Sacrifice

      Октавии не раз приходилось чувствовать себя опустошенной. "Её люди" вновь предали её. Как и тогда, когда казнили Аврору; Когда не верили в неё даже после того, как О не раз показывала силу своего характера, — Индра теперь была для младшей Блейк наставником. Матерью, которой так рано лишили маленькую Октавию. Возможно, у Кларк были свои мотивы. Веский повод поступить именно так, а не иначе. Но Беллами. Октавия не сомневалась в брате даже после того, когда узнала, какой отвратительный поступок сотворили небесные: снова пепелище войны, — а ведь она только явилась с неё. В душе Октавии все ещё находилась боль от утраты человека, что стал для неё утешением, пусть даже и только временным. Терять всегда тяжело. Потому девушка и решила отключить все эмоции. Но не тогда, когда произошло её долгожданное воссоединение с Беллами.       Он смотрит на О, а та в ответ не может произнести ни слова. Но только поначалу. Когда эмоции обоих, наконец, начинают брать верх над разумом, старший Блейк крепко прижимает к себе младшую сестру, и девушка отчетливо может слышать, как ускоренно сейчас бьётся сердце Беллами. Она и сама готова пойти на что угодно, лишь бы только выжил брат. Они всегда держались вместе. Горой друг за друга. Так научила их мать: всегда вместе, рука об руку, пока пути обоих в итоге не разойдутся.       — Я знала, что ты вернешься.       Октавия как будто способна уловить каждый вздох своего брата, а то, как сильно его ладони сжимают её плечи, только свидетельствует об этом. Он любит её. Бэлл всегда любил её. Сестра — его главная ответственность. А О знает, что брат никогда её не предаст. Потому что она тоже любит его. Так ведь всегда было.       — Я так тебя люблю.       Блейк знала, что сейчас чувствовал её старший брат. Это было понятно без слов, ведь давно повисло в загустевшем воздухе, —а им оставалось лишь молчать. Но молчание это было ни чем иным, как немыми словами, вещавшими о благодарности. Ведь семейные узы нерушимы.

***

      — Мы разделим бункер, - проговорила Октавия, стоя напротив Джахи, возомнившим себя новоявленным канцлером. Вот только последнего никто не избирал. Забавная оплошность. — Каждому по потребностям, не так ли гласят ваши собственные правила?       — Все эти люди погибнут. Ты готова обречь на мучительную смерть четыре сотни наших людей?, - в голосе "канцлера" слышны без труда уловимые нотки помешательства и очевидного не согласия со словами девушки, что выступала за честь небесных. За честь народа, к которому она никогда и не принадлежала.       — Ты казнил мою мать, - монотонным голосом изрекла Блейк, поворачиваясь к собравшимся спиной, собираясь покинуть это место, от которого только и разит, что смрадом безысходности да грузом вины. Среди собравшихся О замечает Беллами и как бы случайно почти незаметно кивает головой в его сторону: мол, нам нужно поговорить наедине. Брат, кажется, всё понял и сейчас как раз двинулся в сторону Кларк. Интересно, зачем?       — Небесные люди — не "мой" народ, Джаха. И получат ровно столько мест, сколько и остальные кланы.       Октавия закрывает за собой дверь и выходит в коридор, намереваясь дождаться Беллами. Единственное, что Блейк сейчас не до конца понятно, — зачем брату разговор с Кларк. Что такого он хочет ей сказать?

***

      — Мы не должны так поступать, Беллами!, - голос младшей Гриффин переходит в один момент сразу на несколько октав выше и сейчас бодро отдается от окружающих помещение металлических стен комнаты. — Мы пообещали всем этим людям кров. Мы... уже пообещали им надежду.       — Земляне — такие же люди, Кларк, - спокойнее, чем нужно отвечает Беллами. При этом через чуть приоткрытую дверь Октавия может отчетливо видеть, что брат держит Кларк за руку, как будто стараясь вселить в девушку, стоящую напротив, уверенность в завтрашнем дне. Но, в первую очередь, уверенность в ней самой. — Не нам решать, кому жить, а кому умереть.       — Ты не понимаешь, - быстро произносит Кларк, стараясь вырвать руку из "объятий" ладоней Беллами. — Выбрать сотню человек?! Это же так же невозможно, как если бы мы были на Ковчеге и нам пришлось выбросить остальных за борт космического корабля. Неужели ты думаешь, что все эти четыре сотни так просто покинут бункер, предпочтут принести себя в жертву Первородного Пламени?       — Они не захотят. Это нормально, Кларк, - Блейк повышает голос и тут же отчетливо может видеть, что Гриффин одним резким движением головы отвела взгляд в сторону: всё, лишь бы только не смотреть в этот момент в глаза парня, в которых она по-прежнему боялась утонуть. — Такова жизнь. Речь сейчас идет не о гуманности, а о выживании. Не ты ли, Принцесса, всегда твердила остальным об этом?!       Октавия, наблюдая сквозь щель в двери, вдруг понимает, что лучше уже не будет. Да, она действительно позволила надежде поселиться внутри неё, когда произнесла те победоносные слова: они выживут. Все кланы. Что все они едины и заслуживают шансы на то, чтобы жить. Но теперь те слова казались О детским лепетом, когда ребенок, кажется, всё еще надеется поймать бабочку, опустившуюся на чашечку цветка, чтобы напиться сладостного нектара, но, стоит лишь обстоятельствам пойти не так, — шорох, очередное ненужное движение, — и всё тут же начинает идти наперекосяк.       Это неправильно. Блейк понимает, что Беллами прав, убеждая Кларк в том, что выжить — значит жертвовать. Да и сама Гриффин прекрасно это понимает, но её вечная "человечность" не позволяет дать выйти на волю обдуманному и единственно верному решению. Октавия одержала победу на Конклаве. Она, по сути, стала новой Командующей. Но сможет ли О простить себя за то, что натворила?.. Да, она убила лишь одного землянина, когда тот напал на неё на поле боя; Ей также пришлось избавить от мучений Иллиана, когда тот умирал, защищая её. А Луну она убила только потому, что того требовали правила поединка: не на жизнь, а на смерть. В конце концов, сама Блейк давно поняла, что прозвище "Смерть, посланная свыше" теперь уже навсегда останется с нею, ибо в её сердце не осталось места для света. Лишь для Беллами, которого она вновь смогла пустить в свой мир, когда тот принял решение, — открыть бункер, варварски захваченный Небесными людьми.       — Мы никогда не сможем простить себя за то, что натворили, - сквозь слезы шепчет Кларк, а Беллами в этот момент просто не способен найтись со словами, чтобы отыскать среди них единственные правильные. Разве Кларк когда-нибудь позволяла эмоциям взять верх?.. Да. Но только не тогда, когда Первородный Огонь должен уничтожить всё оставшееся снаружи население планеты. Кларк другая. И Беллами прекрасно это знает. Если она предпочла раскиснуть, дабы не принимать сложных решений, сможет ли и он поступить подобным образом?.. Ведь, в конечном счёте, Блейк понимает эмоции девушки: ей пришлось пойти на такой подлый поступок ради "их народа". Так всегда говорила сама Принцесса. Вот только сейчас из уст последней доносились лишь всхлипы и частые вздохи.       Октавия с трудом переводит дыхание: она ещё не видела, чтобы брат так трепетно к кому-то относился. Помимо её самой. Сестры, которая была его ответственностью и заботой по жизни. О спонтанно словила себя на немного странной мысли: что, если брат питает к Кларк не только дружеские чувства?.. Что, если опасается за её жизнь?.. Кларк стала Найтблидой, когда вколола себе в вену ночную кровь, взятую от Луны после всех тех неудавшихся экспериментов в бункере Бэкки. Но Беллами отчего-то не успокаивало даже это обстоятельство.       — О прощении подумает после того, как выживем, - произносит старший Блейк, позволяя светловолосой девушке опустить голову на его плечо. — Мы справимся с этим, Кларк.       — Не справимся, если продолжим и дальше распускать нюни, - произнесла только что вошедшая в комнату Октавия, в один миг нарушив обстановку почти интимной близости между своим братом и Кларк. — Я хотела поговорить с тобой, Бэлл. И... , - девушка переводит взгляд на Кларк, что уже успела отдалиться от старшего Блейка на расстояние вытянутой руки. — Если уж здесь находится Кларк, то и ей стоит это услышать.

***

      После короткой, но краткой по своему содержанию речи Октавии, Кларк тут же подает голос:       — Голосование?! Никто не согласится на это. Никогда.       О лишь потирает лоб тыльной стороной правой ладони, чуть склонив голову к плечу.       — У нас нет выбора, Кларк. Или у тебя есть иные предложения?       — Нет... , - произносит блондинка. — Но... , - девушка переводит свой взгляд на Беллами, стараясь найти в его темных глазах хотя бы каплю поддержки и утешения. Но в ответ слышит совершенно противоположное:       — Хоть и говорят, что выбор яко бы есть всегда. Но не для нас. Не в этот раз, - подытоживает юноша слова своей сестры. — Ты была готова пожертвовать Октавией и Кейном, заперла меня в камере, зная, на что я готов пойти ради своей семьи. Тогда ты почему-то о последствиях не думала. Но теперь, когда дело коснулось делёжки, тут же готова опустить руки?!       — Ещё рано сдаваться, Кларк, - О подхватывает слова брата. — Я попросила Кейна внести тебя и Бэлла в список.       — Но почему?, - не понимает Гриффин.       — Потому что ты — наш лидер, - произносит Октавия. — Пусть я не всегда была согласна с твоими решениями и не всегда одобряла совершенные тобой поступки, это не меняет того, что именно ты взяла ситуацию в свои руки, когда мы едва приземлились на Землю. Если бы не ты, не уверена, что нам всем удалось бы выжить.       — Она права, - заканчивает диалог старший Блейк. — Ты нужна нам, Кларк. Нужна мне. И сейчас, вместо того, чтобы жалеть себя, лучше возьми ситуацию в свои руки, как поступала всегда. Ты справишься.

***

      Когда Кларк покидает комнату бункера и дверь за девушкой с противным скрипом закрывается, Октавия бросается на шею брата. Кажется, сейчас Скайриппа навсегда готова отречься от своего нового "титула" и вернуться к прежней беспечной жизни, которая у неё была до того, как она повстречала Линкольна.             Линкольн... При одном лишь, пусть даже и мысленном, упоминании о погибшем возлюбленном у Октавии начинают подкашиваться ноги, а сердце щемит так сильно, что в один момент становится трудно фильтровать легкими воздух. О кажется, что радиация уже застала её врасплох, и шанса на спасение и на лучший финал для неё уже никогда не предоставится. Она потеряна. Без Линкольна, человека, что обучил её всему, что ей известно теперь; Без юноши, что одним лишь своим словом мог вселить в неё неприступную уверенность, а поцелуи которого доводили Октавию до дрожи, девушка не чувствовала себя живой.       О хотела рассказать брату о том, что услышана на арене от Луны. Слова, вселившие в неё саму бессмысленную и неосязаемую надежду. Она почти смирилась со своей утратой, и именно в этот момент её едва начавшие заживать раны вновь разбередили лишь парой наспех сказанных слов. Хотела ли Луна таким образом уязвить Октавию?.. Или, всё, что Найтблида сказала, действительно было правдой?.. Должен ли Беллами знать об этом?       "Должен. Потому что он моя семья."       — Я скучал по тебе, маленькая О, - шепчет Беллами куда-то в макушку сестры, которую снова обрел и сейчас так сильно боялся потерять. — Если бы с тобой хоть что-то случилось, я никогда не простил бы себе этого.       — Знаю, Бэлл, - произносит Октавия, нежно высвобождаясь из крепких объятий старшего брата. — Но я должна тебе кое о чём рассказать.       — Возможно, для тебя сейчас не лучшее время, чтобы думать о судьбе иных кланов, О, - заботливо замечает брат. — Но если ты хочешь поговорить со мной о чём-то, то я к твоим услугам.       Октавия как будто снова перенеслась в далекое детство, когда единственной проблемой были кривые стежки, что она пыталась повторить, следую примеру матери. Но улыбка, которая сейчас появилась на лице Беллами, быстро сменилась испугом, который был ясно написан на лице юноши: "Луна сказала, что Линкольн знал о том, что жизнь не статична. И..."       — Вернуть его?, - О замечает, что голос её брата заметно дрожит, как и тогда, когда она просила его рассказать ей об её отце пару лет назад.

***

      — Разве у меня нет на это права, Бэлл?!, - возмущенно произносит Октавия, откидывая в сторону корзинку с фруктами, что брат собрал для неё в честь дня Единства. День Единства был праздником, который ежегодно отмечали на Ковчеге под руководством канцлера Джахи. Яко бы это был день единения и равенства всех народов. И именно этот день О ненавидела больше всего. Как могли люди, вещающие с трибуны о том, насколько они сильны, целеустремленны и справедливы, выпустить приказ о том, что в одной семье не может быть больше одного ребенка. Одни лишь пустые слова, которые ничего не стоят. — Правда, порой, ранит сильнее всего, Октавия, - с опаской произносит старший брат, попутно собирая с пола рассыпавшиеся фрукты из корзины. — Уверена, что действительно хочешь об этом знать? В ответ О только закатывает глаза, давая брату понять, что она давно готова услышать от него правду, пусть даже та будет горькой, и её не захочется принимать. Знать — значит иметь возможность оценить, осмыслить. А уж чего было у Октавии Блейк больше всего, так это свободного времени, которое она, обычно, тратила, предаваясь мечтам о том, как однажды спустится на Землю и вдохнёт свежего воздуха. — Мама тогда была сильно раздавлена, - начал Беллами. — После смерти папы она не могла рассуждать здраво и зачастую принимала решения, которые на корню были не правильными. В один из таких моментов она переспала с начальником электро цеха, который, в общем-то, был только рад женщине в постели, - Беллами осекся, чтобы перевести дыхание на продолжение рассказа. — Но тот парень не был твоим отцом, Октавия! Им был наш отец. Он погиб в связи с тем, что оборудование, где он тогда работал, было неисправным, и его буквально выбросило в открытый Космос. Мама тогда надолго впала в затяжную депрессию, что отнимала у неё почти все силы. Работать она, разумеется, в таком состоянии не могла, и всю заботу о тебе и маме пришлось взять мне самому. А однажды я спросил у неё, был ли тот начальник из цеха твоим биологическим отцом. Мама ответила, что не был. Они тогда так и не переспали.

***

      — ... Вернуть его?, - повторяет свой вопрос Беллами. — Разве такое вообще возможно, О?       — Если есть шанс, я должна попытаться, - отвечает девушка. — Разве ты не поступил бы так же, если бы это была мама?..       Беллами с трудом глотает слюну, продолжая:       — Я бы сделал всё, что в моим силах, чтобы попытаться.       — То есть, ты со мной?, - в голосе Октавии появляются едва заметные победные нотки.       — А как иначе, О? Мы ведь одна семья. И я сделаю всё, что в моих и не в моих силах, чтобы ты вновь смогла почувствовать себя хоть на йоту счастливее. Если есть шанс — его стоит использовать.       — Если мы выживем после Пламени...       — Когда выживем, О, - поправляет сестру юноша. — Отправимся на поиски выживших из Флокру при первой же возможности. Радиация пройдет — за то надежда всегда с нами, не так ли?       "Пройдёт ли..."       В ответ Октавия лишь позволяет уголкам губ медленно поползти в верх. И если есть шанс — грех не попытаться. К тому же, рядом с нею будет Бэлл. Если человечество получит очередной "второй шанс" на то, чтобы продолжать жить, она не упустит и свою возможность.