Cinderella

На следующий день подняли рано, растолкали, если можно так сказать. Исин, который крутился всю ночь, не имея сил заставить себя заснуть, едва ли смог разлепить глаза, но встать смог. Чондэ выглядел еще более мятым, нежели Чжан, а вся его ощутимая нервозность вчерашнего вечера стала ярче. Поэтому Исин не удивился, когда его ударило током после прикосновения к Киму. И если остальным дали время на всякие свои дела, то этих двоих погнали на какие-то тесты, а потом дали очередную дозу того, что называют лекарством. Местные детишки кажутся бодрыми, зовут на завтрак и вообще ведут себя так, словно в этом царстве безумства все хорошо. Исин думает,что в его жизни ничего не меняется, раз завтрак тут кажется знакомым и уже привычным. Настолько обыденным, что он в ожидании смотрит на Чондэ, ожидая от того отвращение. — Боже, только не это, — едва слышно стонет Чондэ и отодвигает от себя еду, слегка щурясь, показывая свое недовольство. Исин усмехается, потому что Ким не любит молочные продукты. — Ты чего? — удивляется Минсок, получая в ответ недовольный взгляд от Чондэ. Они смотрят друг на друга, оба молчат, будто бы общаются где-то в голове. — Не переношу лактозу, — бросает Чондэ. Исин знает об этом. А еще он знает, что это совершенная ложь, а Чондэ просто избалованный ребенок, который не любит всё, что содержит в себе молоко. Минсок улыбается и пожимает плечами. — Скажи потом об этом наблюдателям, — советует он, — иначе они сочтут это забастовкой, перестанут кормить в наказание, пока ты ныть по этому поводу не начнешь. — Интенсивная терапия? — смеется Исин. — Очень действенная, — со странной улыбкой отвечает Минсок. Дело тут без шуток, поэтому никто не удивится, если терапией против боли окажется болью. Но почему-то становится смешно из-за всей этой ситуации, где Чондэ и Исин не могут смириться со своим положением. Исин с улыбкой поднимает к себе стакан с молоком и делает жест в стиле "пью за тебя", смотря на Чондэ. Тот закатывает глаза, но потом вздрагивает, будто от холода. Тяжело им будет.

***

Занятия, про которые парни слышали, но еще не встречались лично, оказались той еще хренью. Всю шестерку просят нарисовать то, что их сейчас беспокоит. Женщина, которая следит за ними, раздает листки и очень много принадлежностей для рисования, вроде карандашей, красок и прочего. Исин не знает, что его беспокоит. Точнее, что из всего его беспокоит больше, и что он сможет нарисовать, не умея этого делать совсем. Он задумывается, что не сразу замечает, как на него смотрит Чанёль. Поднимает глаза и встречается взглядом. Чанёль изучает его? Изучает, потому что потом переводит свой взгляд на Чондэ, который отвечает тем же сразу. Будто в гляделки играют, пока Чанёль не отворачивается к листку. Исин осторожно наклоняется к чондэ. — Он за нами наблюдает? — Он нас рисует, — приходит к выводу Ким, хотя кажется грозным, стараясь не спускать глаз с огненного парня, но в его голосе никакого намека на раздражение. Исин видит пару абстрактных линий на его листке. — Что нарисовать? — все же спрашивает он. Чондэ пожимает плечами. А потом как-то хитро улыбаешься. — Ты не умеешь? — Совершенно. — Тогда людишек, домик, садик, — смеется он. Исин злится, толкает его в плечо и отсаживается. Чондэ же тихонько хихикает в кулак и смотрит своими кошачьими глазами, что пугает до чертиков, но и кажется милым одновременно. Но Чжану действительно ничего не остается, кроме как рисовать домик, садик и людей. Чондэ ехидничает тихими "рисуешь, как ребенок", но ничего кроме. Чанёль поднимается первый, отдает рисунок. Но пока он идет, Исин успевает заметить, что там нарисованы глаза. Его и Чондэ. Женщина удивленно смотрит то на рисунок, то на Чанёля. А потом перекидывает взгляд на Чондэ и Исина. Почему-то кажется, что все тут притянуто за уши, а никакой Чанёль не думает о них, двух парней, которые еще более адекватны на фоне остальных. Бэкхён встает со своего места резко, чем пугает чуть ли не каждого. Он резво бежит к женщине и отдает свой рисунок. Но стоит ей потянуть руку к листу, как Бэкхён забирает его и мило улыбается женщине. Исин пытается разглядеть, что же там нарисовано, не яркое, но красочное. — Это сад? — тихо спрашивает Чондэ, но Бэкхён, будто слыша его вопрос, поворачивается и кивает. Он даже немного рисунок показывает. А там что-то павильон сада, засаженного цветами и прочей растительностью. У Бэкхёна нежные цвета, будто бы он просто пытался пояснить, что и какой цвет имеет. — Он ведет себя, как архитектор, — шепчет Исин. Чондэ задумчиво кивает, слегка щурясь, разглядывая руки Бэкхёна. — Он планы может строить, — пожимает плечами. Но они оба понимают, что это отличный навык в любом деле.

***

В этом месте теряешь не только сам себя, что является очень важным и ставится на первое место в списке здешних законов, но и счет времени. Да, ты точно знаешь, утро сейчас или день. И то только благодаря людям в белом и повсеместной охране, где первые говорят делать те или иные манипуляции строго по расписанию, тренируя, как псов. А последние, в свою очередь, заставляют эти приказы выполнять особо буйных. И сейчас отсчет времени пошел от полдника. К слову, кормили здесь лучше, чем во многих дешевых заведениях. Здешние жильцы бездельничали, не предвещая ничего. Загробную тишину прерывает тот, кто всегда был против затишья, кто вносил в это место еще больше безумства своим странным поведением. Новенькие до сих пор не поняли того, что с маленьким пепельным мальчишкой такого, что отпугивает остальных. Не понимают, чего нужно опасаться. Бэкхён смотрит на свою руку некоторое время, почти с полминуты, будто бы там есть часы. А потом он встает резко из-за стола, заставляя вздрогнуть всем телом рядом сидящего Исина. Да, он подметил, что мальчишка крайне озадачен чем-то, что не может сидеть на месте. Но не ожидал, что тот созреет для своего деяния так скоро. — Чего это он? — Чондэ толкает своего товарища в бок острым локтем, но понимает, что Чжан так же недоумевает, как и он. А никто больше в принципе не обратил на Бэкхёна внимание, кроме них. Выходит, это из той самой категории обычных для этого необычного места вещей? — Рин-дин-дон, — пепельный звенит в воображаемый колокольчик у себя над головой, расплываясь в довольной улыбке, ведь настало то, чего он выжидал считанные секунды. — Время чая! — Чт..что? — задаются одновременно вопросом Чен и Исин, как в этот же момент распахиваются двери в маленькое помещение, что можно считать гостиной, а все остальные спокойно вздыхают и встают со своих мест, отвлекаясь от дел, коими были заняты ранее. Чанёль подхватывает Бэкхёна за плечи и усаживает эту принцессу на свое место, а Минсок покорно хватает новобранцев за воротники их одежды и садит ближе к низкому круглому столу. — Просто... Просто делайте то, что он хочет, — шепчет напутственные слова Мин и занимает свое место в этом кругу. И все остальные вдруг становятся чересчур жизнерадостными, что Чондэ начинает тошнить, а он и рад драматизировать и оказать протест. Но Исин одергивает его, прося послушаться того, кто казался более менее адекватным среди всех. И просто наблюдать. — Это тебе, — Бён кружится вокруг всех, будто бы ухаживая, расставляя перед каждым пустую чашку, наполняя горячим напитком. Горячий, потому что рядом в красивом графине стоит молоко, чтобы разбавить горьковатый вкус чая. — А это вам, — он ставит чашки перед новенькими и совершенно беззаботно подхватывает графин, подливая каждому из двух в чай молока. Чондэ кривится в лице, ведь еще утром он говорил, что не "переносит" лактозу, а этот недоумок льет эту белую жидкость ему в чай. Но Бэкхёну плевать. — Пей, — совершенно спокойно цедит он, а в глазах читается что-то вроде приказа. И если Ким ослушается - что же, ему же будет хуже. — Что это вообще за "время чая"? — приставив ладонь ко рту, будто это заглушает его голос, интересуется Исин у близсидящего Чунмёна. — Потом, — отмахивается от вполне разумных вопросов водяной, натянуто улыбаясь Бёну, что просит Чунмёна передать ему сэндвич. И всё бы было ничего, пока Бэкхёну не приспичило докопаться до новичков. — И мы даже не знаем ваших имен, — говорит удивленно он. Исин хочет учтиво сказать, что, в отличие от некоторых, они успели уточнить все имена. Кое-кто мог бы тоже постараться сделать все заранее. — Чондэ, — бросает Чондэ, совершенно беспечно, но Исин чувствует его руку у себя на колене, которая сжимает кожу крепко, будто ему страшно. Исину будто бы передается его непонятная нервозность и страх. Напряжно. — А ты? — не унимается Бэкхён. Исин вздыхает, думая о том, что может выкинуть этот мальчишка в случае чего. — Исин. — Это имя, — хмурится Бэкхён, — оно же не корейское? — Китайское, — мягко подсказывает Исин. Но тут же он замечает, как Чунмён показательно закатывает глаза и будто шепчет "началось". Что началось? — Коммунист! — восторженно, но с видимым раздражением решает Бэкхён и даже в ладошки хлопает один раз, мол, смотри, какой я умный. — Что? — удивляется Исин, но его удивление сменяется возмущением, — не все китайцы коммунисты. Тем более, я не отношусь к китайцам по... — Но у тебя китайское имя,— перебивает Бэкхён, — да и лицо тоже. — Да что ты знаешь, несн... — но договорить ему не дает рука Чондэ, которая крепко закрывает рот. В любой бы другой ситуации Исин возмутился, но он прям слышит, как шипит на него Ким. А потом замечает, как горит кожа Бэкхёна. Черт, парнишка-то завелся с этого. Пора прекращать.

***

— Господа, а что вы думаете о новом курсе долларов? — внезапно задается вопросом Бэёхен, прерывая их тихую чайную церемонию, устремляя взгляд на новеньких. И это просто добивает их. Можно было как-то понять и принять причуды этого мальчишки, но не его речи. — Новые акции еще не зашли на рынок, — выдает тот, на кого Исин возлагал надежды. Ведь Минсок был тем, кому можно было верить, а теперь и он казался таким же, как и все. — Хм, — Бэкхён ни на шутку озадачен. Он прикладывает палец в губам и еще безумнее сверлит то Чондэ, то Исина взглядом. — Нужно что-то делать с этими акциями. — Но как? — вмешивается в их диалог Пак. И в этот момент Бэкхёна будто прошибает молния озарения. Он хмурится, видно, что еще чуть-чуть и будет злиться. — Ой, мне не нравится. — Что? — не сдерживается все же Чжан, чуть ли не выкрикивая со своего места. Бён смотрит на всех еще секунду, а затем начинает кричать. Он кричит так, будто бы его кто-то бьет или что-то ему делает. Скидывает посуду со столика на пол, отчего белоснежные чашки звенят, превращаясь в осколки. Новенькие, кажется, именно в этот момент лишились рассудка. — А теперь слушаем сюда, — из неоткуда к новобранцем подсаживается Минсок, пока Бэкхён так старательно устраивал истерику. — "Время чая" лишь предлог для того, чтобы обсудить всех интересующую цель. Изначально, оно, — Мин кивает куда-то в сторону пепельного, — поимело такой странный каприз, как следовать традициям Англии и пить чай в строго определенное время. Но во всем надо искать плюсы, ведь так? Это чудесная возможность обсудить план побега. Ни в какое другое время нам не позволяют быть безумцами, что несут то, что им в голову взбредет, — монотонно поясняет он. — Вопросов нет? Тогда отлично, — спрашивает Чанёль, но тут же отвечает на свой вопрос и подлетает к своему благоверному, разворачивая к себе лицом за плечо. — Бэк, ну ты чего? — глупо улыбается он. — А сейчас будет излюбленное. Бэк будет мутозить шпалу, чтобы отвлечь внимание, — поясняет Минсок недоумевающим дальше. — Я что? — в повороте кричит пепельный еще больше. У этого парня явно хромает актерское мастерство, но это лучше, чем ничего, а смотрится и впрямь забавно. — Это ты что! Пак всеми силами добивается того, чтобы успокоить Бэкхёна, но тот лишь сильнее набирает обороты в ответ на него, что ничего не остается делать, кроме как орать еще громче. — Уебён! Завали свой поганый рот и прижми свой зад! Чунмён, что играл роль сторожевого пса и должен был предупредить о случае опасности в виде охраны, падает на пол, успевая лишь сам отползти в сторону. Его сбивает с ног дверь, что открывают люди в черном и заполоняют комнаты, вызывая у всех что-то вроде "ой". — Я не виноват! Я не виноват! — верещит Бён Бэк, ведь именно он всегда получает наказание за всех, так как только он славится здесь статусом "особо опасный". Солнечный мальчик убегает, что смотрится забавно. Ведь комнатка крайне мала и имела форму овала. Смотрелась эта беготня, как будто белки крутятся в колесе. Или же хомячки. Но беготня прекращается совсем скоро, потому что мальчишка устает и спотыкается почти на ровном месте. Его ловко ловят и, скручивая руки, вкалывают ему что-то, отчего тело парня передергивает резкой судорогой, а потом он обмякает в сильных руках охраны. Люди бросают взгляд на Чанёля, но тот поднимает руки в жесте сдаюсь и ему ничего не говорят. — Забирай, — говорит один из них, указывая кивком головы на Бэкхёна. Чанёль уверенно, будто бы это обыденное дело, подходит и перехватывает безвольное тельце, слегка прижимая к себе. — В комнату его, — говорят ему приказным тоном, но Чанёль закатывает глаза. — Будто бы я не знаю, — язвит он и уходит. Чондэ крепко сжимает руку Исина, наблюдая за всем этим. Исин начинает чувствовать боль уже после, потому удивленно смотрит на парня. — Ты чего? — шепотом спрашивает он, чтобы не привлекать внимание людей, что убирают разбросанное по полу. Чондэ вздрагивает, машет головой, будто прогоняя наваждение. — Он дикий, — так же тихо говорит Чондэ, — но такой тонкий, весь легкий и совершенно слабый физически, — перечисляет всё, что заметил в Бэкхёне, он. Исин кивает. — А еще он очень опасный. — Допустим, мы с тобой можем свернуть кому-то шею, но что может он, если учитывать его дурь? — усмехается на последнем Ким. Исин его ухмылки не понимает, пока не задумывается над этим вопросом. Мальчик, у которого горит кожа, словно в нее вмешали что-то неоновое. Что может сделать физически неподготовленный человек? Ничего? А если добавить ему дурь? — Обмануть всех? — А ну разошлись! — приказывают им, потому парни не могут дальше обсудить свою идею идеального обмана. Но эта идея уже есть. По крайней мере, в их умах.

____________

Исин решает, что стоит к Бэкхену приглядеться, потому узнает, что парень становится более спокойным, когда рядом нет Чанеля. Это не то спокойствие, будто бы он обманывает Пака своей шумностью, а будто у него падает уровень энергии. Связанные души, так сказать. Поэтому нет ничего удивительного, что сейчас, когда Чанеля увели на очередную проверку, он сидит тихо на мягком кресле. Рисует что-то пальцем по мягкой обивке кресла. — Чем он тебя так заинтересовал? — спрашивает Чунмен. Это звучит столь неожиданно, что Чжан вздрагивает. Делает вздох и поднимает взгляд на парня, что стоит рядом с ним. А действительно, почему Исина так заинтересовал дурной мальчишка? — Он...своеобразный? — пытается найти ответ Исин. Чунмен мягко улыбается, все это вселяет некоторое спокойствие. —Он дружит с Паком, — начинает Ким, — они художники из разных сфер. Это делает их своеобразными. — Это неплохой навык — уметь рисовать, — решает Чжан, — его нужно уметь использовать в хороших целях. — Мозг этого парня работает лучше, когда он Бони, — встречая удивленный взгляд Исина, Чунмен смеется, — ну, та личность, которая заставляет чай пить. — Я думал, наоборот. — Ну, я не знаю, как это работает, но работает, — он пожимает плечами, как бы показывая, что это не важно в полной мере. Важно то, что у парня есть задатки. А это интересно.

***

С другой стороной Бэкхена удается познакомиться случайно. Парней выводят погулять в оранжерею. Огромная, с застекленной крышей, усаженная цветами и деревьями площадь. От безделья все решили играть в догонялки, разбегаясь в разные стороны от Минсока, который вызвался водить. Все это кажется довольно забавным, даже веселым. Но так кажется ровно до того, как Исин с хорошей скоростью влетает в Бэкхена. Оба падают, потому что сила удара была значительной. Исину это кажется милым, даже детским. Точно, детским! Так можно описать состояние, в котором они находятся, оставаясь в этом месте. Но Бэкхен поднимает на него недовольный взгляд. Не свой взгляд. — Какого черта? — спрашивает он. Тут Исин понимает, с кем имеет дело. Старается виновато улыбнуться. Поднимается и подходит к Бэкхену (?), протягивая руку. — Да ладно тебе, — улыбается он, — вставай, пока нас не поймали, — но Бэкхен от его руки уклоняется, как от заразы. У него чернеют глаза, словно наполняются тьмой, что выползает за радужку. Это угрожающий взгляд. Чжан бы даже боялся его, если бы самого Бэкхена не поддергивало от страха. Или он боится не Исина? — Ну ты чего? — старается быть мягче Исин. Но Бэкхен загнано сверлит взглядом руку парня. Чжан ради интереса протягивает ее в сторону Бена. Тот надрывно вздыхает и едва ли не отползает. — Убери это от меня! — вскрикивает он. Исин сжимает пальцы и заносит руку за спину. Что происходит? — Вы чего тут? — к ним подходит Чунмен, хитро улыбаясь. Судя по всему, сейчас водит он. Но он замечает напряжение между Исином и Бэкхеном, чему удивляется. Бен же подскакивает с места и с жалобным скулежом прячется за спину Кима. — Что случилось? — удивляется он. Бэкхен что-то неразборчиво лепечет и указывает пальцем на Исина. Тот в шутку машет рукой, отчего Бэкхена опять передергивает. У него черные глаза. Настолько черные, что даже белка не видно. Чунмен хмуро смотрит на Чжана. — Хониии, — стонет Бэкхен, чем еще больше удивляет парней. — Бони? Какого черта? — Ким поворачивается к нему, но парень делает шаг назад. — Я погасну, не трогай, — взволновано, но довольно мягко говорит Бэкхен. Он словно напоминает это. Исин вздыхает, ему явно не нравится эта ситуация. И то, что ему никто ничего не объясняет. — Чанель! — кричит Чунмен, — ты нам нужен! Это кажется довольно комичным, потому что Бэкхену Пак нужен всегда. Тот отзывается обещанием прийти. — Что ты такое? — совершенно серьезно спрашивает Ким. "Что?" он спрашивает? Даже не кто. Это обижает. Но в голосе столько обвинения, что Исин сам задается этим вопросом. — Чем ты его напугал? Нас он не боялся. — Он просто дурной, — Чжан начинает злиться. Чунмен скептическим взглядом его одаривает. — Я знаю, что спрашиваю. В данном случае тут виновная сторона ты, — продолжает Ким. Исин заводится ни на шутку. — Прекрати говорить так, словно я сделал что-то плохое! — повышает он голос. Бэкхен вскрикивает и закрывает уши руками. Он сутулится, пытается куда-нибудь спрятаться. Исин разочаровано вздыхает. Какого черта тут происходит? Но вовремя прибегает Чанель, хватает Бэкхена и заставляет лицом уткнуться себе в плечо. Тот тихо скулит, но не дергается. — Что случилось? — спрашивает Пак, но не уточняя у кого. Бэкхен хлюпает носом и поднимает на него взгляд. — Оно, — тут он указывает на Исина пальцем, — такое черное, оно желает меня убить. Чанель удивленно смотрит на Чжана. Тот сам удивлен не меньше. Чунмен вздыхает, укоризненно смотря на парня. — Какая у тебя сила, Исин? — спрашивает он. — Жизнь. Этот ответ удивляет всех, даже ничего не соображающего Бэкхена. Поэтому Бен качает головой, явно не веря в эти слова. — Жизнь не должна хотеть убивать, — поясняет он свою позицию. Исин устало трет глаза. — А я не говорил, что я не могу убивать, — совершенно серьезно заявляет он, — я могу распоряжаться жизнью. Кому-то ее продлевать, а у кого-то забирать, — тут он ради забавы машет Бэкхену рукой, заставляя того съежиться и спрятаться за Паком. — Хватит ерничать, — ловит его за руку Чунмен, с силой одергивая. Это получается больно, неприятно. Приходят остальные, удивленно смотря на происходящее. Исину хочется плакать. Это впервые за долгое время, но ему так неприятно, что его считают виноватым. — Вы выглядите так, словно кто-то умер, но почему-то все живы, — усмехается Чондэ. Чунмен бросает на него недовольный взгляд, но ничего не говорит. — Что вы двое еще можете скрывать? — вдруг вполне серьезно спрашивает Минсок. Чондэ показательно удивляется, даже кладет руку на грудь, будто бы спрашивая "ты это мне?", а потом возмущенно качает головой. — Я не скрывал! — возмущается Исин, — вы не спрашивали, я не говорил. — А должен был! — тон Чунмена кажется поучительным, но уже не таким сердитым. — Я бы не причинил никому вреда. Тем более, на мне браслеты. — Думаешь, они помогают в полной мере? — ввязывается в разговор Чанель. Исин кивает, получая за это недовольный вздох от Пака, — это сдерживает использование в полную мощь. Но это позволяет силе протиснуться: перепады личностей у Бэкхена, мои сгоревшие волосы, тихое передвижение Чунмена. Это все является нашей силой, которую браслеты сдержать не могут. Поэтому ты должен был сказать, ведь подвергаешь нас опасности. — Придурки, — усмехается Чондэ, — ваши силы огромные, потому их нельзя сдержать. Вы сами слабые, не умеете их контролировать. Ты не сказал про Минсока, потому что он контролирует себя. И мы. Не в первый год в этом крутимся. У тебя нет оснований кого-то обвинять. Ни у кого из вас. Эти слова имеют вес. Судя по взгляду Чанеля, Чондэ угадал. Сила пробирается сквозь запреты только у определенного круга. — Но, — подает голос Минсок, — моя сила тоже действует сквозь браслеты... — Боже, я думал, ты на нашей стороне, — стонет Чондэ. Минсок незаинтересованно пожимает плечами. — Моя сила остужает мое тело, потому оно работает медленнее. Вероятно, это делает меня моложе на вид, — усмехается он. — Я не знаю, то ли это, о чем вы говорите, но мое тело не воспринимает лекарства и не дает мне сходить с ума. Если это не проделки моей силы, то что? — говорит Исин. Все молчат. Потому что сила Исина борется с внутренним противником, а не с внешним. Это не даст парню сойти с ума и не тронет других. — Гасну, — шепчет Бэкхен, начиная падать. Будто опора в его теле исчезает вся разом, заставляя начать падать. Чанель ловко ловит парня, поднимая на руки. Бэкхен в его руках повисает безвольной, будто без костей, куклой.

***

Исполнить фразу "зажать в углу" в реальности оказывается куда проще. Особенно, если вы два физически крепких парня, а "жертва" у вас одна, на пару лет вас младше и прочие недочеты. Поэтому нет ничего удивительного в испуганном взгляде Чунмёна, когда Чондэ гадко ухмыляется ему чуть ли не в лицо и мешает уйти всего-то одной рукой. Исин с самым серьезным видом смотрит на "первого" и кладет руку парню на плечо. — Ты нам рассказываешь, что мы вообще не знаем еще, — это даже просьбой не пахнет. Чунмён неуверенно кивает, но молчит, будто бы говоря, что не скажет и слова, если его будут так зажимать. Чондэ недовольно закатывает глаза и легонько тыкает парня пальцем в бок. Чунмён ежится, но все равно одаривает злым взглядом. — Да что еще? — Говори, а, — выдыхает Чондэ, как бы показывая, что тут он церемониться не будет. У Чжана неприятное чувство на душе, потому что есть вероятность, что ему еще меньше доверять сейчас будут. А его репутация и так подпорчена. — Черт, — рычит разочарованно Чунмён, — Бэкхён видит наши силы, когда переключается. Он не видит людей, только их силовую составляющую в виде силуэта. Огонь у Пака, у меня воду. Может показаться, что он думает, что это может ему причинить вред, если он видит это так. Но это на самом деле может причинить ему вред. Это что-то вроде силы убеждения вместе с его силой света. На его теле действительно могут остаться ожоги холода, если к нему прикасается Минсок, его кожа действительно расплывается, если к ней касаюсь я. Поэтому, если бы сила...твоя сила, Исин, убила бы его, то что бы ты делал? — А что бы ты делал, зная, что я понятия об этом не имел? Что если бы я подал ему другую руку? На нем бы расцвели цветы? Он бы пришел в себя? Что, "Хониии"? — Прекрати! — Чунмён чуть ли не взвизгивает от такого передразнивания, на что получает довольную ухмылку Исина и удивленный взгляд Чондэ. Точно, второй же пропустил многое. Но это не главное. — В смысле, цветы из-за другой руки? — находит нужные слова Чунмён. — У меня два браслета, — напоминает Исин, — я не просто использую силу в разном русле, а она находится во мне, как два разных направления. Я могу одной излечить раны, сила которых отнимает жизнь, а могу убить самого здорового человека в мире, просто прикоснувшись к нему другой рукой. — Так вот почему их два, — шепчет Чунмён, — это не меняет того, что ты мог причинить ему вред! — А он? — рычит Чондэ, уже уставая слушать эти перебирания. Чунмён невольно жмурится, боясь от него какого-нибудь выпада. А когда понимает, что ничего не будет, ищет подходящие слова. — Да, Бэкхён причинит вред. Но он был бы незначительным для кого-то вроде вас! — А вас? — вполне серьезно спрашивает Исин, заставляя Кима потеряться. А для них? Бэкхён представлял такую же опасность для любого, кто был рядом. Просто кто-то бы ему накидал люлей, а кто-то бы просто плясал под его дудку. — Он не буйный, — неуверенно пытается оправдать Бёна Чунмён. Но Чондэ фыркает, а Исин громко усмехается на это: — Ну да. — Мы помним, — язвит Чондэ. И он прав. На самом деле, проблемы с Бэкхёном были и до их появления. И они были довольно громкими, кончались довольно проблемными и прочие вещи. Такого бы снова не хотелось. — Так, — начинает Чондэ, сменяя улыбку на пугающий взгляд, — что мы еще должны знать? Не только про Бэкхёна, а вообще. — Бэкхён страдает от раздвоения личности, Чанёль слишком возбудим, — старается быстро говорить Чунмён, но по взгляду понимает, что лучше все пояснять, — у них связанные души, но это не значит, что они чувствуют боль и эмоции друг друга. Они чувствуют опасность, потому каждый из них бесится, чтобы помочь другому: Пак загорается, а Бэкхён истерит. — За Чанёлем я такого не замечал, — удивляется Исин. Чунмён тяжело вдыхает воздух, болезненно морщится, будто тот обжигает его легкие. — Просто Бэкхён при вас в задницу не попадал. Минсок кажется спокойным, — Чунмён закрывает глаза и пытается дышать нормально, но у него это явно не выходит, — но он просто холодный. Поэтому, если решите кого-то убивать, его можете позвать, он глазом не моргнет такое сделать... — А ты? — А я? — он даже оседает слегка, — а у меня панические атаки, — он даже усмехается на последнем, потому что всей кожей чувствует, как эта фраза удивила этих двоих. Исин мягко опускает свою руку Киму на плечо. — Не говори мне только, что... — Да, прямо сейчас, — подтверждает мысль Исина Чунмён. Чондэ с Исином переглядываются, явно не зная, что делать. — Это... — Всё...пройдет, просто не трогайте...меня, — выдыхает Чунмён, опускаясь совсем и закрывая голову руками. Чондэ даже отходит на пару шагов. У них действительно возникает чувство, что они наделали что-то плохое. Нашкодившие детишки. — Придурки, — вздыхает Чунмён, но положение не меняет, — расскажите мне такую же весовую информацию, чтобы я не жалел потом, что рассказал что-то, — просит он. Вероятно, ведомые некоторым смущением, парни даже не сопротивляются. — Ну, Чондэ, например, излишне агрессивен, — начинает издалека Исин, замечая недовольный взгляд. Ну, не скажет же он, что этот человек - преступник. — Я заметил, — хрипло смеется Чунмён. — Эй! — Чондэ! — одергивает его Исин. Чондэ недовольно поджимает губы, но молчит. Странно, но Исин явно успокоительным действует на него. Точно, успокоительным. Чжан подходит ближе к Чунмёну и мягко обнимает его. Тот сначала вырваться пытается, а потом стихает. Дышит он шумно, но все равно спокойнее, чем пару секунд назад. — Как это работает? — шепотом, чтобы только Исин слышал, спрашивает Чунмён. Исин улыбается, находя это действительно комичной ситуацией. — А это весовая информация обо мне. Но не факт, что это работает на всех. Пока что только ты и Чондэ, — так же шепотом отвечает он. Чунмён кивает, утыкаясь носом Исину в плечо. — Тогда, не оставляй меня и Чондэ долго без себя. — Непременно.

________________