Cinderella

— Как будто мы были такими всегда. — Звучит, как начало интереснейших историй, — улыбается Бэкхён, хотя Чондэ все еще держит его. А именно потому, что Чондэ его держит, Бён зажмуривает глаза, когда Ким двигает рукой. Но все оказывается куда проще, потому что Чондэ парня отпускает и даже отходит. Бэкхён быстренько поднимается и убегает за Чанёля, выглядывая из-за него. Чондэ подходит ближе к Исину, а тот в ответ хватает его за руку, чтобы ничего лишнего больше не сделал. — Не настолько интересно, — говорит он, — мы военные, а почему оказались тут, мы не знаем. — Судя по твоему лицу, даже не хотели знать, — усмехается Минсок, чем смущает Исина, заставляя рукой прикрыть царапины на лице. Чондэ же на всё это глаза закатывает, но старается не подавать вида, что вокруг происходит какой-то идиотизм. Местные парни кажутся не особо младше их самих, но почему-то рождается четкое чувство, будто они дети малые. При чем не по возрасту, а словно их погрузили в такую детскую негу, из которой никто не хотел просыпаться. — Люди, которые за нами пришли, уже однажды охотились за мной. А тут было два варианта: либо нас за террористов приняли, либо им что-то нужно от нашей силы. Как ожидаемо, к первым мы не относимся, — недовольно рассказывает Исин. Чондэ последним словам удивляется, даже возмутиться хочет, но Исин крепко стискивает его руку и бросает на него взгляд в стиле "просто молчи". А ведь действительно, местных "жильцов" они уже напугали, а тут еще сказать, что Ким - террорист, так к ним вообще подходить не будут. — Почему вас должны были посчитать террористами? — удивляется Чанёль, — вы же военные. — А во время конфликтов всегда так: если ты чуть-чуть отличаешься от других, то тебя сразу террористом считают, — все же говорит Чондэ. Исин мысленно анализирует его слова, проверяя, не вызовут ли они подозрения. Нет, все будет нормально. — Конфликтов? — В стране сейчас военное положение, — объясняет Исин, — разве вы не в курсе? О том, что не знают, Исин понимает сразу. Потому что все четверо смотрят на него действительно удивленно. И это удивляет в ответ. Сколько вся эта четверка тут, если учесть, что конфликт продолжается уже долгое время? И насколько тут они? — Что это за место? — спрашивает Чондэ. Местные переглядываются, не понимая, почему им задают такие странные вопросы, ведь это и так понятная вещь. — Дом, — уверенно отвечает Бэкхён. Но, судя по взгляду Чондэ, его слова серьезно тут никто не воспринимает. — А если серьезно? — А он серьезно, — вмешивается Чунмён, — это место так и называется - Дом. Живешь тут, как дома. — И сколько вы тут живете? — на всякий случай интересуется Исин. — Около года точно, — пожимает плечами Чунмён. — И вы не можете уйти? — Нет. Нас не отпускают. Мы болеем - наши силы являются нашей болезнью, а тут их контролируют и не дают навредить другим. Он говорит это настолько уверенно, что Исин на секунду верит в его слова, в то, что сила каждого из них - безумство. Правда верит, потому смотрит на Чондэ, который кажется не менее заинтересованным в этом. Получается, не нужно ничего объяснять, если ты - псих. Просто, потому что это так и есть. Но такой расклад не устраивает самого Исина. — Просто вот так взять и сказать, что каждый, кто имеет силу, является безумцем? — А у тебя есть что-то, что доказывает обратное? — задает встречный вопрос Минсок. И почему-то кажется, будто он горит некой надеждой на то, чтобы у Исина было что-то обратное безумству. — Да тот же я? — неуверенно говорит Исин. Его слова встречают скептическими взглядами, а после чего тихим смешком. — Однако, как бы это не звучало, парень то он адекватный, — заступается Чондэ. — Каждый из нас так же думал, — спокойно отвечает Минсок, — так что, не пытайтесь, всё хуже, чем кажется.

***

Этот самый Дом, как оказалось, имеет определенный распорядок дня. Но парней привели уже ближе к вечеру, хотя никто точно не знал времени, потому половину из этого распорядка они пропустили. Но покормить их все равно должны были, потому что ужин, потому что не могут же они ходить целый день голодные, потому что в распорядке это есть. Исин не знал, он ли старается держаться ближе к Чондэ, или Чондэ старается быть ближе к нему. Но одно было ясно точно - остальные с ними не хотят связываться. Однако, за ужином Минсок подсел к ним. — Ничего не понимаете, да? — улыбается он. Парни путано кивают, совершенно не синхронно, что совсем не удивляет. Минсок мягко ухмыляется, слегка оглядываясь. — Здесь всё просто: определенный стиль жизни, распорядок дня, который вам придется, даже если вы не хотите, выполнять. Занятия, которые каким-то способом прослеживают ваши мысли, определенные лекарства, определенная еда, — совершенно без энтузиазма рассказывает Минсок, недовольно отодвигая еду. — А если ты сильно не хочешь этого выполнять? — вмешивается Чондэ. Мнисок пожимает плечами. — Я не думаю, что это кончится чем-то хорошим для тебя...для всех нас. Мы не рвались, потому что сразу поняли, что лучше не станет. Отсюда нет выхода. — А если я найду? — не унимается Чондэ. — Возьми меня с собой, — усмехается Минсок, — я буду тебе благодарен. — Пытался? — понимает Чондэ. Минсок кивает. И это вызывает некую паузу, почти не давящую на них. Будто время, чтобы поесть немного и обдумать сказанное. Как не странно, даже шумный Бэкхён кажется тихим в этом месте. Совершенно не привлекает внимания. — Расскажи про всех, — осторожно просит Исин. — Меня зовут Минсок, — представляется он. Парни понимают, что совсем не знают имен всех этих людей. Просто в голове называть их по номерам. Того же Минсока - старшим, потому что его число самое большое. — Я Исин, а это Чондэ. — Приятно познакомиться, — бросает Минсок, — нас тут по именам не называют. Но мы стараемся звать друг друга по имени, без всяких сокращений. Кажется, если у нас отнимут еще и имена, то мы совсем перестанем быть теми, кто мы есть на самом деле, — объясняет он, — Шестьдесят первый - Чанёль. Он простой. Обычный такой, я бы сказал. Добрый, отзывчивый. Иногда бывает громким, но совсем без грубого намерения. Но даже с его доброй натурой я посоветовал бы вам его не злить. Не ругать зазря, не винить в чем-то. Он огнем управляет, потому может загореться. — Но разве браслеты не сдерживают нашу силу? — удивляется Чондэ. Он столько раз пытался это использовать, но ничего не получалось. — Сдерживают. Но есть возможность это сдерживание переступить. Чанёль становится горячим, а его кожа, будто чешуя дракона, к которой прикоснуться нельзя. Так же у него подпаляются волосы. Поэтому он с короткими, хотя, когда мы прибыли, они были у него длинные. — Вот так просто? — Да, просто. Еще советую не трогать Бэкхёна... — Четвертый? — перебивает Чондэ. Минсок довольно, словно учитель понимающему ученику, кивает. — Да, четвертый. Они что-то вроде парочки. Когда нас привели сюда, они тут уже были некоторое время. Потому они все время вместе. Да и "крушить и ломать во имя любови" у них в порядке вещей. — Бэкхён кажется куда более опасным, — Исин не может сдержать улыбки, когда вспоминает, как нерадивый нападающий провалился в попытки покушения на новичков. — А он куда более опасный, — соглашается Минсок, — просто он кажется дурным. Но его дурость - залог вашей безопасности. Если он становится серьезным или злым, то лучше его не трогать и выполнять его прихоти. Даже время чая. — Время чая? — Поймете потом. И это кажется куда более странным, чем тот факт, что их держат здесь насильно, что у них нет возможности выбраться. Такие места, которые требуют тщательного объяснения, в жизни попадаются не часто. Но тут именно такое место, а от объяснений отделываются коротким "поймете потом". — Еще есть первый, — продолжает Минсок, — его зовут Чунмён. На самом деле, я не знаю, почему он первый. Мы с ним оказались здесь вместе, позже, чем Бэкхён и Чанёль. Но ему всё равно дали единицу. У него сила воды, а плюсом ко всем неприятностям, у него панические атаки. — Ты говоришь это так, будто панический атаки - его единственная проблема, — улыбается Исин. Минсок пожимает плечами. — Я бы сказал, что не единственная. Но Чунмён душка. Но это не точно, — хитро улыбается Минсок. И это пугает, потому что первый казался кем-то нормальным. Таким, мальчиком-зайчиком, которого запугивают в школе. Но точно не кем-то, кто может быть опасным. — Я никогда не видел, как он теряет контроль, — будто бы невзначай продолжает Минсок, — но я еще со школы знаю, что вода - одно из самых разрушительных веществ в мире. И даже если он кажется спокойным, лучше к нему всегда относиться с осторожностью. — Будет обидно, если эта настороженность будут излишней, — хмурится Чондэ, — он выглядит так, будто его все бросили. И если к нему относиться дальше холодно, не станет ли это причиной проблем? — Смотри не стань сам причиной проблем, — фыркает Минсок, — ты проблемнее, чем все мы вместе, просто не замечаешь это. — Что ты... — Дэ, — перебивает Исин, хватая Чондэ за руку. Тот недовольно хмурится, дышит громко, но успокаивается быстро, отводя взгляд от Минсока. Исин вздыхает, будто бы радуясь тому, что не случилось никаких драк. — А ты, Минсок? — Я? — Ну, ты какой? — А я, — задумывается Минсок, — а я для себя - норм. — Прям зарекомендовал, — усмехается Чондэ. — Будто бы ты плохо про себя скажешь, — бубнит Минсок, — давай без этого. Я управляю льдом, холодом, потому мне проще оставаться в трезвом уме, если я могу затормозить в себе все процессы. Вероятно, это спасает. Но я тоже схожу с ума, хоть и не замечаю этого. — И никак не спастись от этого безумства? — Возможно, если не принимать лекарства. Но их вводят насильно, ты даже не всегда знаешь, давали ли их тебе или нет. Через неделю перестаешь думать даже о них. Через месяц перестаешь думать о доме, привыкаешь к безумству и странному ритму вокруг. Ко всему привыкаешь. И к тому, что ты тут - в клетке.

_________