Повесть о Страннице

Никто до сих пор точно не знает, как появляются стихийные аномалии. Достоверно известно лишь то, что это явление происходит в Панагельме уже очень давно и несёт в себе мощную разрушительную силу. И за эти знания в своё время была уплачена высокая цена. На западе Элеса есть архипелаг, прозванный местными жителями «Забытыми землями» — бывший некогда полуостров с портовым городом и тремя поселениями. Однажды там активировалась аномалия. Кто-то утверждает, что она принадлежала элементу игнис (что крайне нехарактерно для страны снегов), кто-то говорит, что это был элемент аер, кто-то уверяет, что тогда понялась огромная волна, разбившая полуостров вдребезги, что верно указывает на акву. Так или иначе, эта Ярость стихии уничтожила полуостров и всех его обитателей. Говорят, от города остались лишь угрюмые руины на одном из самых больших островов. Питер не раз рассказывал эту легенду у камина в «Серебряных крыльях». Всё же он выходец из алхимиков — фракции, лучше которой никто не знает принципы взаимодействия элементов, ведь именно они взяли на себя миссию исследовать аномалии, места их возникновения и стихиалей, рождающихся там. Они же помогли элементалистам освоить новое ремесло — укрощение ярости стихии. Трагедия «Забытых земель» повторялась множество раз во всех уголках Панагельма, постепенно изменяя образ жизни его обитателей. Пытаясь предотвратить фатальные разрушения, элементалисты начали гонку в поисках силы. Эта гонка привела к формированию гильдий, внутри которых передавались знания о покорении стихий. Если элементалист осваивал четыре базовых элемента — аэр, аква, терра и игнис, — он приобщался к искусству Укротителя стихии. Впрочем, немногие преуспевали. Оказалось, что нейтрализовать аномалию можно лишь двумя способами: высвободить энергию противоположного элемента, чтобы подавить Ярость стихии; либо высвободить ещё более мощный всплеск той же стихии, чтобы взять аномалию под контроль. Не каждому элементалисту удавалось выдержать такую нагрузку. Во время нейтрализации можно просто исчезнуть, оказавшись поглощённым необузданной стихией. Печальная участь. Потому-то и немногие преуспели — мало кто осмеливается стремиться к таким вершинам элементального мастерства. В Панагельме можно освоить один-два элемента и жить припеваючи за исследованиями в башне алхимиков, или же рисовать стандартные бытовые заклинания каким-нибудь магом. Зачем рисковать? Разве что только ради азарта. Ведь само ощущение контроля над водой, огнём, воздухом или любой другой стихией захватывает. Ощущение, будто растворяешься в ней — она становится твоим дыханием, твоим зрением, твоей мыслью, твоим чувством… становится тобой, а ты — ею. И это ощущение как наркотик, который попробовав единожды желаешь получить ещё раз, и ещё. Аналогичное сравнение можно провести с властью. Влиятельные персоны никогда по своей воле не захотят потерять контроль, видя все перспективы своего положения, особенно если не страдают таким очевидным для большинства недостатком как альтруизм. По всем этим доводам и ещё по некоторым, Амальтея никак не могла понять, почему Лири попросила привести её в гильдию. А причина определенно была, поскольку девушка проявляла напористую целеустремленность, которой за прошедшую неделю успела утомить всех согильдийцев. При этом, ни к одному из элементов пробудить связь ей пока не удалось. В этот день небо хмурилось тяжелыми серыми облаками, не намереваясь пропустить даже маленькой солнечной ниточки. Где-то вдали выл ветер, обещая в скором времени принести вьюгу на просторы Элеса. Отчего обычно уютный сад с прудом, принадлежавший гильдии «Серебряных крыльев», казался совсем тусклым. — Попробуй ещё раз, только не торопись. Свой голос Амальтея старалась сделать мягким, успокаивающим, обращаясь к Лири. И всё же досаду скрыть не удалось. Русалка бросила на неё неприязненный взгляд, но всё же заставила себя собраться. Им предстояла девятая попытка установить связь со стихией. Магический круг, в центре которого стояла Лири, снова засветился, как и свитки с заключенными стихиалями, лежащие внутри него. Поднялся ветер, затрещал лёд, сияние магического круга сменилось прерывистым мерцанием. Лири сосредоточенно зажмурилась, пытаясь влиться в поток магии, но по её хмурой гримасе на какой-либо успех надеяться не приходилось. Всё закончилась. И снова провал. Амальтея с тяжелым вздохом рукой зачесала назад волосы. Здесь же с ними стоял Питер: он упорно всматривался в письмена заклинания, ища ошибку. — Почему не выходит?! — сквозь зубы прошипела Лири, сжав кулаки. — На какой стихии ты сосредоточилась? — устало спросила Тея. — На базовых. — Я же просила тебя сосредоточиться на акве. — Да почему только на ней? — Лири впилась в Тею полным злобой взглядом. — Потому что ты русалка, у тебя должна быть предрасположенность к этой стихии. — И снова, и снова я слышу в этой убогой гильдии один и тот же бред. — Вторгся в диалог колкий баритон. Питер непроизвольно прижал волчьи уши к голове, всем своим видом выдавая отчаянную мысль: «Только не он!». Но как бы ему того не хотелось, к ним направлялся статный брюнет с неестественно бледной кожей, алыми глазами и короткими черными волосами, зачесанными назад. — Здравствуй, Джиллес, — сухо поприветствовала его Тея. — Привет, — таким же тоном отозвался Питер, заставив уши вернуться в нормальное положение. Одетый в черный старомодный костюм, вампир Джиллес подошел к троице, улыбнувшись лишь Лири, и продолжил свою критику. Как хищное растение, распылявшее сладкую приманку, вампир оставлял за собой след приторного парфюма. — Я, конечно, понимаю, что здесь делает алхимик — всё-таки Питер единственный образованный профессионал здесь. Но почему заурядная недоучка корчит из себя тренера, для меня загадка. Питер опасливо посмотрел сначала на Тею, потом на Джиллеса. — Похоже, ты уверен только в своем профессионализме? — изогнула бровь Тея. — Помоги тогда найти у новенькой хотя бы предрасположенность к стихии. Амальтея сделала изящный приглашающий жест, вызвав у высокомерного брюнета усмешку. Однако Джиллес не стал пренебрегать им и первым делом внимательно осмотрел круг заклинания. Лири всё так же стояла в центре, нерешительно жамкая меховой край своей куртки и не сводя взгляда с мужчины. — Ну вот, — вскоре проговорил он, подходя к противоположному сектору и дочерчивая пальцем нужный символ, — в стабилизации ошибка, потому и не выходит ничего. Уши и хвост Питера тут же безвольно поникли. Очевидно, он принял эту ошибку на свой счет, но Джиллес поспешил его обнадежить: — Не стоит так реагировать, мой друг. Ты алхимик, и магия не входит в вашу специализацию. Это моё ремесло. А вот ошибку я предлагаю записать на наших неумелых лидеров, которые поручают задания некомпетентным элементалистам. Тея продолжала молчать, стоя со скрещенными в закрытом жесте руками. Однако в карих глазах блеснула сталь. — Я тебе не друг. С роду не дружил с вампирами. — Огрызнулся Пит. Впрочем, Джиллес пропустил это мимо ушей и обратился к Лири: — Солнышко, вот теперь можешь пробовать. Думай о том, что тебе близко по настроению, и тебе будет дан отклик. Ободрённая русалка улыбнулась в ответ и снова сосредоточилась, но на этот раз с большей охотой. Вновь активировалось заклинание, воззвав к голосам природы. Вторили её песне и снег, и ветер, и стылая земля. Лишь только началась эта мелодия, беловолосая девушка уже поняла, каким будет её финал, ведь ритм был уже совсем иной… Свиток, лежавший на символе терры, устремился к Лири и исчез в её руке. А точнее — превратился в надпись договора на запястье левой руки. Амальтея хмуро глядела на свитки стихии аква, и связанные с ней гласиас и планту. «Почему?» — горела мысль в её голове. И её не мог заглушить радостный возглас Лири: — Получилось! Наконец-то получилось! Ох, Джиллес, я… Русалка кинулась ему на шею, визжа от радости. Джиллес принял её в свои объятия, бросив на Тею самодовольный взгляд. Амальтея вздернула подбородок, развернулась и зашагала прочь. Пит подобрал оставшиеся свитки с магического круга и тоже направился прочь, но не стал следовать за подругой, хотя и долго смотрел ей вслед.

***

— Не смотри на меня. — Я и не смотрю. — И в мою сторону не смотри. — Не смотрю. — Не понял. А чё пришла-то тогда, раз даже в мою сторону не смотришь? Прозвучал глубокий вздох. — Ты же сам сказал не смотреть. — А ещё я говорил без яблочного сидра ко мне не приходить. Ты принесла сидр? — Ну ой. — Брысь отсюда! Топорщащиеся в разные стороны короткие ярко-рыжие волосы, сосредоточенные серые глаза, россыпь веснушек на волевом лице квадратной формы, постоянные элементы коричневой кожи в одежде и защитные очки в стиле стимпанка — таким был облик эльфа-механика, известного на весь Элес. Его образ контрастировал с окружающей обстановкой лаборатории: на каждой полке, в каждом шкафу царил идеальный порядок. Даже в процессе работы Йозеф соблюдал аккуратность. Многие мечтали переманить его в свои ряды, несмотря на его явный провал в освоении элементов. Однако на его жилетке всю жизнь красовалась лишь одна эмблема — серебряные крылья на геральдическом щите. По его столу ползал юркий металлический уж, то и дело пододвигавший Йозефу нужные детальки. Конечно, Йозеф был не самым душевным собеседником, зато его ворчание за работой прогоняло хандру лучше любых разговоров. Был в курсе этого сам Йозеф или же нет — то, что в его же мастерской у него стояли над душой его вообще не устраивало, однако только двоих согильдийцев он не мог собственноручно выпроводить вон. Поэтому оставалось только ворчать, будто старый дед. Амальтея как раз входила в число этих двоих, потому что именно она всегда приносила Йозефу металл, запчасти, инструменты и прочие аксессуары механика. — Вот ты где! — звонкий мурлыкающий голосок прервал их дружеское ворчание. В мастерскую спустилась Анита с подносом в руках. Чтобы эта кошечка пришла к кому-то без угощения? Невозможно! Впрочем, это было лишнее. Для поднятия настроения хватало одного присутствия Аниты: её сияющих глаз цвета бордо, темных волос, кокетливо подвязанных в два хвостика красными лентами, и платья в шотландскую клетку. Вокруг чашек порхала маленькая огненная стрекоза — стихиаль Аниты, который всегда был тут как тут, когда дело касалось готовки и подачи блюд «с пылу, с жару». Инстинкт заботы и талант к кулинарии у Аниты был развит гораздо сильнее связи с элементами. Поэтому она могла заключать договор только с небольшими и слабыми стихиалями. Примерно так же обстояли дела с Йозефом: из стихий ему покорился лишь ферро, зато именно этот элемент отточил талант эльфа к механике и кузнечному ремеслу. Не удивительно, что Анита — вторая, кому он позволял находиться в мастерской в процессе работы. Два неудавшихся элементалиста прекрасно понимали друг друга. — Сидр! — рявкнул в её сторону Йозеф, будто контролёр, требующий билет. — Какой тебе сидр?! — Анита раздражённо дёрнула хвостом. — Ты от него засыпаешь сразу! А потом опять ворчать будешь, что время зря потерял. Сколько ты уже возишься с этой железякой? Йозеф обошёлся без вербальных комментариев, ответив подруге хмурым взглядом серых глаз. Посланный через стекла защитных очков Тея улыбалась, наблюдая за ними, но всё же не могла не поинтересоваться: — Как ты узнала, что я здесь? — Пит мне рассказал всё. — Сказала девушка-кошка, сделав ударение на последнем слове. От этой интонации Амальтее захотелось бежать без оглядки, ведь дальше должен был последовать допрос. Анита выдала обоим по кружке имбирного чая с бутербродом и пристроилась рядом с девушкой. — Рассказывай. — Потребовала Анита, и узкие зрачки в её бордовых глазах стали расширяться. Истинная кошка, начавшая охоту на свою игрушечную мышь. — Не хочу. — буркнула Тея в кружку с чаем и отодвинулась. Не спасло. — Рассказывай! — Анита придвинулась вплотную. — Тея, не тяни кота за хвост. — Вторил Йозеф и тут же подавился куском бутерброда, словив гневный взгляд Аниты. Амальтея с тяжёлым вздохом капитулировала. Всё равно рассказ вышел коротким, скомканным, зато беспристрастным. По завершении последовала продолжительная пауза и комментарий от девушки-кошки: — Я ожидала… более эмоционального комментария от тебя. — Я не ожидала, что волк всё растреплет кошке, — кисло пробубнила Тея, и тут же словила тычок в бок. — Надо было сразу выбить всю дурь из этих неблагодарных идиотов. — Вставил свои пять копеек Йозеф. — Допустим я прямо на морозе окатила бы Джиллеса водой. И что дальше? — Разве вампир не может простудиться? — задумалась вслух Анита. — Нет. — Ответила Тея. — Жаль! — разочарованно цокнул языком эльф. Все дружно рассмеялись. Наконец-то наступило недолгое время уютного молчания, которого всем так недоставало. Трое друзей потягивали горячий имбирный чай, погруженные каждый в свои мысли. А закончилась чайная пауза звонким «клац» и восторженным возгласом Йозефа — «Готово!». Затаив дыхание, Тея и Анита крадучись приблизились к его рабочему столу. Перед ними лежала сборная мраморная табличка: на её лицевой стороне, испещренной магическими символами, был контррельеф ладони, а на обратной — виднелся механизм, напоминавший часы. — Что это? — спросила Анита, и её хвостик изогнулся знаком вопроса. — Увидишь, когда я закончу! — торжествующе улыбнулся рыжеволосый эльф. — В смысле?! — Анита резко выпрямила хвост натянутой струной. — Ты же сказал, что готово! — Одна часть. — Пояснил Йозеф. — Не самая большая, но самая важная! Не дожидаясь взбучки от девчонок, Йозеф направился в дальний угол мастерской, где стояло что-то вытянутой формы, высотой примерно по пояс. Приподнял покрывало, демонстрируя невиданное раньше устройство, светясь при этом ярче северного сияния. Девушки одновременно разинули рты от удивления. — Йозеф… — вполголоса выдохнула Анита. — С этим наша гильдия станет известна не только в Элесе, но и на весь Панагельм! Мы просто перевернём мир с ног на голову! — Разумеется! — подтвердил Йозеф. Амальтея замерла от удивления, широко раскрыв карие глаза. Слишком противоречивые чувства она испытывала, чтобы позволить какому-нибудь из них прорваться наружу: с одной стороны — гордость за гильдию и её товарища, с другой — необъяснимую тревогу, отголоски которой она почувствовала в себе ещё на утренней тренировке.