Повесть о Страннице

Трудно сказать, с какого времени Амальтее стали сниться странные сны, но происходить это стало где-то за месяц до долгожданной ярмарки. Первый сон был неразборчивым: будто слышалось и виделось через толщу воды. «Неужели не…» «Другого пути…» «…подстраховка…» «… если не она?» «… ещё надежда…» Вроде бы один голос походил на мужской, а другой — на женский, но кому именно они принадлежали через шум океана и тьму воды невозможно определить. Потом какое-то тепло в правой ладони — как будто кто-то держал за руку. Хотелось проснуться, но куда же потерялась связь с собственным телом? Почему так тяжело двигаться? На следующее утро голова у Теи была тяжелее чугунного ядра. До чего же причудливыми бывают сны! Хорошо, что они не настоящие: обе руки девушки выглядели вполне себе обычно. Последующие сны не были такими размытыми: яркие, чёткие, выстроенные из нелогичных ощущений и ассоциаций. Их смысл был далек от реальности, поэтому Тея почти никогда их не запоминала. Кроме одного кошмара, от которого девушка проснулась посреди ночи. Сначала она путешествовала по счастливым воспоминаниям гильдии, большинство из которых произошли задолго до появления Лири. Вот они катаются на лыжах в долине снежных холмов, потом очередной фестиваль огненных фонарей в Оклугейте, затем поездка в Раснэлу и охота за водными стихиалями, веселый день пробуждения Аниты, Йозеф с одним из первых удачных изобретений… затем воспоминания стали какими-то плоскими, и Тея оказалось вынутой из них, превратившись из действующего лица в наблюдателя. Пространство, в котором находились всполохи счастливых моментов, гремело и искрилось. Амальтея оказалась в центре лютой грозы. Вокруг были тяжёлые, непроницаемые облака бардового цвета. Молнии били часто и будто специально целились во всполохи с воспоминаниями. Один удар, два, три — и драгоценные моменты рассыпались угасающими осколками куда-то во тьму. «Нет, не надо!» — Тея рвалась к ним изо всех сил, готовая заслонить собой от электрических копий, но не могла сдвинуться с места. Всё внутри Амальтеи разрывалось, пока она вынужденно наблюдала за тем, как смысл её жизни поглощает бардовая гроза. Она вскрикнула и резко села в кровати. Волосы сбились в копну, футболка прилипла к телу от пота, по щекам текли слёзы. «Всего лишь сон» — твёрдо сказала себе она, приводя мысли в порядок. И лишь сердце сжималось в груди. Три месяца пролетели стремительно на крыльях неумолимых северных ветров. Наступил полярный день, и вот-вот должен был состояться очередной праздник солнцестояния. Работа над изобретением Йозефа как раз подходила к концу, и механик непременно желал выставить своё детище на всеобщее обозрение на праздничном фестивале в Оклугейте — самом крупном торговом городе Элеса. «Это изобретение прославит нашу гильдию и возвысит над остальными!» — хвастался эльф, амбициозно опережая события. Чем изрядно действовал на нервы Джиллесу и Питу, которые тоже собирались к выставке на фестивале со своими магическими и алхимическими разработками. Амальтея скептически относилась к этому дерзкому прогнозу. За три месяца в гильдию приходило больше десятка новопробуждённых. Со всеми ей пришлось проводить обучение по базовым навыкам управления элементами. При этом Джиллес снова и снова позволял себе вмешиваться — иногда удачно, иногда нет. Последний раз Тея не выдержала и вызвала его на дуэль элементалистов, но Роза, появившаяся прямо в начале поединка, быстро разняла их. Она и Колин не были сторонниками стычек среди согильдийцев и пресекали подобные разборки на корню. Однако все новички, чуть только встав на ноги, по разным причинам уходили из «Серебряных крыльев». Отговорок было много, главной причины никто не понимал, кроме разве что глав гильдии. Колин и Роза не препятствовали уходу элементалистов и никак не комментировали эту ситуацию. Но накануне солнцестояния Колин объявил о прекращении набора в гильдию. «Крыльев» по-прежнему оставалось восемь.

***

Стены главной гостиной в своё время хотели заклеить пестрыми обоями, но в итоге Роза отговорила Колина от этой безвкусицы. Теперь стены покрашены в тёплый жёлтый цвет и усеяны беспорядочной мозаикой из разнообразных фотографий с членами гильдии. Амальтея была практически на каждой из них. Вон в красной рамке их хулиганская битва со снежками: Анита прячется за рыжим эльфом, Питу прилетело сразу и от Йозефа, и от Теи, а Колин, хохоча, упал в сугроб. В зелёной рамке очередной каминный вечер с глинтвейном и настольными играми. В золотой рамке портретное фото Розы и Колина. В синей — все члены гильдии, лежащие на зелёной траве и тянущие руки вверх со счастливыми улыбками. Ещё одна общая фото в фиолетовой рамке, где все ребята со своими элементалями — и там в руках держит только-только появившегося малютку аксолотля. Несколько изображений с тренировок элементалистов и ещё одна совсем недавняя: в серебристой рамке, где помимо обычных действующих лиц присутствуют ещё Джиллес и Лири. Интересная получилась фотография. Колин обнимает Розу и Пита, причем волчонок, как всегда, скривил рожу перед вспышкой. Перед ними, кокетливо улыбаясь, примостилась девочка-кошка. Совсем рядом, чуть позади, Йозеф приобнимает Тею, показывающую правой рукой знак «V». Справа от них Лири и Джиллес, смотрящие не в кадр, а друг на друга. Оба в зажатых позах, впрочем, Лири хотя бы постаралась улыбнуться, в отличие от своего любимого вампира. Амальтея стояла в мятой пижаме и шерстяной накидке, хмуро глядя именно на эту фотографию. Иногда, когда не получалось уснуть и в голову лезли мрачные мысли, девушка приходила сюда отогреться тёплой ностальгией. Малыш Рассэл, как и любой аква-стихиаль, чувствовал эмоциональное состояние своей хозяйки. Он лежал на макушке Амальтеи и пускал пузыри, поглаживая лапками белые локоны. Обычно это ей помогало. Но в этот раз терапия провалилась — всего из-за одной картинки вся стена как-то поблекла. — Мр-р-р-р… мяу… ты чего не спишь? — стоя в дверях спросила сонная Анита. — Не спится. А ты? — поинтересовалась Тея в ответ. — Услышала тебя, сомнамбула. Пойдем молока что ли выпьем. Амальтея улыбнулась и пошла вслед за подругой на кухню. Когда молоко было согрето и обе девушки уселись за стол, Анита внимательно посмотрела на девушку и потребовала: — Выкладывай. Тея посмотрела на Аниту, помедлила, а затем впилась в кружку с тёплым молоком. — Кружка не бездонная, как и моё терпение. — Предупредила Анита, нетерпеливо дёрнув кошачьими ушами. — Да нечего рассказывать, — пожала плечами Тея. — Месяц ты ходишь мрачнее тучи, молчишь в тряпочку, и даже лучшим друзьям тебе сказать нечего. Я тебя такой за все годы в гильдии ни разу не видела. — Думаю, я скоро уйду из «крыльев». Услышав это, Анита вытаращилась, не сразу найдя что сказать. Затем всё-таки выдала, не скрывая возмущения: — Я тебе сейчас молоко на голову вылью! Амальтея снова пожала плечами. Как ни странно, от Аниты она стерпела бы почти любую выходку. Особенно сейчас, когда легче было бы помыть голову в молоке, чем объяснять причину своего состояния. Впрочем, настоящим друзьям ничего объяснять и не нужно. — Это из-за Лири с Джиллесом? — Лири слишком быстро стала прогрессировать., когда вампиреныш взял её на обучение. Сколько я ни обучала новичков, никогда таких темпов не видела. Более того, она уже превзошла по способностям подчинять стихиалей меня. Вот и выходит, что я никудышная наставница и никудышный элементалист. Без таких якорей, как я, гильдия станет сильнее. — На тебя мало молока вылить. Тебе на твою белобрысую голову еще с десяток яиц надо разбить! — ругалась Анита. Её распушенный хвост хлестал по всем сторонам табурет, на котором она сидела. — Нашёлся крепкий орешек, так она уже обо всем остальном забыла. А кто мне помог покорить стихию? Хотя все вокруг говорили, что у меня к элементам способностей — ноль. Кто помог Йозефу покорить огонь и металл? Как будто он стал бы сейчас известным на весь Элес изобретателем без этого! А Пита ты сколько раз вытаскивала из переделок? — Не та последовательность. Ты сначала вспомни, кто его в эти переделки затаскивал, — усмехнулась Тея. Анита хихикнула. Тея опустила взгляд в кружку с молоком, и улыбка, которую подруга рьяно отвоевывала у безнадеги, сползла с её лица. Девушка-кошка вздохнула, подошла к Тее и обняла её за плечи. — Всё образуется, вот увидишь. Порвём всех в пух и прах на ярмарке. Прославимся изобретением Йозефа. Станем сильнее, и никакой Джиллес нам не будет нужен — отправим его колбаской в Оклугейт искать другую гильдию. Амальтея прижалась к подруге спиной, молясь в мыслях, чтобы так всё и случилось.

***

До фестиваля в Оклугейте оставалось совсем немного времени. Умельцы из разных гильдий уже проходили регистрацию, чтобы представить свои достижения на всеобщее обозрение. И, разумеется, приезжали не одни. Ах, Оклугейт — сказочное место! Он по праву прославился элесской жемчужиной на весь Панагельм, да так, что после прибытия путешественники из Джекраита и Раснэлы направлялись сразу в этот город. Не ясно, что сильнее их привлекало — средоточие торговых путей, где можно было купить любую диковину или получить выгодный заказ, или удивительная красота местной архитектуры. Дворец Оклугейта поражает своей красотой во многом благодаря окружных стен, сделанных из чистого кристалла невероятной прочности. По легенде, во времена монархии в Элесе, один из королей основал на острове посреди реки Оклу свою резиденцию. Правление этого монарха прославилось эпохой миролюбия и процветания, а любимым ремеслом короля — было покорение элементов. Именно он стал основоположником профессии элементалиста. А любимым его стихиалем был огромный кристальный левиафан элемента терра. Однажды завистники короля подослали в его покои служанку с ядом, и вскоре благородный правитель скончался. А его стихиаль, отказавшись заключить договор с кем-либо ещё, обернулся трижды вкруг замка любимого хозяина и погрузился в вечный сон. Колин любил пересказывать эту легенду новичкам, приходившим в гильдию, и каждый раз в конце сетовал на то, что нынешние элементалисты преступно пренебрегают верностью стихиалей. Его возлюбленная Роза усмехнулась как-то раз в ответ ему: — К чему расстройство? Сколько бы уроков жизнь ни давала, общество большую половину забывает, а меньшую интерпретирует на свой лад. Сама по себе высокая стена из монолитного хрусталя поражала, а когда от неё отражался свет солнца или городских праздничных фонарей… такую красоту сложно даже представить тем, кто никогда не видел. Амальтея с нетерпением ждала дня фестиваля, когда в этой волшебной атмосфере «Серебряные крылья» отпразднуют свой триумф и положат начало чему-то новому, грандиозному. А пока она просто наслаждалась видом, ожидая, когда Пит и Йозеф наконец-то выйдут из здания городской администрации. Толпиться внутри ей не хотелось, тем более что сегодня по удивительному совпадению съехались умельцы и из «Ледяных воинов», и из «Небесных всадников» двух самых могущественных гильдий Элеса. Считаться с ними не нужно было только Братству алхимиков и Ордену волшебников, а элементалистам деваться было некуда. Сначала все заказы попадали именно к «всадникам» и «воинам», а остатки попадали в более скромные гильдии. Идеальная система, если не хочешь позволить расти конкурентам. Одна лазейка оставалась открытой — финансирование новых открытий. Если какая-то гильдия чудом создавала новое гениальное устройство или вносила огромный вклад в науку, закон обязывал выделять ей очень щедрое финансирование на развитие и поддержку. Но на деле происходило так: слухи о предстоящем открытии разносились раньше официальной презентации, крупная гильдия в скором времени отправляла первооткрывателю весьма выгодное предложение о сотрудничестве… Всё это — лишь немногие причины, почему Тея, Коллин и Роза недолюбливали «Небесных всадников» и «Ледяных воинов» и делали всё возможное, чтобы «Серебряные крылья» не попали в зависимость от них. Подул промозглый ветер. Амальтея поплотнее запахнула подбитый мехом плащ и бегом спустилась с крыльца администрации. «Что толку тут торчать? Лучше уж пропустить стаканчик горячего глинтвейна!» — подумалось ей, и из этих соображений она направилась в таверну неподалёку под названием «Совиный клюв». И в обычные дни «Совиный клюв» востребован местными жителями, а в разгар подготовки к фестивалю в таверне вовсе было не присесть. Играла задорная музыка флейты, лютни и скрипки; сновали туда-сюда проворные и улыбчивые официанты; из всех углов доносился веселый воодушевленный гомон; от кухни веяло жаром и целым ассорти из аппетитных ароматов жареного шашлыка, стейков и картофеля. Хозяин таверны, проворный и жилистый мужчина с необыкновенно длинными усами, едва справлялся сегодня с наплывом посетителей за барной стойкой. Тея едва втиснулась в узенькое место около столешницы и приготовилась ловить бармена, чтобы озвучить ему свой заказ. Но уворачиваясь от чьего-то локтя, она резко повернула голову в сторону зала с посетителями, и там её взгляд зацепился за знакомый зеленый оттенок волос. Лири сидела за столом с тремя незнакомцами. Точнее, она сидела рядом с Джиллесом, который увлеченно что-то обсуждал с этой тройкой. Тея начисто забыла про свой заказ. Конечно, с человеческим слухом было бесполезно вслушиваться в шум таверны, в надежде выцепить оттуда нужный разговор. Зато удалось рассмотреть нашивку собеседников вампира — копье, меч и топор, расположенные параллельно. Снова «Ледяные воины». О чем бы они не вели беседу, на обмен любезностями это явно не было похоже. Неужели Джиллес был готов уступить им свои новые магические свитки, которые полагалось продемонстрировать от гильдии «Серебряных крыльев»? Поэтому он сейчас сидит здесь, а не регистрируется вместе с Питом и Йозефом? Начисто забыв про глинтвейн, Амальтея выскочила из таверны на свежий морозный воздух, и почти врезалась Йозефу в грудь. — Ой! Куда ты так летишь? Мы с волчонком уже тебя обыскались! — весело проговорил механик, не заметив выражения лица подруги. Зато Пит сразу отметил состояние девушки не произнёс ни слова, зато шерсть у него на хвосте вмиг наэлектризовалась. — Мне надо к Колину. — Коротко выдохнула Тея. — У меня есть свиток, — Пит сразу вытащил его из наплечной сумки. — Мы же вроде хотели пройтись ещё по рынку… — простонал Йозеф. — Иди. — Коротко бросила Тея и активировала заклинание свитка. Йозеф, замешкавшись в нерешительности, едва успел ухватиться за её плечо. На несколько секунд под их ногами засветился волшебный круг, потом трое друзей пропали, унесенные магическим потоком. Стремительность Теи осталась и после перемещения. Она устремилась к входной двери гильдии, как только почувствовала почву под ногами. На той же скорости она без сомнения ворвалась бы в кабинет Колина, если бы ей на встречу не вышел незнакомец. Короткие светло-рыжие волосы были прилизаны с помощью лака влево, тонкие губы застыли в деликатной улыбке над узким подбородком, под старомодной одеждой с оборками сложно было понять, полный он или худой, на руках — белые перчатки, кожа бледная, но вампиром, как Джиллес, он явно не был. Глаза насыщенного болотного цвета смотрели с имитацией давно угасшего любопытства. Шевронов на нём не было. Зато висел широкий, золотой медальон со знаком «Ледяных воинов». Таких существовало только три на весь Панагельм. — Здравствуй! — улыбнулся он застывшей Амальтее. — Д-добрый день… — с заминкой ответила она. Легкая растерянность моментально развеяла весь её боевой запал. За плечом незнакомца показалось родное лицо Колина. Он был таким же хмурым, как и Тея всего минуту назад. — Ну-с, ладно. Надеюсь, ещё свидимся, старый друг. И в следующий раз, надеюсь, не в деловой обстановке. — Задорно проговорил мужчина, направляясь к выходу. — Это уже будет зависеть от тебя, старый друг. — Тихо пробормотал Колин ему вослед. Они проследили за тем, как незваный гость проследовал к выходу и прямо в дверях воспользовался заклинанием телепортации. Лицо Колина ничуть не посветлело, когда он перевёл взгляд на Тею. — У тебя кулаки сжаты, — заметил он. — У тебя тоже. Это же был Николас, один из трёх основателей «Воинов»? — Он самый. Заходи. — Колин вернулся в кабинет и придержал дверь для Теи. В кабинете у окна стояла Роза, скрестив руки и закусив нижнюю губу — тревожный знак. Чёрная бабочка — её элементаль редкой стихии тьмы, метался из угла в угол, словно демонстрируя внутреннее состояние своей владелицы. Светлая бабочка Коллина обустроилась на настольной рамке для фотографии, которой раньше на его рабочем столе никогда не было. Коллин тяжело упал в кресло с громким вздохом и спросил: — Какую новость ты так спешила сообщить? — Не радостную, — Тея тоже присела на краешек одного из кресел. — Радостных я сегодня уже не жду, — пробормотал Колин в ответ. Роза приблизилась к нему сзади и обняла за плечи. Её фиолетовые глаза смотрели в пустоту. — Я видела в «Совином клюве» Джиллеса и Лири в окружении «ледяных». Думаю, Джиллес намерен перевестись к ним, а значит все его наработки на фестивале тоже буду закреплены за их гильдией. А хуже всего то, что после их ухода нас просто не допустят к участию из-за несоблюдения правила минимального количества человек в гильдии. — Он не намерен. — Поправил Колин. — Я только что подписал согласие об их переводе. Из коридора перед кабинетом послышался несдержанный кем-то возмущенный возглас. Сию секунду Колин громко ударил по столу и крикнул: — Вы знаете, как я терпеть не могу подпорок у двери! Хотите слышать — зайдите! Первой вошла Анита, с прижатыми ушами и хвостом, комкая кулачками подол юбки у колен. Затем Пит, стараясь сохранять невозмутимость, однако тоже прижимая серые ушки. Последним зашел Йозеф — щёки его раскраснелись, и вид у него был отнюдь не пристыженный, а крайне раздосадованный. Он и заговорил первым: — Мы же не оставим этого просто так?! Наша гильдия столько ждала этого шанса! Я столько ждал этого! — Ты всё ещё хочешь продемонстрировать своё изобретение? — с сомнением спросила его Роза. — Конечно! Бумажки с каракулями Джиллеса и рядом не стояли с моим изобретением! Ушел он в другую гильдию — ну и пускай! Всё равно «Серебряные крылья» ждёт… — Угомонись. — оборвал его Колин. — Ник приходил не ради его высочества Джиллеса, который соблаговолил присоединиться к его гильдии. Он предупредил, что если «Серебряные крылья» начнут слишком выпячиваться, то нас мигом поставят на место. С Джиллесом или нет, вход на ярмарку для нас означает конец спокойного и мирного существования. Сначала Йозеф стоял, хватая ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба, потом со всей силы пнул стоявший рядом табурет, заставив Аниту и Тею подскочить на месте. Колин и Роза не шелохнулись, и погром в кабинете их явно мало волновал. Почему-то Амальтея была уверена, что этим ударом Йозеф выбросил всю ту ярость, которую ощущали абсолютно все присутствовавшие. Сделав несколько глубоких, но тяжелых вдохов, рыжий эльф спросил: — Неужели, оставаясь частью моей семьи, я никогда не смогу показать свое творенье?.. Все молчали, и молчание это тяжелой пеленой окутало помещение и сердца «крыльев». Никто не хотел менять надежду на полную безнадегу. Первой нарушила молчание Амальтея: — Мы никогда не хотели спокойствия. Собравшись вместе, мы хотели свободы от навязанных заносчивыми гильдиями правил. Так неужели мы не готовы заплатить за эту свободу? Я думаю, что нужно рискнуть представить разработку Йозефа на фестивале. И у нас есть время найти ещё двух участников в гильдию. Пусть временно, пусть это будут новички — нам же много не нужно. — Я тоже так думаю. — Вторил ей Питер. — Ещё остаются мои алхимические образцы, которые тоже смогут удивить публику и судей. — А я! — Анита мигом подхватила настрой друзей. — Я сварю лучший глинтвейн, который у меня когда-либо получался, и всё внимание посетителей фестиваля будет приковано только к нашему стенду! Роза посмотрела на своих друзей, убрала с лица, на котором появилась легкая и гордая улыбка, прядь розовых волос и погладила Колина по плечу. Глава гильдии снова тяжела вздохнул и спросил эльфа-изобретателя: — Ты точно уверен в своём изобретении, Йозеф? Эльф достал из-за пазухи сложенный лист и протянул Колину. Это был чертёж его изобретения — разложенный листок едва поместился на широком столе. Друзья с трудом подавили смешки, когда этот чертеж разворачивался. Каждый не сомневался в том, что Йозеф спал, ел и ходил куда-бы то ни было с этим листком за пазухой и ни за что бы с ним не расстался. Эльф увлеченно начал рассказывать детали изобретенного им транспортного средства. Оно рассчитывалось только на одного пассажира, или максимум на двух, и полностью работало на силе элементов водителя. Продолговатая форма придавала ему схожесть с гидроциклами, пользующимися спросом в Раснэле, вот только предстояло этому устройству скользить не над водой, а над землей. Изобретение поистине гениальное! И всё же кое-что вызвало у Колина беспокойство. Он указал на схему мраморной таблички, уже знакомую Амальтее и Аните, и спросил: — Откуда ты узнал об этом символе? Йозеф побледнел. –Его подсказал Джиллес. Это заклинание основополагающее в схеме преобразования двигательной энергии из элементальной. — Ты уже тестировал его? — Нет. Неужели с ним что-то не так? — Он как будто не дорисован. Давайте завтра испытаем твоё чудо-изобретение и посмотрим, как оно себя поведет.

***

Говорят, в минуту тревоги стоит представить в мыслях наиболее приятный исход событий, и удача обязательно последует за ходом твоих мыслей. Доказать эту теорию пока не смогли ни маги, ни элементалисты, ни алхимики, но определенная рациональность в ней была. По крайней мере, так думала Амальтея, смотря на потолок своей комнаты, лежа на кровати и закинув руки под голову. Пожалуй, лучший исход выглядел бы так. Утреннее испытание пройдёт успешно, и новые разработки произведут фурор на фестивале, принеся небывалый успех «Серебряным крыльям». Гильдия получит финансирование, расширится, станет популярной и сможет посоперничать по влиянию в Элесе и с «Ледяными воинами», и с «Небесными всадниками». Йозеф и дальше будет мастерить, Питер наладит взаимоотношения и торговлю с гильдией алхимиков, Анита будет совершенствовать рецепт фирменного глинтвейна, Роза и Колин наконец поженятся и смогут уделить время своим отношениям. А у Амальтеи появятся новые подопечные, которых она обучит мастерству элементалиста. «Вот было бы счастье…» — думалось ей, и с этой мыслью душе надлежало обрести спокойствие перед началом нового дня. И всё же нет. Тревога всё так же душила неудобным комом где-то рядом с трахеей. Скрипнула дверь. Тея приподнялась на кровати и углядела в темноте два знакомых светящихся глаза. — Не можешь уснуть? — шепотом спросила она у хвостатой подруги. — Кошмары в голову лезут… — пожаловалась Анита, пробиралась к подруге под одеяло и утыкаясь ей в плечо. Что бы ей там ни снилось, тык в Тею помогал ей заснуть моментально. Где-то через час она опять начнет ворочаться, припирая хозяйку комнаты к стенке, и Тее придется капитулировать на диван или пол. Смирившись с этой участью, Амальтея погладила Аниту по голове и стала тихо напевать мотив старинной колыбельной, сочиненной кем-то давным-давно в укрытых снегом краях.