видимо, мы недостаточно просили за бабушку в Бога, — Андрей откидывается на лавочку и смотрит в небо. Яна придвинулась ближе к парню и обняла его. Она положила свою голову ему на плечо.       — Главное — не переставай верить, ведь вера — это единственное, что помогает нам держатся в этом мире, — Рыбакова смотрит на крест на руке молодого человека и выдыхает. — Твоя бабушка не хотела учить тебя молится или ходить в церковь, она хотела, чтобы ты верил. Верил в лучшее, — Яна поднимает голову к небу и на ее щеку падает маленькая снежинка и быстро тает. Девушка иронично улыбается, ведь раньше считала, что такое бывает только в фильмах: когда погода понимает главных героев лучше зрителей. Темноволосая не отводит взгляд замечая насколько много их там, вверху. И как они стремятся упасть вниз. Глупые. Здесь же так грустно. — Верил в других людей и в себя. Она хотела показать, что вера и религия — совершенно разные вещи, — Рыбакова выдыхает клуб пары и прикусывает губу.

* * *

«Если Бог слышит, пусть передаст моему отцу, что я люблю его… 27.05.2014»

* * *

      Почему нам так важно общественное мнение? Почему мы склоняем головы перед другими людьми и пытаемся подражать их идеалам? Почему мы не уважаем собственную индивидуальность?       Яна всегда знала, как выделятся и самовыражаться. И суть даже не в цветных ярких волосах, что всегда замечаются первыми мимо проходящими людьми и детьми, которые тычут пальцами на обладателей такой шевелюры. Суть даже не в милых деталях одежды, как чулки с котиками или фиолетово-розовых линзах одетых на глаза, цвет которых сладкого карамельного оттенка или, может, горького шоколада.       Ни одна материальная вещь не спасет тебя от твоей неуверенности.       Первое, что должно бросаться в глаза, это далеко не твоя внешность.       Мы все ищем рецепт счастья, используя для этого иногда самые грязные трюки, но всегда находим только мешок горечи и проблем. Кто-то набивает себе карманы деньгами и дорогими украшениями, что не всегда бросаются нам в глаза, пытаясь обмануть других, называя это собственным счастьем, а ведь именно они потом плачут над потраченными годами (слишком уж много времени у нас забирает накопление роскошных вещей), вытирая слезы обиды. Кто-то обзаводится большой семьей, и вроде этот человек счастлив, но где-то в глубине души он помнит мечты своей юности и до сих пор мечтает о приключениях, абсолютной непредсказуемости и умениях находить выход из любой ситуации (а сейчас нужно подавать пример взрослого человека, который должен признавать свои ошибки).       — Какое платье ты хочешь? — задорно спрашивает Светлана, которая готова оббегать всё заведения в этом большом торговом центре. Она прямо вся светится, а только недавно возмущалась в пробке на ухо Валику, который любезно согласился их подвести, что «эти козлы купили себе права и считают, что эта бумажка научит их ездить». И Рыбакова согласна. Сейчас важно не то как ты знаешь и умеешь, как преподаешь, а есть ли у тебя красивая бумажка, за которую ты отдал неземные деньги.       Яна всегда удивлялась ее образу. На вид такая себе девушка-блондинка, немного типичная барби, помешана на покупках и шмотках. Не понимает физики и химии, а также математики за что так часто встречает взгляд от преподавателей этих предметов в стиле «Глупая сучка, даже элементарного не знает», но сильна в иностранных языках. Знает не только стандартную базу в виде: русского, украинского и английского, а также владеет польским, немецким и, конечно же, лучшим языком по ее мнению — французским. Еще немножко усилий и Светлана выучит и шведский — любимый язык ее бабушки. Хоть и выглядит она местами глупой, Макарова совершенно не является истеричным и громким человеком, которого всегда очень много. А еще она жестокая. Наверное, эту черту характера она где-то переняла немножко у Яны. Рыбакову очень удивил момент, когда она застала Свету еще в седьмом классе в дома в очках, и она читала «Божественную комедию», а тогда так вдохновленно сравнила «Энеиду» украинского писателя Котляревського и «Энеиду» Вергилия. Это была та настоящая часть маленькой девочки Светы, которая отображала ее истинное «Я». Любительница саморазвития, и где-то там и плавала маленькая мечтательница и тихоня. Рыбакова помнила ее такой. Где-то в классе пятом Макарова была идеальным примером тихони и очень искренней девочки, которая ненавидела сплетни, подлых людей и проблемы. И что заставило ее так изменится за период осенних каникул не знала даже Яна. У каждого человека свои причины или проблемы, из-за которых он ломает себя и строит заново, а открываться блондинка даже не думала. Она словно носила всегда серую ленту на волосах, а в один момент без горечи сорвала ее и пустила за ветром.       А когда Света задала этот вопрос, Яна тяжело выдохнула. Зачем ей одеваться красиво, если внутри она тоже красива? И все они об этом знают. Ей не нужна эта внешняя яркость, она яркая внутри.       — Вот это платье очень красивое, — Рыбакова перевела взгляд на маленькую и очень милую консультантку. На именной карточке красивым почерком было аккуратно выведено имя «Маша». Эта женщина выглядела на двадцать три-четыре. Очень миниатюрная, с волнистыми волосами, цвета карамели и яркими зелеными глазами. Теплая улыбка украшала ее лицо и около глаз виднелись мелкие морщинки, но девушка словно излучала свет. Она любила людей. Одна с немногих в наше время. — Черный цвет придает вам загадочности. Можно попробовать еще и красный. Красный, возможно, будет даже лучше, — Маша склонила голову набок и опустила глаза. Она вспоминала какие платья еще у них имеются. — Или, может быть, синий? — Маша убежала в другой зал этого магазина в поисках платья.       — Ты в порядке? — Яна обернулась на голос, и Света в ярко-голубом платье поправляла длинные волнистые волосы. Она была безусловно красива в нем, ведь оно подчеркивало ее узкую талию и открывало прекрасный вид на глубокое декольте. Несколько блестящих камней украшали широкий пояс, а кружевной вверх придавал ему роскоши. Но Рыбаковой хотелось блевать. Настолько приторно выглядели эти яркие цвета и яркие камни. Девушка шумно сглотнула и резко отвернулась. Глаза болели и голова тоже раскалывалась на части.       «Я буду в порядке, когда ты снимешь это уродство с себя», — хочется прошипеть Яне, но она прикусывает губу и идет вперед к зеркалу. Внимательно рассматривая себя, она тяжело выдыхает. Красивая. Вот только немного несчастна. Сердце быстро стучит, словно сейчас выскочит, а на душе так неспокойно. И покалывает кончики пальцев.       — Д…Да, — она разворачивается к Светлане и пытается успокоить внутреннюю бурю. Ее лицо серьезно и непроницаемо, словно она сейчас выбирает далеко не платье на бал, а подписывает важный договор. Блондинка хмурится, а тогда поднимает одну бровь, — я в порядке, — Рыбакова пытается искренни улыбнутся, но получается фальшивая кривая улыбка, которая тонет в глубоком кашле. Макарова не должна ее увидеть и не должна ни в чем подозревать подругу. «Я не в порядке».       — Мне кажется, ты лжешь, — о, боже, пусть прекратит смотреть на Яну ее же взглядом. Таким внимательным и пронзительным. Когда она успела перенять ее фишку? У темноволосой невольно поднимается бровь: что это за бал-маскарад? Почему Светлана нарядилась в ее образ? А кем тогда быть Яне? — Ты выглядишь так, словно я тебя застукала за чем-то неприличным, — Макарова начинает снимать платье. — Помоги мне, — но девушка стоит в сторонке и наблюдает за подругой. Тогда Света тяжело выдыхает и пытается снять его самостоятельно. — Ведешь себя, как ребенок. Прекращай, Яна. Мне становится скучно, — это было жестоко. И Рыбакова прикусывает щеку изнутри, чтобы не ляпнуть чего-то лишнего и обидного, — и надеюсь, скучно становится только мне, — лукавая улыбка светловолосой срывает замок на двери, где хранится стервозность Яны.       — Сними его, — тихо говорит девушка. «Я пытаюсь», — отвечает Света, упорнее пытаясь снять платье. Яна подходит рывком к подруге и стягивает молнию, и платье легко слетает вниз, оставляя подругу в одном белом нижнем белье, и последняя застывает, как под гипнозом. — И меня сними, — шепчет Рыбакова, а тогда облизывает губы и отходит. — Не хочу производить маленьких «Ян», — выдыхает темноволосая и рассматривает дороге платье на полу, — Перенимай мои фразы, шутки, взгляды. Но не теряй окончательно себя во мне, пожалуйста, — и в ее голосе действительно скользит мольба.

* * *

«Я так его люблю. Безумно. Но я так боюсь потерять себя в нем, поэтому полностью меняю себя… 30.10.2013»*

* * *

      Утро, на удивление, выдалось солнечным, но довольно холодным. Температура опустилась ниже нуля, а вся улица покрыта снегом. На окнах дедушка Мороз нарисовал красивые узоры, и Яна невольно залюбовалась, проводя подушечками пальцев по их контуру. Милая улыбка только украсила ее сонный немного неряшливый вид.       Атмосфера в доме располагала к чаю и сну. Глаза наливались свинцом, поэтому жутко хотелось их сомкнуть и уснуть крепким сном младенца. Но девушка продолжала сидеть за столом на кухне и смотреть изучающим взглядом в окно. Только сейчас она чувствовала себя относительно уютно и даже легкая тревожность ушла. Терзали только слова сказанные Светланой и сказание Светлане. Но Рыбакова предпочитала засунуть из куда-подальше и насладится зимней атмосферой. Совсем скоро ведь декабрь, тогда Новый год, а потом Рождество. И темноволосая словно почувствовала запах новогодней выпечки, а особенно шоколадных пряников с белой глазурью и мелкой карамельной посыпкой. Это своеобразная традиция ее семьи. На Новый год папа с мамой всегда пекли эти пряники и варили ягодный кисель. Яне папа рассказывал, что так делал еще его прадед, вот только вместо сладкой белой глазури, он использовал малиновое варенье, которое делала его жена, соответственно прабабушка Дениса и Яны. В школу девушке совершенно не хотелось. Там совсем же иная атмосфера. Там сложно дышать и искренне улыбаться.       Очнулась Яна только тогда, когда услышала настойчивый звон в дверь. Она слезла с кресла и поспешила в коридор. Пройдя мимо зеркала, темноволосая взглянула на себя. Свободная футболка и мягкие пижамные штаны — идеальный наряд для встречи гостей. На щеке красный след от подушки, а под глазами легкие синяки и растрёпанные волосы. Сначала девушка попыталась привести в порядок волосы, а потом, тяжело выдохнув, бросила лаконичное:       — Плевать.        Открыв дверь, Яна была очень даже удивлена. На пороге неуверенно переступала с ноги на ногу, с растерянным взглядом Светлана. Непривычно собраны в пучок длинные светлые волосы, полностью открывали обзору симпатичное личико или просто больше положенного. Создалось ощущение, будто Рыбакова увидела свою подругу обнаженной. На ее лице не было макияжа, даже стандартной туши, зато большие, красивые глаза закрывали очки с серой оправой. И как бы Яна не умела управлять эмоциями удивление все-таки проскользнуло в ее глазах.       — Впустишь? — виноватый и такой тихий голос прошелся мурашками от шеи до копчика Рыбаковой. Не так говорит главная сплетница и безумно влиятельная девушка в школе, так говорит закомплексованный подросток. У голоса нет громкости, зато есть глубина. И девушка теряется: что же лучше? Невольно ее тело отступает и пропускает подругу внутрь, хотя разум еще обижен. — Спасибо, — робкий звук соскользнул с губ Макаровой. Девушка медленно снимает теплую зимнюю куртку и вешает ее в шафу, около входа, а тогда снимает теплые кожаные сапожки. Щеки и нос Светы заметно покраснел после уличного мороза. И это заставляет Рыбакову улыбнутся. Какая же она все-таки милая и нежная. — Я принесла вино и эклеры с вишневым вареньем, — светловолосая немного сжалась под пристальным взглядом Яны, а тогда и вовсе сделала шаг назад.       — Вот как, — улыбнулась владелица дома и переместила взгляд с лица подруги на пакет в ее руках. Она только его заметила, а если Светлана бы не сказала, темноволосая его даже бы не заметила. — Проходи, — девушка проследовала на кухню, слушая сопение Макаровой за спиной. Похоже у нее насморк, а это очень странно, ведь блондинка очень редко болеет.       Звон бокалов заставил Свету, словно очнутся ото сна, и она резким движением вытянула с белого, как снег, пакета в голубой горошек вино и пачку сладостей. Яна спокойно достала штопор и легко открыла вино, а тогда ловким движением пересыпала эклеры на тарелку.       — Я не хочу в школу, — бросает Макарова, а тогда делает глоток вина и прижмуривается от наслаждения. Вкусное и сладкое. Привкус отдает немного черникой. Давно она не пила вина. На всех вечеринках ей так хотелось быстро, хоть и не вкусно, что она постоянно пила водку, а любимое вино откладывала на потом. Им нужно наслаждаться. Яна выпила уже немного больше, а сейчас наслаждалась маленьким эклером.       — Сыр просто тает во рту, — еще немного и девушка замурлыкает. Она действительно безумно любила всякие пирожные, тортики и кексы, но ела их крайне редко. — Я тоже не хочу в школу, — темноволосая перевела азартный взгляд на блондинку. Света только подняла одну бровь в немом вопросе. — Да, и в принципе, нас никто не заставляет туда идти. Не думаю, что мы настолько незаменимы, — девушка подмигнула подруге, а тогда выбежала в зал и включила музыку. — Предлагаю остаться у меня и выпить за завтрашний день и за все последующие тоже, — Рыбакова со смехом подняла бокал, а тогда последовал характерный звук удара стекла об стекло. «Я не хочу молчать.» «Но я боюсь ее потерять.»

* * *

Угасает любовь, симпатия, дружба — пойми: Ты, безусловно, кому-то нужен Но, как и все — заменим.

* * *

      Шум от воды медленно убивал тишину почти пустой квартиры. Он звучал очень приглушенно и тянулся, как карамель, по позвоночнику, вызывая мурашки. Стук стекла о металлическую поверхность выдернул девушку из раздумий. Яна передернула плечами и тяжело выдохнула. Тревожность снова собиралась комом под грудью, где-то в области солнечного сплетения, и надрывно резала тупым ножом. Сильно не болело, но вызывало дикий дискомфорт, от которого хотелось выть и сгибаться пополам. Жестокая пытка чувствами.       Светлана помогла убрать в комнате и ушла домой, ссылаясь на головную боль от вина и маму, которая обещала вернутся сегодня пораньше. Эта была ложь. И Яна поняла это сразу. То, как блондинка неловко улыбалась и кусала губу, отводя взгляд, выдавало ее полностью. И у темноволосой было странное ощущение, что Макарова и не хотела скрывать тот факт, что это ложь. Ее глаза, будто кричали, помоги мне или я разрушу себя сама, и впервые Рыбакова не знала, как ей помочь. Она даже не могла догадаться о проблеме, которая и разрушает ее подругу.       — Почему ты так устала, Яна? — девушка шепчет эти слова и садится на табурет, прикрывая глаза. Ее руки тяжело падают на стол и на них она упирается головой. Красивые темные волосы спадают вниз и щекочут немного щеки. — Когда ты успела так измучится? — продолжает шептать Рыбакова. Сейчас ей кажется, что что-то ломается, и она не силе это починить. Ей так хочется, чтобы мама и Денис сейчас были дома и разрушили ее одиночество. Чтобы Денис весело рассказывал о сегодняшнем дне в школе и о девочке Насте, которая ему нравится, но он это не признает. Чтобы мама звонко смеялась и улыбалась, слушая истории сына, а тогда позвала всех кушать. Ей бы так хотелось увидеть здесь и папу. Но. Сейчас. Она. Одна.       «Одиночество — тоже пьедестал». Эту фразу девушка услышала еще в детстве, будучи угловатым, немного неловким и рассеянным подростком, который впитывает любую информация, словно губка. Тогда она и начала формировать свой характер: стервозность, колкость и публичность. И Яна была совершенно не согласна с этой фразой. Престол — это власть и контроль. А кем править, если ты один? Кто будет тебя слушать и реагировать так, как ты этого хочешь? Престол — это возможность управлять толпой. Нет. Это совершенно не так. Самое тяжелое и лучшее мастерство — это управлять собой. Своими привычками, чувствами и желаниями. Уметь слушать себя и свое тело. Контролировать свои слова и отвечать за них. В первую очередь, ты должен интересовать себя, а тогда и люди потянутся к тебе. Вот что девушка осознала с возрастом. Тебе не нужны люди, если ты сам интересный. В этом и секрет интровертов. Это и есть внутренние спокойствие и понимание. Замкнутость — это не болезнь. Это любовь к себе, которая не является синонимом к слову «эгоизм».       Телефон издал довольно неприятный звук, который означал, что батарея уже на исходе. Яна встала и потянулась вверх, разминая шею. А тогда смачно зевнула, прикрывая рот рукой. Взглянув на экран телефона, она заметила входящее сообщение.

Моральный урод 21:53 Надеюсь, ты не спишь. Я так устал за последнее время, если честно. Поэтому завтра я хочу просто насладится моментом. Атмосферой. И чувствами. К тебе, кстати. Поэтому хочу спросить, и твой ответ мне очень важен. Ведь он решит все. Хорошенько подумай. И я не расстроюсь, если ты ответишь глубокой ночью, разбудив меня. Или даже завтра утром. Я не хочу на тебя давить. Только очень хорошо подумай и прислушайся к себе, чтобы потом не пожалеть. Ведь та Яна, которую я знаю, и которая вызывает во мне эти эмоции, всегда слушает свои чувства и желания. Отключи мозги и мнение людей. Даже самых близких. Я знаю, что многое прошу, но, обещаю, ты не пожалеешь. А теперь: Давай все сделаем так, как хотим, а не как надо?

      Яна улыбнулась. Столько слов он ей даже не говорил, не то, что писал. Похоже, писать он больше любит чем говорить. И ей даже захотелось изменить эту жестокую подпись в собственном телефоне. Ведь искренние люди — лучшие. А эти слова не звучат, как ложь.       

Мелкая стерва 21:59 Мне не нужно время. Я не стану будить тебя ночью или заставлять ждать до утра. Тут нет, о чем думать. Я готова ответить тебе прямо сейчас. И тебе придется принять мой ответ. Я согласна с тобой. Я не буду слушаться своего разума и людей. Я буду бросаться с головой в чувства, даже не думая о последствиях. Вот только, пожалуйста, не дай мне пожалеть о содеянном. Обещаешь?

Моральный урод 22:01 Обещаю.

Пятница

Все во мне…о тебе, Как мне быть?.. Если ты…

* * *

      — Мы на славу постарались, — улыбается Мария, а тогда слышится звонкий звук стекла. На банкете разрешили подросткам немного шампанского, ведь каждый и так понимал, что они будут пить, даже если это запрещено. — Мы все молодцы, — девушка звонко смеется и делает глоток из бокала. На ней сегодня блестящее золотое платье со стразами, которое выгодно подчеркивает ее смуглую кожу. Правда впервые ей пришлось надеть не совсем стандартный для нее фасон, ведь платье не подчеркивало талии, а от груди уже свободно спадало вниз. Маленький животик нужно было скрыть. Волосы крупными локонами завиты и привлекательно струятся по спине. Ярко подведенные глаза и нейтральная помада придают ее образу загадочности. Действительно — модель с обложки.       — Наконец-то можно просто отдохнуть. Я смертельно устала пока готовила эти украшения. Не быть мне дизайнером, — Лиза изобразила глубокую печаль, а тогда звонко засмеялась. Она была, наверное, единственной девочкой в этом зале, настроение которой не портилось совершенно. Всегда ее лицо украшала широкая улыбка и позитивный солнечный взгляд. Ее двоюродная сестра даже шутила, что у Виноградовой появятся мимические морщинки от вечной улыбки уже в двадцать пять, но Елизавета ловко отшучивалась и заливалась смехом. Вечная хохотушка. — А раз сегодня мы все такие красивые, надо это отметить и немного исправить, — в ее глаза затанцевали маленькие черти и она побежала кружится в танце, словив какого-то паренька с десятого класса. Ее нежно-розовое длинное платье выглядело безумно воздушно и развевалось при каждом движении. Парень танцевал с ней легко и осторожно, касаясь ее так, словно она хрустальная статуэтка. Много кто чувствовал безумную симпатию к этой девчонке, ведь она единственная девочка из элиты, которая хорошо относилась ко всем, но иногда могла сильно задеть самой обычной шуткой.       — Жаль, что Тимур и Алена не пришли, — выдыхает Сергей, наблюдая за пузырями шампанского в бокале. Ему определенно хотелось чего-то покрепче. Парень, одет в дорогой бежевый костюм, правда, пиджак где-то Шарапов уже оставил. Но, тем не менее, он выглядит просто сногсшибательно и безумно сексуально. — Много чего изменилось с начала учебного года. Раньше Алена не могла пропустить ни одной такой вечеринки, — парень оглядывается, пытаясь воспроизвести собственные воспоминания. — Помнится, однажды она даже с температурой прибежала. Я даже помню ее лицо, когда я сказал, что у нее красный нос от насморка. Она тогда еще долго его пудрила в туалете и нелестно отзывалась о простуде, — Сергей засмеялся, а его рассказ немного развеселил друзей. — А Тимур всегда приходил показаться и покрасоваться своими навыками обаяния. Мы даже в девятом классе придумали план, как сделать так, чтобы он был ведущим этого праздника. Ему тогда не хватило совсем немного поддержки со стороны учителей, но я до сих помню, что он мне сказал: «Да какая разница сколько мне не хватило? Если я не смог договорится с учителями, то как я могу понравится ученикам?» Но он даже не унывал на празднике. «Да, я не смогу впечатлить всех со сцены, но я могу впечатлить каждого по очереди вблизи», — это Тимур сказал мне перед балом. И я был действительно впечатлен, — выдохнул Шарапов. Вечер воспоминаний продолжался, и заканчивать он его не хотел. Все они даже забыли в какой момент начали считать Алену шлюхой, а Тимура — неудачником. Даже в этой, как кажется, идеальной элите есть пробои. Достаточно забыть о авторитете и сильнее увлечься хобби или чувствами, как тебя сразу же легко уберут.       — Будущая королева уже готова занять престол? — лукавый мужской голос раздался в помещении. Кусинский стоял напротив входа в зал вместе с Мечниковым и Данилой Шевченко. Он был одет в классические черные штаны и небесно-голубую рубашку, что так выгодно подчеркивала цвет его глаз. Теперь уже кристально-чистый цвет. Он был чист перед собой. И другими. Едкая улыбка подчеркивала образ такого себе плохиша, но все знали, что Андрей учится жить заново и формирует снова свой мир.       — Ты, как всегда, полон дерзости и ехидности, — Яна сразу обратила внимание на парня, и улыбнулась, опуская взгляд. В голове сразу же возникли картинки её первого, как называли это в ее прошлой школе, «Посвящения в королеву» или «Восхождения на престол». Такие роскошные названия для такой детской игры не раз заставляли темноволосую улыбаться.

* * *

      Ничто не могло спорить предвкушения и прекрасного настроения Яны. Даже этот скрипящий пол или крики из актового зала. Даже легкая головная боль не заставляла ее даже хмурится. Она ждала этого момента очень долго и была готова на все, чтобы обряд был завершен.       Спереди расслаблено шел Ярослав, который так и бросал на нее удовлетворенные взгляды. Она даже чувствовала иногда, как он скользил взглядом по идеальной фигуре и прикусывал губу от возбуждения. Это светло-розовое платье действительно невероятно смотрелось на ней. Оно облегало грудь и подчеркивало тонкую талию, а тогда плавно спадало вниз, прикрывая даже ноги. Волосы, подколоты невидимками и украшены маленькими белыми заколками, открывали вид на хрупкую шею и ключицы. На шее висел красивый серебренный кулон с мелкими камушками.       Яна создала нежный и очень невинный образ, хотя понимала, что в ее душе творилось совершенно обратное. Девушка добилась значимой цели и сейчас внутри полностью ликовала. Ее руки мелко дрожали, но не от волнения, а от ожидания.       — Надеюсь, ты готова к тому, что тебя ждет, — Галинский, одетый в лучший костюм резко обернулся и внимательно посмотрел в глаза девушке. Ей даже показалось, что он хочет найти ответы на какие-то свои вопросы. Вот только ее глаза молчали. Как и она сама. — Яна, — он тяжело выдыхает и кладет горячие ладони ей на плечи. Рыбаковой даже кажется, что они обжигают ее кожу и оставляют там некрасивые волдыри, но она не могла скинуть руки своего лучшего друга, — ты безумно умная и хитрая. Я знаю, как долго ты стремилась к этому титулу, и хочу напомнить тебе еще раз, что я всегда на твоей стороне и всегда-всегда буду тебе помогать, — девушка хмурится, ведь она не понимает к чему эти слова. О чем он говорит? Или правильнее сказать: на что он намекает? Ее левая бровь вопросительно поднимается вверх, и девушка от непонимания прикусывает губу. От этого жеста у ее друга перехватывает дыхание, но он продолжает говорить, даже не останавливаясь. — Если честно, ты лучшая девушка из всех моих знакомых. И я безумно горд, что сейчас именно я к тебе так близко, — Ярослав отводит взгляд и морщится. «Вот только жаль, что ты не позволяешь быть ближе…» — хочется ему додать, но он быстро отталкивает эту мысль и пытается продолжить. — Всегда помни, что я люблю тебя, и все ребята за этими дверями, — он отворачивается к большим, массивным деревянным дверям, а тогда продолжает смотреть Яне в глаза, — меня поддержат. И я хочу в последний раз спросить: ты действительно хочешь быть королевой? — Рыбакова, словно зачарованная, смотрит, не отрывая взгляд, вперед, а тогда облизывает пересохшие губы.       - Да, я уже ко всему готова и на все согласна…       Наверное, общество услышало и запомнило ее слова, ведь через несколько дней она уже дышала по их указанию.

* * *

      — Ты выглядишь восхитительно, словно сама королева, — Андрей скользит взглядом по длинному, довольно пышному темно-изумрудному платью. Этот цвет не только подчеркивал ее цвет глаз, но и немного отливал золотом, поэтому все украшения на ней были исключительно золотыми. В цвет платью ее руки прикрывали кружевные рукава, но, тем неимении, глубокое декольте приковывало взгляд. Платье плотно обтягивало округлую грудь и тонкую талию, а дальше свободно спадало вниз. Таким образом этот наряд подчеркнул все достоинства девушки. Она смотрелась очень элегантно и роскошно. Волосы Яна подколола наверх, оставляя только подкрученные прядки, которые красиво обрамляли лицо. Темно-зеленый макияж акцентировал внимание на глазах и создавал некий загадочный образ. — Разве не на коронацию так одеваются?       — Мне очень льстит твое внимание на моем внешнем виде, — Яна ехидно улыбнулась, немного кивнув. Даже в таком спокойном образе в ее глазах плясали мелкие черты. — Но корона мне совершенно не нужна, тем более, когда… — девушка сделала интригующую паузу, рассматривая двух других парней, что так внимательно наблюдали за ней. Яна видела ребяческий и веселый взгляд Данилы и довольный взгляд Артема, но она видела там глубоко в его глаза вину, которая топила привычную Мечникову лукавость.       — …у тебя уже одна есть, — закончил за нее Артем, и трое пар глаз внимательно уставились на него. Яна смотрела с полуулыбкой, а вот парни с любопытством. — О да, эта девушка далеко не белая и пушистая. Бывшая королева в своей прошлой школе теперь метит на трон и в нашей, — он подмаргивает ей, и их улыбки встречаются. Артем не говорил это осуждающим голосом, а просто констатировал факт. Маленький отступ с биографией подруги подействовал на Данилу и Андрея замораживающее. Они словно замерли или потерялись в прострации. — Хотя я думаю, ты будешь прекрасной королевой. Чувство справедливости и умение управлять толпой у тебя в крови. Это отличные качества для новой элиты, — парень пожал плечами и отвел взгляд.

* * *

говори со мной как вначале, где мне не знакомо твоё «прости». где мы друг на друга никогда не кричали, говори со мной. ты можешь меня спасти. время несправедливо и беспощадно. я принимаю любой его результат. ты только, говори со мной, ладно? … если меня не станет, значит на меня молчат. © dykhanov_eduard

* * *

      — Ребята, зовите всех, — Екатерина Евгеньевна обратилась к компании подростков, которые принимали участье в первом вальсе этого бала. Женщина бросила взгляд на свои наручные часы и немного нахмурилась, — через несколько минут начинаем танец. Те, кто не успел добежать — не танцуют, — Екатерина строго посмотрела на всех, а тогда мягко улыбнулась. Она — единственна учительница, что находилась в зале. В силу возраста, внешности и современности Максим небрежно кивнул, когда директор попросил (!) его о том, чтобы хотя бы одна учительница осталась в школе и могла присутствовать на балу. Катя — его хорошая знакомая и даже подруга, она точно не сделает плохо. — И не налажайте, ребят. Я верю в вас, — хоть и женщина не считала своим призванием быть педагогом, но к этим детишкам она уже знатно привязалась и к многим испытывала крепкую дружескую симпатию.       Все начали сходится в зал, создавая почти ровное коло. Многие восьмиклассницы и девятиклассницы мечтательно рассматривали пары, находящиеся внутри кола, иногда привлекающе хихикали, пытаясь обратить внимание старшеклассников. Младше восьмого класса сюда не спешили соваться. Об таких балах ходили целые легенды и жутко устрашающие сказки. У многих слово «бал» ассоциируется с красивыми платьями и украшениями, с дорогим алкоголем и вкусными закусками. В целом это яркое, не забывающееся мероприятие, с роскошными декорациями и костюмами, классической музыкой и «принцами». Здесь всё совсем иначе. Бал — это скорее развлечение элиты и возможность учеников выделится чем-то перед богатенькими детишками, тем самым заслужить немного привилегий. Девочки всегда пытаются напялить на себя вызывающе и даже излишне откровенное платье с дорогих тканей. Их шеи украшают целый килограмм дорогих камней, а макияж необычайно заметен на несколько миль, как минимум. От приторной сладости их парфюмов кружится голова. А мальчики надевают красивый костюм и используют папину дорогую, как им кажется, с невероятно мужским и суровым запахом, туалетную воду, хотя у этих же мальчиков еще даже голос на особо изменился. Кстати, в такую ночь может усмехнутся удача. В чем? Девочки разочаруются в «прекрасном принце» и роскошном балу, а алкоголь, как им кажется, будет одним из лучших болеутоляющих. Тогда пьяненькие красавицы улыбаются и мило хихикают каждому встречному и даже пареньку-однокласснику с красной сыпью на лице и тощей фигуркой, которому они с подружками уже промыли все косточки. Это хороший шанс для неудачников, которые стремятся к элите, лишиться девственности и впервые увидеть женскую грудь, а также почувствовать пухлые губы на своем члене. Поэтому карманы многих наполнены дешевыми и некачественными презервативами, а на открытые классы они метят взглядом еще вначале школьного семестра. Звучит мерзко. Но это — правда, о которой молчат королевы и короли.

* * *

      — Света? — Яна даже не думала, что встретит свою подругу, сидящую на полу в туалете и всю в слезах. — Что случилось? — девушка склонилась над Макаровой пытаясь ту поднять, но последняя совсем не пыталась ей помочь и даже не выпрямляла ноги. Она пялилась пустым взглядом с белую стену, размазывая красивый макияж по лицу.       Для Светланы ее внешность — очень важна. Тем более, когда намечается важное мероприятие, эта девушка должна выглядеть просто идеально. Даже сонной или болеющей она всегда старалась держаться на высоте и не показывать красный нос или заспанные глаза. Так почему сейчас Королева Красоты сидит здесь, не пытаясь скрыть подтеки от теней и помятое платье?       Рыбакова прикусила губы и внимательно заглянула в глаза блондинки. Состояние подруги отставляло желать лучшего, а идеальность дала трещину. Яна прекрасно знала, что туалеты, даже пол, в их школе стерильно чисты, поэтому, не мешкая, села на пол около Светланы слева, прикасаясь к ней рукой и плечом. Девушка мелко дрожала, и холод ее руки из-за открытого платья прекрасно чувствовался даже через кружевные рукава.       Пышные голливудские локоны, которым бы позавидовали самые знаменитые звезды, небрежно распустились, выглядя, как легкие пляжные волны. Около лица пряди были заметно влажными от слез, или девушка нервно умывала лицо. Макияж был просто полностью испорчен. Тени отпечатались внизу, а туш вместе с подводкой и слезами плавно текла вниз, создавая жуткие подтеки. Красная помада смазалась немного вверх и губы припухли, словно от длительных и страстных поцелуев. Открытые плечи и шея покрылись «мурашками», а платье мятного цвета помялось в области талии. И только сейчас Яна заметила, что белые туфли Светы ровненько стоят около нее с правой стороны.       — Мне тяжело на тебя смотреть, — Яна положила голову на плече Светланы и выдохнула, прикрывая глаза. От девушки пахло нежным ароматом ее духов. «Легкий морской бриз» — так назывались ее парфюмы. Их запах нежно обволакивал и, честно говоря, казался Яне родным запахом подруги. — Такое чувство, будто ты разрушаешь себя сама. И молчишь, — Рыбакова услышала судорожный выдох. — Когда я перешла в эту школу, мне так хотелось, чтобы ты говорила со мной о всем, что так сильно тревожит тебя. Я всегда пыталась быть с тобой честной и мне казалось, что ты также ничего не скрываешь, — упрекающие нотки проскользнули в голосе Рыбаковой, хотя она так безумно хотела их скрыть. Темноволосая горько вздохнула и сглотнула. — Я помню, как ты рассказывала о том, что хочешь здесь также быть в элите и выбирала наряд для того, чтобы впечатлить каждого в школе: от учеников до учителей. Я тогда всего лишь снисходительно улыбнулась, в глубине души не соглашаясь с тобой. Я так хотела не выделяться, что готова была напялить серую бесформенную тунику и мешковатые джинсы. Я хотела быть серой мышкой, но здесь правила были совершенно иными. Я бы даже в таком виде выделялась среди богатеньких отпрысков, автоматически становясь мишенью. Поэтому я попыталась стать частью публики, одеваясь стандартно для такого места и особо не высовываясь. О Боже, я даже перестала рисовать, чтобы меня не отправляли на конкурсы и мое имя даже не звучало в коридорах! Я смогла так прожить совсем чуть-чуть. За это время я слышала о твоих отношениях с Димой и была очень против их, — Рыбакова повысила голос и сильно сморщила нос. Она тогда терпеть не могла Виноградова, — Меня радовала твоя влюбленность, твой блестящий взгляд, мне нравился свет внутри глаз. Но элита для меня — табу. Поэтому я и не особо лезла. Я даже, честно говоря, не понимала твоего стремления попасть туда. Ты была на престоле вместо со мной совсем недавно. И ты знаешь, что там не так хорошо, как все могут говорить, — девушка прикусила губу. Светлана продолжала молчать, иногда лишь судорожно выдыхая. Ее тело продолжало дрожать, а слезы нещадно текли по щекам.       — Я так разочарована, Ян. Просто безумно, — блондинка провела руками по ногам, разрывая капроновые колготки. Оставляя на них рваные дыры и множество стрелок, которые длинными полосами тянуться к кончикам пальцев ног. — Я столько сделала, чтобы изменить хоть что-то, но все бесполезно. И я… — она подавляет в себе судорожный выдох, хотя получается не очень хорошо, поэтому с ее рта слетает непонятный писк — …бесполезная. Мои родители не любили нашу прошлую школу. Они считали, что их дочь — и умница, и красавица должна учится в приличном заведении. Их не устраивали наши учителя и парты, за которыми мы сидели. Тогда в пятом классе мой папа отправил меня сюда на курсы иностранных языков. Это должен был быть мой первый год в этом месте. Каждый вторник, четверг и пятницу я приходила сюда. Я очень любила здешних преподавателей за подачу информации. Со мной в группе было несколько человек, а через неделю к нам пришел еще один парень. Уже тогда он выглядел очень симпатично и статно. А ему было всего лишь двенадцать! Двенадцать, Яна! — Света прикусила губу и вытерла тыльной стороной ладони слезы, которые уже начинали щекотать кожу. — Сначала мне было абсолютно параллельно на него. Красивый мальчик и что? Но девочки с группы прожужжали мне все уши о нем. И, будь они трижды прокляты со своими разговорами, я решила отвлечься от учебы и присмотреться к нему, — темноволосая нахмурилась: зачем она говорит ей о каком-то мальчике? Но перебивать ее, Яна не спешила. — Вот только все мои попытки как-то привлечь его внимание разбились о слова. Такие вроде не особо цепляющиеся и тяжелые, но я погрузла в них, как в липком и противном болоте. Он сказал мне: «Ты настолько серая и невзрачная, что я даже не помню, как тебя зовут. София или Елизавета? Не хочу топить тебя в себе. Я люблю яркость и свет, пусть даже приглушенный. А ты даже не выделяешься на фоне фурнитуры в этой школе. Ты прозрачная не только внешне, но и внутри.» Я тогда замерла, и время даже остановилось. Было так больно-больно и безумно обидно. Я даже пожалела, что я не такая как папа или мама. Что я не умею так легко и с улыбкой отпускать других людей. Но я так просто отпустила прошлую себя, что мне до сих пор страшно, — Светлана испустила истерический смешок и прикусила губу. — Я твердо решила меняться и переходить в эту школу, чтобы заполучить его. И теперь на мне это украшение за несколько десятков тысяч, — Макарова дотронулась до массивного кулона на своей шее. Он выглядел довольно внушающее: золотая цепочка держала на себе еще несколько бусин и сам кулон. Золотой с большим белым жемчугом внутри. А тогда, прикусывая губу, резким движением срывает украшение с шеи и внимательно рассматривает его, словно впервые. — Но на самом деле оно ничего не стоит. Совершенно ничего, — и девушка швыряет его в стену, наслаждаясь, характерным треском и звонким звуком от разлетающихся бусин. Яна все это время сидит и даже не двигается. Она замерла и только звук от кулона приводит ее в чувство. — Я была уверена, что ты останешься там, ведь власть и престол со своей мудростью хитростью и харизмой ты занимала бы еще очень долго. Возможно, даже к самому выпуску. Но кто знал, что осенью я встречу совершенно другого человека? И знаешь, ты продолжаешь блистать. Яркая тогда и яркая сейчас. И даже не хотя, ты затмила меня и здесь. А сейчас я вытру немного свой «прекрасный» макияж и поеду домой плакать и принимать ванну. А ты останешься здесь и сделаешь так, как должна, — Светлана горько улыбнулась. Губы все еще дрожали, поэтому некоторые слова обрывались и звучали рвано, но блондинка продолжала говорить. Яна не знала, что творится в зале и на секунду даже удивилась, что сюда до сих пор никто не зашел. Видимо, в зале начиналось что-то интересное.       — О, Боже, — Рыбакова тяжело выдохнула и подняла свою голову с плеча Макаровой. Ее руки тоже начинали дрожать. Она никогда и не замечала, чтобы ее подруга так стремилась к популярности. Ей даже было тяжело представить насколько Свете было тяжело, — я никогда этого не хотела. Я больше любила всегда жить в тени и наблюдать. Мне так жаль, Свет. Неужели я была настолько слепа? — темноволосая почувствовала, как ее холодную руку сжимает другая рука. Маленькая, дрожащая ладошка так крепко сжала ее руку и переплела их пальцы в знак поддержки. Это значило, что Макарова не злилась и не была обижена на Яну. Она просто безумно злилась на себя. Ей еще тогда просто нужно было смирится со своей ролью в этой жизни и не пытаться меняться. Потому что сейчас не было бы так больно в груди и чувство разочарования в себе не заставляло ее ломаться. Несколько месяцев назад она совершенно по-другому представляла этот бал. Светлана именно себя видела в роли королевы. — И мне хочется, чтобы ты была счастлива с тем мальчиком, в которого ты влюблена, но я не уверена, что могу тебе помочь, — Рыбакова криво улыбнулась и поднялась с пола. Ноги уже начинали болеть от неудобного положения. — Ты безумно красива, Света, и без масок…       — Ты так и не поняла, — Макарова поднялась с пола и подошла к раковине. Она начала стирать подтеки и остатки макияжа. Черная вода текла по ее рукам, капая на пол и в раковину. Стерильная белая плитка на полу окрасилась черными разводами. Блондинка вытянула несколько шпилек с прически и бросила их со звуком в раковину. Она села сбоку, около раковины, и прислонилась головой и спиной к зеркалу. Мокрые руки продолжали пачкать платье, но девушка не обращала на это внимание. Она начала снимать дорогие сережки и поставила их около себя. — Ты совершенно ничего не поняла, а мне казалось, что ты более проницательна и умна, — смазанная лукавая улыбка соскользнула по лицу блондинки, и она наткнулась на непонимающий взгляд Яны. Светлана поднялась и подошла почти вплотную к Рыбаковой, ощущая ее тяжелое дыхание на лице. — Этот мальчик, — она улыбается, внимательно смотря подруге в глаза, — и есть Максим Табаков, — Макарова усмехается выражению лица собеседницы и отводит на секунду взгляд. — Но ты не поделишься им со мной, не так ли? — Она лукаво щурится, а тогда целует ее в уголок губ: хотела, наверное, в щеку, как всегда. — Пока, подруга, — и дверь тихонько закрывается за блондинкой. В этой школе скрипит не мебель, а люди.

И… Одиночество — тоже пьедестал.

* * *

       Беспощадно. И ветер дул. И он ломал людей. И она не отставала.       Все тело уже покрылось «гусиной кожей» и даже ломало. Кончики пальцев промерзли безумно и губы даже посинели. Ткань платья не спасала от резких порывов ветра и от ощущения потери, в принципе, также. Яна дрожала уже давно и слезы продолжали течь по щекам, создавая еще больше дискомфорта. Здесь, на этой крыше, она хотела отпустить прошлое. Ведь Света — также ее прошлое. «Я не хочу ничего брать с собой в будущее», — так она кричала тем летом. «Ничего, так ничего», — ответила ей судьба и забрала всех.       — Ей, — она даже не услышала звук открывающейся двери и шагов, — малышка?! Почему это королева вечера гуляет по крыше в одиночестве? — Табаков не на шутку удивился. Королева этого вечера гуляла по пустой крыше. Максим подошел к девушке и ужаснулся. — Боже! Ты же вся дрожишь! — он попытался взять ее за руку, но она отмахнулась от него. Ее пронзительный взгляд таких ярких, но кристальных от слез глаз, прожигал в его глазах дыру. Она внимательно-внимательно смотрела на него, а тогда резко опустила взгляд и прикусила губу. — Ты чего творишь? Что ты вообще здесь делаешь? — парень разводит руками, словно указывая на место. Он хмурит брови и создает впечатление рассерженного и даже злого, но в его глаза всего лишь непонимание.       — Хороню друга**, — отвечает девушка и только тогда поднимает взгляд на парня. Она уже даже не дрожит: просто не чувствует больше холода. Дыра в груди все поглотила. — Сегодня я потеряла Светлану. И знаешь, мне больно, но не очень. Такое чувство, что я уже давно была к этому готова. Я даже не сказала ей: «Прощай!» — «Ты сказала… Еще тем летом сказала», — твердит сознание. Но Яна выдыхает и оборачивается. — Или сказала… Но это уже не важно, — она вытирает слезы со щек и поправляет волосы. — Забудь все, что я сейчас сказала: это больше не имеет значения. Я потеряла и потеряю еще не мало людей, поэтому нужно учится отпускать, — девушка подошла к двери и махнула Максиму рукой, мол, пойдем. Внизу уже слышалась музыка их танца, на который они бессовестно опоздали. — Пойдем, может еще успеем станцевать хотя бы половину.       — Мне кажется, они и без нас справятся. Предлагаю прогуляться ночной Москвой, а потом нахватать пиздюлей от Кати за отсутствие, — Табаков не спешил спускаться вниз. Ему не хотелось танцевать этот танец там, в зале, где много учеников будут смотреть на них разинув рты. Ему сейчас, как никогда, хотелось уединения и спокойствия. — Хотя мне и так ничего не будет, а тебя Катя также не тронет: ты ей нравишься, кстати, — его губы пронзила легкая улыбка, а в глазах появился легкий блеск. Нет, это не от алкоголя или других веществ. — А если хочешь танцевать, тогда, — парень легко касается руки девушки и притягивает ее к себе, а другой рукой проводит от шеи по спине к талии. Он осторожно, безумно бережно гладит ее, — что мешает нам сделать это здесь? Этой ночью ты — Королева этой школы, а я — Король.       Он ведет ее в танце, а Яна подчиняется. Они танцуют так нежно и так осторожно. Та дикая страсть и агрессия сгорела, а осталась только ласка и хрупкость. Максим не пытается показать ей свой деспотичный характер, парень ведет ее так аккуратно, словно она самая дорогая хрустальная кукла в мире. Тогда он наклоняет ее и резко поднимает. Все движения и поддержки хореографии Екатерины сохранены в их танце, но они разрешают себе больше нежности и чувств, ведь на них не смотрит толпа учеников, ищущих сплетни. Табаков передвигает руку на ее затылок и касается своими губами ее. Он сминает ее губы своими и притягивает сильней за талию.

* * *

Что бы ты не сказал — ложь. Мы не похожи. И далеки от тех, кем были прошлогодней весной. Не прикасайся к моей коже. Я устал. Мне чужд этот бой. Падают воздушные замки, Бьются сердца. Можно мне просто уйти? Ты был прав — Я не выдержу твоего лица. … И, постскриптум: прости. Прости. … © dykhanov_eduard

* * *

      Утро выдалось солнечным и довольно снежным.       Яна проснулась от ярких лучей солнца и потянулась. Погода сегодня обещала быть хорошей и атмосферно зимней. Хлопья снега весело кружили на улице и наблюдать за ними через большие окна тридцать восьмого этажа — одно наслаждение. На душе было так приятно и спокойно. Там не было бабочек и прочего. Она чувствовала уют, который так долго не посещал ее раньше. А еще Рыбакова ощущала тяжесть на соседней половине кровати. И, наверное, именно это заставляло ее чувствовать себя так хорошо.       Это квартира Максима. Трехкомнатная, подаренная совсем недавно отцом. Кроме спальни, здесь еще есть гостиная и небольшой кабинет. Стиль не совсем подходил, как казалось Яне, парню, тем более, такому как Табаков. Но ее это не очень смутило.       Часы показывали, что сейчас уже одиннадцать утра. Девушка сладко зевнула и встала с кровати. Она услышала сзади шевеление и мягко улыбнулась: Яна не хочет его будить. Темноволосая прошла в ванну и посмотрела в зеркало. Макияж немного растерся и тушь потекла. На шее красовались несколько багровых засосов, словно показывая окружающим, что она не свободна. Девушка провела кончиками пальцев по отметинам, замечая насколько припухли ее губы от поцелуев. Несколько синяков на бедрах немного болели, да и вообще она ощущала дискомфорт при ходьбе.       Рыбакова зашла в душ и начала смывать с себя усталость вчерашнего дня, а также косметику. Прохладная вода бодрила и снимала усталость, а вкусно пахнущий гель для душа, который она заметила на одной из полок, приятно обволакивал кожу. Именно сейчас она чувствовала себя безумно счастливой.       Ванильная плитка в ванной выглядела очень интересно в сочетании с необычной мозаикой на одной из стен серого цвета. Серая раковина и большое-большое зеркало делало эту комнату и так не маленьких размеров еще больше. Несколько разных шкафчиков и большой цветок, чем-то напоминающий тропический папоротник. В углу стояла сама ванна вместе с душем. Довольно милая и современная ванная комната порадовала глаз Яне. Вытерев мягким полотенцем тело, девушка замоталась в него. Она не нашла расчески, поэтому просто пальцами расчесала волосы. Она еще раз бросила взгляд в глубь помещения и увидела на стиральной машинке свой телефон. Она даже не помнила, как положила его туда. Взяв телефон, Яна зашла во входящие и увидела несколько сообщений.

Мама 21:09 (вчера) Яна, как ты там? Ты поужинала? Надеюсь, что вечеринка проходит настолько весело, что ты даже не слышишь телефон. Пожалуйста, перезвони мне! Буду ждать! Артем 23:43 (вчера) Тебя выбрали королевой. Поздравляю! Яна, ты должна вообще-то сказать речь, поэтому, пожалуйста, достань себя из-под земли сама и вернись в зал. Ей, ты где? Твою речь перенесли. После каникул поведаешь нам о своих грандиозных планах.

Рыбакова улыбнулась и ответила маме сразу же, а также извинилась за невнимательность. Артему девушка также написала сообщение, но через несколько секунд пришло еще одно.

Артем 23:57 (вчера) Яна, где ты? Ответь мне немедленно! Боже, Яна, пожалуйста! Я всегда знал, что он придурок. Я еду к тебе!

Рыбакова ничего не поняла. Ей сразу же захотелось набрать друга и спросить, что случилось. И только тогда девушка обратила внимание на сообщение от Максима.

Моральный урод 08:34 Прости…

      Яна широко распахнула глаза, а тогда резко сорвалась спальню. Она забежала в комнату и подняла одеяло. Там было пусто. И кровать уже давно остыла.       Девушка еще раз прочитала такое короткое сообщение, а тогда удалила номер.       «Я потеряла и потеряю еще не мало людей, поэтому нужно учится отпускать», — она уже сделала первый шаг. Но все-же одинокая слеза скатилась по ее щеке.

* * *

А этот финал, К сожалению, Понятен. Тебе хорошо Без меня, Мой предатель?

* — запись взята из дневника трехлетней давности Светланы. В оригинале она написана красной ручкой, а сбоку прикреплена скотчем серая лента. ** — отсылка к песни Билли Айлиш «Burry a friend»