Cinderella

Можно ли назвать начало нового учебного года новым началом? Безусловно. Для кого-то этот год будет первым в старшей школе, а для кого-то последним. Независимо от возрастной категории, время будет наполнено новыми историями любви, ссор, разочарований. Школа - идеальное время юности. В этих стенах закладывается будущее человека, дружба, любовь. Обычно, там, где одновременно собираются много людей, всегда есть те, кто будет выделяться. И, зачастую, выделяющие правят баллом. Лучше быть таким с самого начала, чтобы не относиться к бедным первогодкам, что слепо преклоняются перед старшеклассниками. Выпускники сами по себе уже считались королями, что уже говорить о тех, кто был лучше среди них? — Он идет, — начинаются перешептывания, пока где-то отдаленно слышится топот в начале коридора. Кто - он? Пак Чанёль - местный "властелин". Помимо приятной, можно даже сказать, идеальной, внешности, юноша мог похвастаться силой, уступающей уму. У кого сила - тот и правит. Заимев имидж плохого мальчика, приходится поддерживать его, дабы не смешаться с грязью, не стать изгоем. Именно поэтому уже в первые дни перевода из средней школы Чанёль отличился дракой со старшеклассником, что вознесло его среди сверстников. Годы шли, а люди не менялись. Стоило Чанёлю только пройти по коридору, даже просто вздохнуть - пассии уже верещали на всю округу, восхваляя и вознося этого заносчивого юношу на небеса, когда же, в свою очередь, парни ненавидели эту элиту общества. Казалось, что в нем такого? Чем он лучше других? Тем, что безбожно красив? Извольте, на каждого найдется тот, кто лучше.

***

— Подожди меня в коридоре, — бросает учитель прежде, чем зайти в класс, оставляя низкорослого паренька с ангельской внешностью за дверью. — Здравствуйте, — в кабинет класса 3-C заходит учитель, сразу же проходя к стойке. Не сказать, что его приход особо волновал выпускников, но находились все же некоторые личности (книжные черви), что тут же начали внимать слова мужчины о начале учебного года для выпускного класса, сколько это добавляет ответственности. — А теперь приятная новость. К нам перевелся новенький, — учитель обращает взор на дверь, — проходи. Новенький оказывается красив. И даже не будет ложью сказать, что так подумал каждый. Парнишка невысокий, но хорошо сложенный. Он хоть и выглядит взволнованным, торопливым, но даже так кажется необычно для подростка аккуратным. И если большая часть парней в классе либо положили последний год на свою внешность, либо просто никогда красивыми не были, то этот - конфетка. — Меня зовут Бён Бэкхён, — представляется он, — пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

***

— А ты видела, какой красавчик в параллели появился? — первое, что слышит Чанёль, после второго урока от женской половины класса. Он слышит это совершенно случайно, но почему-то решает прислушаться. — Ах, да, — отвечает вторая девчушка, — у него такая обворожительная улыбка, я думала, погибну, — смеется она. А Чанёлю становится интересно, что же за парень появился в другом классе, что свел с ума девчонок даже в его. Но Пак думает, что разберется со всем этим немного позже, по мере надобности. А мера надобности наступает в тот момент, когда Чанёль выходит из класса и сталкивается с кем-то. Он смотрит на низкого парня, который потирает рукой лоб, и понимает, что не видел его раньше. — Смотри куда идешь, — бросает недовольно Чанёль. Парень поднимает на него взгляд, а потом улыбается как-то солнечно, что ли. Чанёль не знает, как описать эту улыбку одним понятием, но его она уже бесит. — Но я-то видел. Это ты вышка, обзорная точка только по потолку идет, — язвительно отвечает он, хотя пытается тоном голоса показать, что без обид. Но голос его - высокая нота, которая будто бы кричит о том, что парень - шум шумный. А еще, он кажется проблемным. То ли из-за этого высокого, с шумом, голоса, то ли из-за своей обычно-необычной внешности. — Просто вали, — толкает его Чанёль, оправдывая то, что не врезал ему за слова, тем, что парень новичок, не знает еще о том, кто тут правит. Ему простительно. Тем более, раз он такой красавчик. И он совсем не знает, что парень то про него уже наслышан. И что за его спиной он показывает Паку язык и передразнивает его слова.

***

Но всё это оказывается куда прозаичнее. Если бы в школе был рейтинг власти и влияния, то Бэкхён бы с последнего места стремительно перемещался бы на второе, едва ли не смещая Чанёля с первого. Про Бён Бэкхёна говорил каждый. Бён Бэкхёна начинал каждый любить. А если и не любить открыто, то точно в душе его любил, в голос говоря о том, что он выскочка. Парень обзавелся небольшой компанией, которая, как стало известно потом, оказалась его давно знакомой старой компанией, ради которой парень и перевелся. Не из-за учебы же, ну. Но Чанёль чувствует себя неким сталкером, потому что, как оказалось, про этого парня он узнал больше, чем все его фанаточки вместе. Случайно замечает, что парень довольно тормознутый, ведет подсчет некоторых вещей на пальцах. Потому Чанёль считает своей святой обязанностью подойти к нему со спины и тихо прошептать: — Троечник. — Крепкий хорошист, — спокойно отвечает Бэкхён, но пальцы сжимает в кулак, который старательно убирает за спину. Не самое приятно, когда твое действие понимают не так. Парень комплексует из-за своего роста, судя по всему. По крайней мере, играть с ними на уроках физкультуры он никогда не встает, ссылаясь на все, что угодно. А хотя просто стоит последним, даже ниже некоторых девочек. Никогда не берет вещи, что высоко лежат, никогда свои высоко не кладет. Скорее всего, ему просто стремно встать на носочки. Чанёль его за это не трогает, потому что сам слишком высокий (как бы все этому не завидовали). В обратной стороне он понимает Бёна и не трогает из-за роста. Тем более, недостатков у того еще предостаточно. Бэкхён в долгу не остается, потому ищет недостатки в Чанёле даже более продуктивно, нежели сам Чанёль. Он случайно замахивается ругнуться на рост, но потом тихо что-то бурчит себе под нос и бросает тихо "прости", после чего уходит. Однажды показательно садится за столиком в столовой со своими друзьями ближе к столику друзей Пака и его самого. Показательно громко смеется, а потом случайно (будто бы), выбирает момент, когда Чанёль смотрит на него, поворачивается к нему и улыбается как-то гадко. — Интересно, а твои уши слышат то, что происходит за километры? — начинает он, не давая Чанёлю ответить, продолжает, — думаю, они даже ультразвук улавливают. И это было обидно. Это било по самолюбию Пака. И это была война. — У Бэкхёниии такие красивые бедра, — говорит девочка из параллельного класса. И Чанёль думает, что есть в этих бедрах что-то такое. Что-то такое, что он обязан выделить. И он не упускает шанса шлепнуть Бэкхёна по заднице, а после недовольного вскрика кинуть: — Твоя задница, как у девушки. Ты тут всем врешь или просто жирушка? — Вот, — вздыхает Бэкхён, — давай ты отсосешь у меня, тогда и узнаешь? — Думаю, твой свинюшный жирок не даст мне даже добраться до твоего достоинства, — тянет Чанёль, получая неимоверное удовольствие от того, как краснеют ушки Бэкхёна. Тот сжимает тонкие губы и тяжело выдыхает, медленно, тягуче. Обиженно. — Ты дерьмо, Пак, — решает все же сказать он, после чего уходит. Чанёль не возмущается, но понимает, что обидел парня. Потому ему приходится очень сильно потратить свою гордость, чтобы незаметно проследовать за Бёном. Найти его под лестницей и сесть рядом. — Прости меня, а, — тихо говорит он. Бэкхён грустно усмехается. А потом, кажется, перестает обижаться. Толкает Пака в плечо и потягивается. — Плевать. Неприятно, но я не обижаюсь. Просто сорвался, — объясняет он, — я тоже хорош. — Нормально, я ожидал чего-то такого, — пожимает плечами Чанёль. Бэкхён улыбается ему по-доброму, протягивает руку, вытягивая мизинец. Чанёль усмехается и пожимает его мизинец своим в ответ.

______

Год спустя

Называть лето хорошим временем года не хотелось совсем. Отвратительная жара, настолько тягучая, что можно было задохнуться от ее постепенного угнетения с утра до ночи, но постоянством. И плач цикад казался непосредственным дополнение к аду, который был везде. В не спящем городе лето было похоже на очередной фильм ужасов, пахнущий пылью. Даже цикады, что намекали на наличие природы, не спасали ситуацию, потому что они тоже, скорее всего, пахли пылью. Тонкая хлопчатая ткань рубашки прилипала к телу, а Бэкхён думал, что если странное ощущение под языком называется желанием покурить, то он бы непременно это сделал. Но он не курил, скорее всего, и не умел. У него не было с собой ни денег, ни документов, ни желания идти куда-то еще, кроме намеченного маршрута. Место назначение же оказывается в небольшом парке, который обычно Бён проходил стороной. Но место под тенью немного успокаивает неприязнь. — Сдохнуть, как жарко, — ругается он, падая на лавочку рядом с Чунмёном и протягивает ему пачку таблеток. Бэкхён с некой опаской наблюдает за тем, как тот, не читая инструкции, закидывается успокоительным, запивая оставшейся в бутылке водой. Бэкхён чертовски захотел пить после такого, но подрагивающие руки Чунмёна вернули к мысли о том, что до этого воду как раз сам Бён и выпил. — Меня пятнадцать минут не было, а тебя еще не отпустило, — он не спрашивает, но и не утверждает. В случае с этим человеком он не берется утверждать в принципе. Чунмён кивает, откидываясь на спинку лавочки и закрывая глаза. Бэкхён старается подстроиться под чужое, слегка сбитое дыхание, но Чунмён успокаивает себя немного быстрее, чем Бэкхён успевает что-то сделать. Они не друзья, нет. Совсем нет, сказал бы Бэкхён. Они даже не товарищи, сказал бы Чунмён. Возможно, где-то в отделе по судьбоносным встречам что-то спутали, заставив их встретиться и почему-то не дав возможности разойтись. Они ходят вместе домой в среду и пятницу, потому что в одно время заканчиваются занятия. Во вторник вместе обедают. У них нет общих друзей, общих интересов или занятий. Они слишком разные: если Бэкхёна можно назвать выскочкой (можно, потому что он сам бы себя так назвал), то Чунмён тихоня. Чунмён не доставляет проблем, не общается с теми, кто доставляет проблемы, кажется таким тихим мальчиком-зайкой, которого все любят. Бэкхён проблемы доставляет. Всем. И Чунмёну. Друзья Бэкхёна говорят, что Чунмён просто дан Бёну для того, чтобы слушать его, помогать в случае чего. А родные друзья этого делать не будут, потому что он их достал. Чунмён, в принципе, его часто не видит, потому и не устал еще. Друзья Чунмёна называют Бэкхёна чертовой катастрофой, которая приносит Чунмёну только проблемы, которая не даст ему ничего полезного вообще. И каждый бы сказал, что это не так. Чунмён может с легкостью рыкнуть на Бёна и заставить заткнуться, сказать, чтобы тот прекратил жаловаться и взял себя в руки. Он не решает проблем Бэкхёна, он решает проблемы в Бэкхёне. А никто другой так не может. А также Чунмён может просто сжать крепко руку Бэкхёна и прошептать четкое "твою мать", тем самым жалуясь на свои все проблемы, но не рассказывая их. Просто и четко. Твою мать. — Бесишь меня, хватит жаловаться на жару, — вдруг оживает Ким, — я тебе что — бог? Погоду тебе поменяю? — ругается он. Бэкхён может спокойно выдохнуть. У Чунмёна панические атаки, про существование которых знает, как ни странно, только Бэкхён. Никто из друзей ни самого Чунмёна, ни Бёна тем более. Поэтому в случае чего задницу рвать приходится именно Бэкхёну. Хотя, это первый раз, может не мелочиться. Сам больше испугался. — Вообще, да, — улыбается Бэкхён — дождь мне, пожалуйста, дайте. — Домой пошли, попрошайка, — толкает его Ким и сам поднимается. Бэкхёну ничего не остается, как пойти. Сейчас он понимает, что успел отдохнуть после пробежки, успел остыть. А еще забыть все то, о чем хотел поговорить с Чунмёном. Поэтому идти домой приходится в удобной тишине. Взаимоудобные комфортные отношения, так сказать. — Что? — вскрикивает Бэкхён, когда на него падает капля. Он поднимает голову и встречается взглядом с тяжелыми тучами. Чунмён следует его примеру, а потом удивленно смотрит на Бёна. — Но ведь обещали без дождя до следующей недели, — говорит уверенно он. Он говорит это так же уверенно, как капли ускоряют свое падение и начинают мочить одежду, холодить кожу. Но дождь в теплый день. В жаркий день. — Гроза сейчас будет, а нам еще идти и идти, — вдруг вспоминает Бэкхён. Чунмён что-то про себя думает, после чего уверенно заявляет. — Грозы не будет, но поехали на метро, — Бэкхён думает, что на метро им придется сделать круг больше, но дома они все равно будут быстрее и будут сухими. Поэтому они выбирают метро.

***

Бэкхён напрашивается в гости к Киму, потому что ему совсем не хочется идти домой, оставаться в дождь одному, если честно. В подъезде Чунмёна оказывается темно, не было света от слова совсем. И подниматься пришлось пешком, подсвечивая дорогу телефонным фонарем. — Из всех возможных бед, мир выбрал именно отключенный в дождь свет, — в шутку ругается Бэкхён. Чунмён усмехается, оглядываясь на него и замирая на секунду. Бэкхён даже почти сталкивается с ним. — Кожа у тебя светится, — совершенно спокойно говорит он и продолжает идти. Бэкхён нервно проводит по коже руками, стараясь как-то от этого избавиться. — Тебе кажется, — отнекивается он. А про себя думает, почему кажется. Потому что темно, потому что немного отсвечивает свет от фонарика или с улицы. Множество причин. Но Чунмён не пристает, потому становится проще. Ким останавливается возле двери и пытается попасть в замок, что у него не с первого раза получается. Он еще не успевает открыть дверь, но уже отключает фонарик. Он стоит пару секунд, после чего поворачивается к Бэкхёну. — Кожа светится у тебя, Бэкхён. — Да что ты, — Бэкхён поднимает руку, чтобы провести взглядом по коже, — твою мать. А кожа светилась. Просто светилась. Будто внутри, где-то в венах, в каждой клеточке свет, который пытается вырваться наружу. Он пугается этого до некого холода по спине, отчего хватается за Кима и смотрит на него, не зная, видно ли его взгляд в темноте так же, как свечение от кожи. — Чунмён? — скулит он. Слышит, как Чунмён вздыхает, собираясь что-то сказать, но тут открывается соседская дверь. Бэкхён не успевает и пискнуть, как Ким затаскивает его домой и закрывает за ними дверь. Бён не знает, что делать. Просто не понимает, будто что-то в его голове отключается. Он случайно замечает свое отражение в зеркале - кожа светится. Таким теплым, довольно приятным светом. НО ЭТО НЕ МЕНЯЕТ ТОГО, ЧТО ОНА СВЕТИТЬСЯ НЕ ДОЛЖНА. — Тут этот дождь без грозы вне прогноза, может он кислотный, вот я и заразился радиоактивностью? — шепчет быстро Бэкхён. Чунмён проходит мимо, потому что Бэкхён не заметил, как тот снял обувь и что-то сказал ему. — Разувайся, пошли, — повторяет он. Бэкхён делает все в спешке. Теперь руки трясутся у него. Чунмён усаживает его на диван и уходит, чтобы через некоторое время вернуться с полотенцем и сменной одеждой. Бэкхён трет кожу, но светиться она не перестает. — Может, правда, дождь? — все же решает он. Чунмён показательно усмехается, но ничего не говорит. Приносит стакан воды и дает одну таблетку своего лекарства. — Тебя, скорее всего, может вырубить, но так ты мне еще весь дом разнесешь, если не успокоишься, — он говорит это настолько спокойно, что это спокойствие будто передается Бёну. Он старательно глотает лекарство и пытается запить, но дикое чувство, что его сейчас просто вывернет от страха, не отпускает. Чунмён приобнимает его за плечи и гладит по волосам. — Успокойся, — просит он. Бэкхён жмурится, надеясь, что сейчас все пройдет. Что ему просто кажется. Но некое жгучее чувство появляется внутри, заставляет давиться собственным страхом и кашлять. И если можно сказать, что кашляют кровью, то у Бэкхёна это некий сгусток света, который почти сразу же растворяется в воздухе, но мозг вынести успевает. — Успокойся, кому говорю, — повторяет Чунмён. Бэкхён прижимается к нему ближе и дышит через раз. Будто вокруг холодно, а пар изо рта слегка подсвечен. — Ты так спокоен, будто у меня глюки, — пытается отвлечься Бён. Чунмён тихо смеется, слегка отклоняется от него. — Я просто под львиной дозой лекарств, как будешь скоро и ты, — напоминает он, — но это, — он проводит рукой по воздуху, который будто бы еще бликами играется, — нормально. Должно быть для тебя, по крайней мере. — Мутация? — усмехается Бэкхён. Чунмён пожимает плечами, после чего выдает уверенное. — Называй это так.

***

Бэкхён пропадает из поля зрения Чанёля как-то неожиданно, совершенно спонтанно. Дома его не оказывается, что вызывает вопросы, на которые Чанёль вспоминает ответ - Бён переехал пару дней назад. Пака отсутствие данного субъекта немного смущает, настолько смущает, что он узнает адрес, конечно, не за бесплатно, но узнает. И решает, что пора навестить свою нерадивую пропажу. Странное чувство волнения слишком напрягало. Хоть для Чанёля стало обыденностью относиться к Бэкхёну с трепетом и излишним волнением, но сейчас это уже действительно пугало. Они слишком близки друг с другом, чтобы Бэкхён мог вот так спонтанно пропасть и не давать о себе знать. Просто в никуда, словно испарился. Бэкхён не открывает ему, потому Чанёль на секунду начинает сомневаться, тот ли это адрес или ему соврали. Или он ошибся сам? Но дверь открывается, заставляя Чанёля выпрямиться и задержать дыхание. Бэкхён смотрит на него пару секунд, кажется при этом неимоверно испуганным. Но, будто находит себя, улыбается Паку. — Ох, Чанёль, — шепчет он, — привет, — и тут же закрывает дверь. Чанёль реагирует чуточку быстрее, успевая схватить ручку и потянуть на себя. Бэкхён бросает на него действительно дикий взгляд и шепчет что-то вроде "не подходи". Бёну требуется секунда, чтобы начать убегать. Чанёлю две, чтобы скинуть обувь и побежать за ним. Бегать по квартире - то еще удовольствие. — Бэкхён, подожди, — зовет он, хотя не старается его в полной мере догнать. Разбитые зеркала по всей квартире являются тем еще препятствием, которое Чанёль пытается обойти сам и не заставить Бёна бежать голыми ногами по нему. Разбитые стекла на полу, задернутые шторы на всех окнах. Разбросанные вещи, предметы, передвинутая мебель. Взорванные лампочки, которые Чанёль замечает лишь после того, как все же наступает на осколки. Бэкхён останавливается, когда между ними появляется разделение в виде дивана. Он смотрит на Чанёля именно тем взглядом, который можно назвать безумным, с почерневшими глазами, неимоверно широкими зрачками, почти закрывающими светлую радужку. А потом моргает пару раз, проводит рукой по лицу, будто неимоверно устал, а его взгляд меняется на более осознанный. — Чанёль, — зовет он строгим голосом, — не подходи. — Почему, Бэк? — удивляется Чанёль, делая шаг ближе, чтобы быть готовы хоть что-то сделать. Бэкхён выставляет руку вперед и пятится назад. — Говорю тебе, не подходи, — злится он, а его глаза снова наливаются тем самым сумасшествием. — Что происходит, скажи мне! — Чанёль! — кричит он, упираясь спиной в стену, потому что идти больше некуда. Чанёль быстро перепрыгивает через диван и подбегает к Бёну, который старается как-то отгородиться, царапаться, но Чанёль больше, он сильнее. — Не. Подходи. Отпустии, — визжит он, но Чанёль не собирается ничего из этого делать. Но сам же пугается резкой вспышке где-то за своей спиной. Он оборачивается, продолжая крепко удерживать Бёна. По комнате гуляют маленькие огоньки, напоминающие собой светлячков, но их свечение имеет редкие перерывы. — Что это? — удивленно шепчет он, поворачиваясь обратно к Бэкхёну, встречаясь с пугающим, но не менее взволнованным взглядом черных глаз. Чанёль бы точно сказал, что Бэкхён должен ответить что-то вроде "я не знаю" и "мне страшно". Но вместо этого Бён вцепляется в его руку пальцами, будто бы стараясь так найти поддержку. В этот же момент выглядит так, будто бы делает что-то неверное, пытаясь оттолкнуть. Чанёль заставляет его идти. Просто силой тянет за собой, чтобы убраться из этого аномального места. Пак быстро пихает ноги в кеды, не стараясь натянуть их до конца, после чего берет Бёна на руки. Тот, что странно, перестает сопротивляться и стихает совсем, прижимаясь ближе. — Куда мы? — по-детски наивно говорит (можно сказать, скулит) Бэкхён, поднимая удивленные глаза на Чанёля. Тот думает, что такого быть не может: человек разнес свою квартиру, поцарапал ему руку, а сейчас кажется неимоверно спокойным. — Подальше от твоей чертовой квартиры, — ругается Чанёль. Бэкхён как-то странно улыбается, но ничего не говорит. Как только они оказываются на улице, он мягко постукивает ладошкой по груди Чанёля, стараясь привлечь внимание. — Чани, — тянет он с хитрой улыбкой, — это не квартира, — продолжает он. Чанёль останавливается, переводя дыхание. — А что же? — спрашивает строго он. Бэкхён встречает его вопрос с еще более очевидной улыбкой и слегка щурит глаза. А потом рукой тычет себе в грудь - он. — Ты? — Ни я, — капризничает он, после чего будто совсем раздражается и пытается спрыгнуть с рук. Чанёль аккуратно ставит его на ноги. Бэкхён недовольно топчется на месте, потому что босым ногам неприятно такое ощущение. Но тут же начинает идти вперед, совсем без слов, убирает руки за спину, будто заигрывает. Пак послушно следует за ним ровно до того, пока Бэкхён не останавливает посреди дороги. — Он, — шепчет заговорщически Бэкхён. Чанёль оглядывается, пытаясь найти этого самого "он". — Кто "он"? — раздражается Чанёль, едва сдерживаясь, чтобы не закричать. Бэкхён подносит палец к своим губам, прося быть тише. А сразу же после этого его действия фонари, что идут позади, начинают гаснуть один за другим. — Бонни. — Не двигаться, — щелчок затвора. Позади загораются огни от фар фургона, чем-то отдаленно напоминающие тех самых "светлячков" в квартире Бэкхёна. Они возникают слишком резко в этой мгле, из-за чего слепят глаза, будто оглушая. Бён приходит в себя. За пару шагов подбегает к Чанёлю, будто старается спрятаться за ним. Чанёль слегка приобнимает его, больше инстинктивно, стараясь скрыть, но эти люди окружили их, потому куда не повернись - опасность. — Что вам нужно? — рычит он. Люди в черном доброжелательно игнорируют его вопрос, начинают сужать круг. На Бэкхёне начинают появляться точки прицелов. Один из людей протягивает вперед руку, будто подзывает тем самым к себе Бэкхёна. А тот и не возражает, словно послушная собака, начинает идти к зовущему. Чанёль хватает его в последний момент, тянет на себя. И тут же встречает выстрелы. Но вокруг возгорается пламя, гуляя по рукам Чанёля. Люди в черном сначала отходят, а потом начинают порываться еще и к Паку. Чанёль чертовски удивляется тому, что огонь трогает его и Бэкхёна, но совсем не обжигает. Пламя будто бы защищает их от внешних факторов. Бён удивленно рассматривает огонь, а потом поворачивается к Чанёлю. — Чани, — зовет он, — ты тоже.... Однако, договорить он не успевает, начинает падать, закатывая глаза. Чанёль мельком замечает, что в спине парня торчит дротик, но потом темнеет и перед собственными глазами.

______