Одна

Живот своими изрыганиями напоминал больше рык дикого зверя. Cейчас мой аппетит скуден на излишества. Еда - это одна из последних вещей, о которой я задумываюсь, и то уже когда совсем припрет. Впрочем, Мариза все равно запрещает брать что-то из холодильника вне "завтрочного-обеденного-ужиного" времени. Когда Клэри, Иззи или Джослин приносили 3 раза в день еду в мою комнату, она почти всегда оставалась не тронута, и впоследствии ее забирали целиком обратно. А когда я уже начинала чувствовать нестерпимый голод и пыталась найти съестное, мне на пути обязательно попадалась Мариза и отправляла меня назад в комнату. Да и вообще в целом, моя скромная персона находилась под постоянным надзором. Мне не разрешалось выйти на улицу, не разрешалось звонить кому-либо, даже когда я находилась в своей комнате, за дверью меня постоянно стерегли. Впрочем, по зданию Института ходить разрешалось. С сопровождением. Клейв дал распоряжение установить надо мной постоянный надзор. В основном это был молодой сумеречный охотник лет двадцати пяти - тридцати - Гэри Зандер. Вполне себе адекватный мужчина. Даже позволял мне иногда одной побродить по коридором, когда в Институте почти не было других людей. Иногда его сменял более зрелый и умелый охотник. На вид ему было около пятидесяти. На деле оказалось шестьдесят три. Многолетние упорные тренировки сыграли свою роль. Леннард Балдрик. Вот он-то мне спуску не давал. Он буквально дышал мне в спину, когда я выходила из комнаты. Благо все остальное время мои надзиратели "пасли" меня за дверью комнаты и не лезли в мое личное пространство хотя бы там. Поэтому я и отсиживалась в комнате и выбиралась наружу, когда уже наступала ночь и Леннарда или Гэри рядом не было. Здание Института охраняется на высшем уровне и остальные думают, что именно в это время сбежать мне не удастся, поэтому и следить за мной нет необходимости. Им невдомек, что сбегать я не собираюсь. И куда мне бежать? Где бы я не оказалась, меня везде подстерегает опасность, а, если со мной что-нибудь случится, Мэй останется без защиты совсем одна. Идти к Ирвингам, только подвергать их опасности. Они самые близкие мне люди. Я не вынесу, если с ними по моей вине случится беда. Что на счет Магнуса, так я ничего не слышала от него последние девять дней, то есть с момента нашей последней встречи в его доме-клубе, когда мы оба спасали жизнь Алека. Уже больше недели прошло, а от него никаких известий. Я надеюсь, он не спустил на тормоза дело Мэй. Я стараюсь быть терпеливой, ведь Магнус предупредил, что дело может занять много времени, но это тяжело, когда под вопросом стоит жизнь моей сестры. Живот снова завыл, истошно прося пищи. И только когда голод уже начинает мешать спать, я решаюсь съесть что-нибудь. Только это не всегда легко добыть. Но сегодня, я слышала, Маризы не будет в Институте, поэтому достать пропитание не составит труда. Нужно только отыскать кухню и не попасться на глаза сторожилам. Я встала с кровати, обула тапочки, которые мне подарила Джослин, и уверенно двинулась по коридору. За такое короткое время я сумела совсем немного запомнить здание. Да и тяжело это было сделать, сутками находясь в четырех стенах моей комнаты. Библиотека и кухня - это все, что я посещала, почти всегда в темноте. Туалет с ванной был в моей комнате. Под тусклым светом ламп я едва ли могла найти маршрут до кухни. На следующем повороте налево...вроде...может, направо...а потом до упора прямо...или нет... И только спустя минут пятнадцать, когда мой живот уже сам устал от собственных терзаний и немного поутих, мне удалось отыскать массивную черную деревянную дверь ведущую на кухню. С помощью Черча, который часто помогал мне ориентироваться в коридорах, я справилась бы куда быстрее, но сейчас он полностью наплевал на мои мольбы о помощи и развалился "звездочкой" на моей кровати ( и это кот?). Последние дни он часто проводил у меня, скрашивая мои серые никчемные дни в ожидании ответа Магнуса. Иззи, Клэри и Джейс проведут в Идрисе еще неделю. Более или менее приятных людей, исключая Джослин, в Институте не сыщешь. То, что я назвала "кухней", скорее можно охарактеризовать, как "приемную". Она вмещает в себя саму кухонную гарнитуру и огромный деревянный стол овальной формы человек на двенадцать. Только для чего он им не ясно. За все время моего пребывания в Институте охотники ни разу не собирались за ним все вместе. Я, предвкушая полуночную трапезу, потянула на себя ручку двери. И в прямом смысле забыла, как дышать. Не моргая и не дыша, я уставилась на голую мужскую грудь. Отметая от себя желание собраться в кучу и убежать, куда глаза глядят, лишь бы быть сейчас не здесь, я медленно, почти с наслаждением, подняла глаза... И встретилась с синими, как бездна океана, глазами, в которых я запросто могла бы утонуть. Мне нельзя расслабляться. Не с ним. Я не доставлю ему удовольствия поиздеваться надо мной еще больше. "А тогда он был в майке" - ненароком пронеслось в голове. Увидев меня, он был удивлен не меньше моего. Вероятно, не рассчитывал встретить кого-то в столь поздний час. Тем более меня. После возвращения от Магнуса, я больше не встречалась с Алеком. От охотников я вскользь услышала, что он вернулся в Институт уже на третий день после происшествия в переулке. Я практически не вылезала из своей комнаты, поэтому неудивительно, что у нас не было возможности встретиться лицом к лицу. Я не знала, что он уже дома, а он не горел желанием мне об этом сообщать. Если честно, не так уж сильно и обидно. Вот еще, заняться больше нечем, кроме как думать о каком-то охотнике. Он напыщенный, самовлюбленный индюк, которого заботят только свои чувства, а на чувства остальных он чихать хотел. Ладно, допустим так оно и есть, но это не значит, что я совсем о нем не думала. Я правда очень старалась, но признаюсь, меня волнует его самочувствие. И я все еще продолжаю верить, что это исключительно из-за чувства вины. А может, я просто пытаюсь себя в этом убедить. Он чуть не умер, а сейчас стоит передо мной абсолютно целый и невредимый, даже шрама на животе не осталось. - Привет, - нарушая гробовую тишину сказал он. Его голос резким толчком ударил в голову, то ли от того, что он "разрезал" такую гробовую тишину, то ли это я так остро восприняла. Я просто не могу понять. "Привет"? И это все? Простое "Привет"? После всего, что было и после всего, что он наговорил мне? Он поздоровался абсолютно нормально, спокойно. Словно мы не ссорились всего неделю назад. Возможно, ссорой нашу перепалку назвать будет через-чур, но то, что тогда произошло, было очень неприятно. - Что ты здесь делаешь? - без приветствий спросила я. - Где? Конкретно на кухне или в Институте в целом? Это не было шуткой, он слишком масштабно воспринял мой вопрос. - На кухне, естественно. Ты уже давно вернулся, я в курсе. Вместо ответа он ловко пожонглировал тремя яблоками. Первый час ночи. Ничего странного... Совсем... Пришел есть яблоки... - Ты пришла покушать? По-моему в холодильнике еще остались макароны с сыром... Я только диву даюсь. Для него все так легко и просто. Непринужденно. Для него, но не для меня. - Что ты делаешь? - не выдержала я. Его поведение заводит меня в тупик. По моим предположениям он должен был вести себя иначе. Замкнуто и отстраненно, как и должен вести себя человек, затеявший с другим ссору. Но он не только не замкнут, он еще и приветливее, чем обычно. Это не спроста и в этом должен быть какой-то подвох. - Пытаюсь быть милым. "И нейтральным" - услышала я в его мыслях. - Так вот оно что! - громким шепотом начала я. - Держать нейтралитет - это велела тебе твоя мать? Общаться со мной только на уровне "Привет. Как дела"? - Ты не понимаешь, о чем говоришь. Тебе же будет лучше, если я буду с тобой общаться, как ты выразилась, на уровне "Привет. Как дела?" - он говорил осторожно и, словно, специально подбирал слова. - Нет, это ты не понимаешь! - закричала я, сразу же себя одергивая, не хватало еще разбудить кого-нибудь и самолично выдать им билет на постановку "Противостояние Ханны и Алека". - Мне первого раза хватило понять, что я безразлична тебе. Я дура, если могла подумать, что твое доброе отношение ко мне, которое длилось пусть и недолго, что-то значит. Я большая девочка и переживу это. Только я не понимаю, почему? Когда мы были у меня дома, когда ты защищал меня от демона... Ты был совершенно другим. Что изменилось? Когда Мариза тогда у Магнуса зашла к тебе, что она сказала? Алек, что она сказала, что ты за минуту стал по-другому думать обо мне? Его лицо потеряло его прежнее выражение. Мне сейчас все равно задела я его чувства или нет. Меня волнует ответ на мой вопрос. Его реакция на меня, когда я после Маризы зашла к нему, меня обескуражила. Я покоя не знала, беспокоясь о нем. А ему были не нужны мои переживания. Ему не была нужна я. - Чего ты добиваешься, Хантер? Хочешь знать, что сказала о тебе Мариза? Она приказала держаться от тебя подальше. И, если до этого момента я сомневался, каким образом следует поступить, то сейчас для меня все определенно ясно. Хочешь, чтобы я не притворялся и был самим собой? Отлично. Ты получишь это. Вот оно. Вот какой Александр Лайтвуд на самом деле. Прямолинейный, грубый и безразличный. Он с самого начала таким был. Момент, когда он был добр ко мне, был не более, чем способ еще больше надо мной поглумиться. А я, как малолетняя дурочка, повелась на его удочку. Он прошел мимо меня, всучив мне в живот все три яблока, которые держал в руках. Я, чтобы они не упали, подхватила их двумя руками. Я осталась на кухне одна. Сама того не замечая, я дала ему возможность в очередной раз довести меня до слез. Я покинула кухню, почти сразу же после него, так ничего и не поев. В руках только остались три красных спелых яблока, которые я с силой сжимала, пока не очутилась в своей комнате. Не нужно было вообще с ним говорить. Знала ведь, что ничем хорошим дело не закончится. Не поела, еще и настроение себе испортила на неделю вперед. Его и так-то не было, стало только хуже. Но, как бы не старалась, я не могу выбросить его из головы. Она и раньше говорила ему держаться от меня подальше, но он не спешил ей подчиняться. Здесь есть что-то другое. Что-то гораздо более серьезное, чем простой приказ матери.

***

Когда Мариза скрылась за дверью комнаты, в которой находился Алек, у нас с Магнусом состоялся весьма интересный, но, как по-моему, абсолютно бессмысленный диалог. - Это ведь Александр? - спросил Магнус. - Что? - Человек, который сниться тебе, это Алек? - Я не понимаю, о чем ты. Скосить под дурочку не получилось. Он все просек. И не стоило надеяться, что вопрос про сны покажется ему банальным моим интересом. - Брось, Ханна. За более чем три столетия моего существования и взаимоотношения с магическим миром я уяснил одно: ничто не происходит просто так. У всего есть цель. Она была и у тебя, когда ты спрашивала о "Снах Судьбы". Ты же не хочешь сказать, что это банальное совпадение, и ты спросила исключительно из любопытства? И не нужно быть трехсотлетним гением, чтобы сложить дважды два. То, как ты смотришь на Александра, о многом говорит. Мне не нравится эта тема. Я понимаю, что крыть мне больше не чем, поэтому пора ее сворачивать. - Никак по-особенному я на него не смотрю. Магнус улыбнулся: - Ты вожделеешь его. Я... что? У меня даже на мгновение дар речи пропал. - То, что я один раз видела Алека обнаженным и немного... увлеклась... строением его тела... еще не значит, что я хочу заняться с ним сексом. - Ты видела его обнаженным? - единственное за что зацепился Магнус. Он хочет включить "строго папочку". Он с такой интонацией спросил, что я машинально стала готовить себя к отчитыванию. Дабы совсем уж не шокировать "папочку", я поспешила поправить свои слова. - Без верха, - покрутила рукой у своего туловища, в голове возник образ волосатой груди, который я, встряхнув головой, отослала от себя. - В смысле без рубашки. Но не суть. И я не вожделею переспать с ним. - Вожделеть, не значит только хотеть переспать. Это значит, хотеть и тело, и душу. Узнать, понять и принять. Чтобы это находилось в гармонии с тобой самой. Это значит, хотеть получить взаимность. Значит, хотеть быть с ним. Хотеть с ним будущего. Это и вправду можно прочесть в моих глазах? - Я не хочу замуж! - ни с того, ни с сего на выдохе выпалила я. - Ни с ним, ни с кем-либо другим. Вообще никогда. - Я не говорю тебе о замужестве, - засмеялся он. - Это только то, что ты чувствуешь. То, о чем он говорит, определенно не имеет ко мне никакого отношения. Если только очень частично. Мои чувства к Алеку, это не любовь. Это, скорее всего, только влюбленность. И то, как мне стало казаться, она связана с этими снами. Да, я много лет видела его по ночам в своих снах. Если бы не рисунки, может, и не вспомнила бы о них вовсе. К тому же, как постоянно говорит Алек, я - чужая. Так и он мне чужой. Мы просто два незнакомца, которые по непонятной нам воле звезд были столкнуты вместе (так Магнус сказал). Возможно так я и думала, но обстоятельства вынудили меня сделать то, что спасло Алеку жизнь. Это было не по велению звезд, а по моему, пусть и импульсивному, решению. Этот чистый, животрепещущий поцелуй наполнил всю меня изнутри теплом и приятным светом. Он, словно, разделил мою жизнь на "до" и "после". Впервые появилось желание быть с кем-то, защищать его, любить. "Любовь". Так странно произносить это слово даже у себя в мыслях. Это то, чего я сторонилась все семнадцать лет своей жизни. Это чуждо для меня. В то время, когда у знакомых девочек лет с тринадцати появлялись мальчики и они направо и налево кричали о своей "неземной" любви, я в открытую потешалась над ними. Любовь к семье, к друзьям, это я еще понимаю, но рассматривать любовь, как привязанность к противоположному полу... У меня не было красивого и достойного примера перед глазами. Мама никогда не была счастлива в своих отношениях с мужчинами. Так или иначе они причиняли ей боль. Даже из-за Магнуса, который якобы ее судьба, она перенесла уйму страданий. Единственные, кого я принимаю за исключение, это семья Ирвингов. Лили и Пол вместе со школы. Они на протяжении многих лет выстраивали свою любовь и доказывали ее друг другу и остальным. Она незримо ощущается и сейчас. Они понимают друг друга без слов, стоит им только пересечься взглядами, не имея никаких телепатических навыков. За всю супружескую жизнь мистер Ирвинг не разу не поднял руки на свою жену. Мне кажется, он даже голос на нее никогда не повышал. А она никогда не была истеричной, ревнивой стервой, постоянно пилющей своего мужа. Вот на какую любовь следует равняться. Только она одна на миллиард. Мариза с Изабель пробыли у Алека не больше десяти минут, но вышли обе посвежевшие и, кажется, повеселевшие. По крайней мере, Мариза больше не выглядела разъяренной фурией, мечтающей испепелить меня взглядом. Но не так-то все просто. Стоило ей посмотреть на меня, ее лицо снова стало суровым. - Мариза, какое решение принял Клэйв? - спросил Магнус. - Они не станут убивать ее, - как мне показалось с сожалением ответила Мариза. - По крайней мере пока. Они решили понаблюдать за ней. Вопреки всем противоречиям она ценный предмет. Остается только гадать в чьих руках она станет сильнейшим оружием. Клэйв не доверяет тебе, Магнус. Они считают, что ты используешь этот шанс, что бы поднять восстание. Ты не можешь без присутствия охотников видеться с Хантер. К тому же, она лишь очередной трофей в твою коллекцию магических артефактов. Из всего, что сказала Мариза, я поняла две вещи: Первая, я (гипотетически) остаюсь жива, вторая, Магнусу запрещено общаться со мной и, к слову, он не имеет возражений. Это серьезно обижает. Когда я только стала доверять ему и верить в возможное будущее под его крылом, он своим поведением показывает, что я не важна ему. - Это лучшее, на что я мог надеяться. - вместо того, чтобы отстоять право общаться со мной, только и сказал он. - Хочется в это верить, маг. Она его уважает. Она не мила с ним (хотя, есть вообще кто-то с кем она мила?), но разговаривает иначе, чем со мной, как с равным себе. - Уходим. - Мариза сверилась с часами. Я не могу сейчас уйти. Я не была готова к встрече с Алеком, но не собиралась уходить не сделав этого. Но то, как Мариза посмотрела на меня, говорило о том, что с ними должна идти и я. Я понадеялась, что, может, Изабель поддержит меня и убедит свою мать оставить меня ненадолго здесь, но она покачала головой. Мариза не станет ее слушать. Я расстроилась из-за того, что не увижу Алека, но спорить с Маризой не стала. Вмешался Магнус. - Мариза, мы еще не все вопросы обсудили с Ханной по поводу ее сестры. Я прошу позволить ей задержаться тут ненадолго, что бы мы смогли обсудить некоторые детали. Не доверяешь мне, оставь Изабель. Так она и сделала. Изабель она тоже не доверяет в отношении меня, но, видимо, ей доверяет больше, чем Магнусу. - Вы заметили, как полегчало в воздухе, когда она ушла? - пошутила Иззи. Я слегка улыбнулась. Не могу отвести глаз с двери, за которой лежит Алек, и, как мне хочется верить, ждет моего прихода. Но он не просто не ждал моего прихода, он надеялся, что я не приду. - Как ты себя чувствуешь? - спросила я. Выглядел он гораздо лучше. Лоб в испарине и уставшие глаза, но назвать его умирающим или тяжело больным уже нельзя. А это очень хорошо. Значит он уже идет на поправку. Вот, что значит магическая медицина. Я подошла к кровати и осторожно присела на край, чтобы не задеть Алека. Когда я протянула руку, чтобы дотронуться до его забинтованного живота, он дернулся и отодвинулся дальше от меня. Это не та реакция, на которую я рассчитывала. Я медленно поднялась, думая, что ему неприятна моя близость. Почему? Может, это не неприязнь, а неловкость? Хоть бы это было так. Всяко лучше, чем неприязнь. Но мое подсознание именно это мне и подсказывало. Алек не из тех парней, которые будут шарахаться от прикосновения девушки. - Зачем ты пришла? - спросил Алек. Его голос прозвучал грубо. Я отошла еще на несколько шагов от кровати. - Хотела узнать твое самочувствие. - Я в порядке. Благодаря тебе. Спасибо. Но почему-то мне от этого не легче. Его благодарность не прозвучала, как нечто искреннее и от чистого сердца, скорее как "Спасибо, но я бы и сам справился". - То, что там произошло... То, что я сделала... - Ты же не думаешь, что это большое дело? - абсолютно безразлично спросил он. - Ты прислушалась к своей интуиции и сделала то, что спасло мне жизнь. Не более. - Но ты же ведь... - Что я, Хантер? Как же легко он может довести меня до слез. - Это не значит, что после одно непредвиденного поцелуя, отношения между нами изменяться. Да и поцелуем-то это можно назвать только с большой натяжкой. Просто неловкое валяние губами. В тебе течет кровь демона, Хантер. Гипотетически ты одна из тех, на кого я должен охотиться. Мы не станем друзьями и тем более я никогда не буду с тобой. Он смотрел мне в глаза. Все время, когда он произносил такие ранимые моему сердцу слова, он смотрел прямо в мои глаза. Он не колебался, не задумывался, он просто... он просто озвучил то, что было у него на уме. Но мне почему-то, вопреки всему, кажется, что ему навязали эту мысль. И не трудно догадаться кто. - Это из-за Маризы? - всхлипывая спросила я. Я даже не пыталась скрыть своих слез. Пусть видит, что делает мне больно. - Моя мать здесь ни при чем. Ты - нечисть, точно такая же, от которой я избавляюсь. Я никогда не полюблю девушку вроде тебя. Да, это произносят его губы, но словно это не его слова. "Ты же не думаешь так на самом деле, Алек" Он закрыл глаза, и я заметила, как его кулаки сжались. - Алек, если твое поведение как-то связано с тем, что тебе сказала твоя... - Я хочу отдохнуть, Хантер. Не могла бы ты уйти? Еще пару секунд посмотрев на Алека, я развернулась и, как можно быстрее, выбежала из комнаты, хлопнув дверью, обогнула Изабель и на бегу крикнула Магнусу: - Алек Лайтвуд определенно точно не моя судьба. Ему осталось только наблюдать за моим уходом. Почему это происходит? Почему именно со мной? Я никогда не была послушным ребенком и, возможно, создавала маме слишком много хлопот, но я не заслужила такую судьбу. Никто такого не заслуживает. Два человека, которых я хотела подпустить к себе ближе, практически отказались от меня. Вот чего я хотела, держа людей на расстоянии. Пыталась избежать безразличия к себе. Магнусу, ровным счетом, наплевать на меня. Иначе бы он сделал что-нибудь, чтобы оставить меня. Да что угодно. Хотя бы просто возразить Маризе, сказать, что не согласен с мнением Клейва. Но он просто согласился с выдвинутыми условиями. Значит, не больно-то и хотел видеться со мной. Значит, ему все равно. Тогда и мне должно быть все равно. Но почему-то это не так. Почему-то я по-прежнему лежу на кровати и ощущаю себя преданной. Я не хотела сближаться с ним. Но вопреки самой себе, я изменила свое решение. Я позволила ему быть отцом для меня. Таким, каким бы он только мог бы стать. Он ничуть не лучше Алека, который поддался на манипуляции своей матери и стал отталкивать меня. Они оба не достойны быть для меня близкими. Я смогу прожить и без них, но только не без Мэй. Она должна быть рядом. Я так мечтаю ее обнять, объяснить ей все. Ведь она все слышит. Она спит, но слышит все, что происходит вокруг. Она знает, что говорят демоны, похитившие ее, но она не понимает, почему так происходит. И это ужасно. Мэй еще слишком юна, она не должна проходить через весь этот ад. Она, точно так же как и я сейчас, одна. Я больше чем уверенна, она ждет меня. Ждет, когда я приду и освобожу ее. Пусть Магнусу неважна я, но я все еще надеюсь, что, хотя бы ради памяти мамы, он поможет найти Мэй. Без него это сделать будет невозможно. Теперь я полностью уверена, когда Мэй вновь окажется рядом, я сделаю все, чтобы убедить Магнуса стереть все наши воспоминания об ужасах, которые с нами случились, и о людях, которым мы были безразличны.

Дни тянутся непомерно долго. С момента возвращения Алека прошло чуть больше недели, а такое ощущение, что целый год. От Магнуса так и не было никаких известий. Ни по поводу Мэй, ни по поводу его мыслей обо мне. Сама с ним связаться я не могу. Охотники из поля зрения меня не выпускают, поэтому я, по возможности, пытаюсь сидеть в своей комнате. Единственное, что спасает меня от полного отчаяния, это мой телефон, который я забрала из своей квартиры, когда мы с Гэри ходили туда за некоторыми моими вещами. Общение с Томми каждый раз подбадривает меня. Он не знает, что конкретно со мной происходит, но простые разговоры с ним о всякой ерунде дают мне сил продолжать держаться дальше. Ради Мэй. В наш последний разговор Томми спросил у меня кое-что. Вернее этот вопрос больше волновал Лили, маму Томми. Через него она спросила, когда и где были похороны моей мамы. А ведь прошло уже так много времени. Столько всего случилось, что я забыла о таком важном моменте. Именно после нашего разговора случилось то, что заставило меня возненавидеть Маризу Лайтвуд всей своей душой. Было около десяти утра, когда в дверь моей комнаты постучали: - Мисс Кэри, к вам можно зайти? - Входи, Гэри. Сколько тебя просить, называй меня "Ханна". Мне неудобно от того, что я зову тебя по имени, а ты меня "мисс", когда ты старше меня. И уж тем более не обращайся ко мне на "вы". Это меня смущает. Я же не какая-нибудь важная персона, и уж точна не похожа на девушку королевских кровей. - Да, мисс Кэри, - сказал тот, но после моего взгляда исправился. - Ханна. - Так-то лучше. Ты что-то хотел сказать? - Вас... то есть тебя ждут в зале. - Зачем? - Тебе лучше самой это узнать. Я сразу же поспешила в читальный зал. Там меня ждала вся чета Лайтвудов, Джослин и незнакомый мне мужчина. То, что я увидела в его руках повергло меня в шок. Неописуемый ужас. - Я много слышал о тебе, маленькая волшебница. Меня зовут Люк, - представился мужчина, тепло улыбнувшись. - Я следователь. В специализацию моей рабочей деятельности входят дела, вроде дел твоей мамы, где обычные люди будут бесполезны и бессильны. Мариза с Джослин уже обо всем позаботились, но, если тебя интересует... - Что это? - перебила я, смотря на вещь в его руках. - Это прах Лаванды Кэри. Я до боли стиснула зубы. Чувства и эмоции, накапливавшиеся внутри меня, боролись между собой. Я хотела расплакаться и зажаться в угол, как забитый котенок. Но вместе с тем, я была зла и раздражена и хотела крушить все подряд. - Кто это сделал? - мертвенным голосом спросила я, точно решая, что плакать я не буду. - Послушай, Ханна, - успокаивающе сказала Джослин, кладя руку мне на плечо. Я не была намерена ее слушать. - На это необходимо согласие родственников. Почему с мамой сделали такое, ничего не сказав мне? Кто сделал это? - Это сделали по моему распоряжению. Я знала, что вот-вот готова была взорваться и, возможно, даже начать драку с Маризой Лайтвуд. А это именно по ее приказу с моей мамой была сотворена такая ужасная вещь. - Какое право вы имели? Вы никто для мамы. С чего вы взяли, что вправе решать, что делать с ее телом? Она не хотела, чтобы ее кремировали. Мама не хотела... - Ей уже все равно. Она мертва. Для нее никакой роли не играет будет ее тело захоронено или кремировано. С похоронами было бы больше хлопот. Этого не надо ни тебе, ни мне. Это была последняя капля. Она может как угодно измываться надо мной, но не смеет трогать мою семью. Весь гнев, который копился во мне на протяжении целого месяца, вышел наружу. Я не понимала, что происходит, даже, когда оказалась в руках Алека. Он стоял сзади моей спины и крепко обхватывал меня вместе с руками. "Успокойся, Хантер. Приди в себя. Расслабься и глубоко дыши. Тебе нужно успокоится." Такой знакомый голос... Но я не хочу успокаиваться, потому что только сейчас мне стало легче. Я словно на время потеряла рассудок. Не знаю точно, сколько это длилось. Я не испытывала подобного прежде. Было и больно и приятно одновременно. Голова ужасно раскалывалась, того и гляди норовит взорваться. Но, где-то глубоко внутри стало легче на душе, как будто исчез тяжкий груз, тяготивший мое сердце. Я кричала. Так сильно, что болело в горле. Не знаю, сколько прошло времени, как я смогла успокоится, но только сейчас, открыв глаза, я увидела, что стало с библиотекой. Я пошатнулась и чуть не упала, Алек меня больше не поддерживал. Все стеллажи с книгами хаотично разбросаны по полу, от большой антикварной люстры остались только стекла, а от дубового стола одни щепки... И это сделала я... Но я ничего не помню. Совсем ничего, кроме чувства освобожденности. Я выплеснула свой гнев и мне стало лучше. Но я не этого хотела. Я не собиралась разносить в хлам всю библиотеку. Я не знала, что могу так. Не знаю, как такое получилось... Все, включая пару незнакомых мне охотников, смотрели на меня с испугом. Они боялись меня. Хуже всего, даже Алек смотрел на меня со страхом в глазах. Теперь он стал меня бояться. - Гэри, отведи Хантер в ее комнату. - велел Алек. Гэри подхватил меня за талию и повел к выходу. Сама бы я точно не добралась до комнаты. Словно вся сила внутри меня куда-то испарилась. Я как выжатый лимон. Пока мы еще не перешагнули порог зала, я вскользь могла слышать голоса. - Это нельзя так оставлять. Она себя не контролирует. - говорил Алек. - Это безусловно так, но, что мы можем сделать? - Она опасна... - Идем, - Гэри слегка ускорил шаг и мы покинули библиотеку. Похоже, только он меня не боится. - Спасибо, Гэри, - сказала я охотнику, когда он ввел меня в комнату и помог мне лечь на кровать. - Тебе нужно отдохнуть. - Это было сильно страшно? - спросила я, прежде чем он успел выйти. - То, что было там, в зале. Он молчал. Он ничего не может ответить, потому что не хочет меня обидеть. Но так оно и есть. - Спасибо, что не шарахаешься от меня, как остальные. - Отдохни, Ханна. - все, что он сказал. Минут через пять зашел Алек. Не могу сейчас никого видеть. - Как ты себя чувствуешь? - спросил он. Мне не понятны его действия. Сначала он отталкивает меня, а потом интересуется моим самочувствием. Меня это раздражает. Меня все еще не может отпустить то, что я сделала в библиотеке. Если бы я не услышала в голове голос Алека и не усмирилась, я, вероятнее всего, могла бы разрушить весь Институт... и навредить кому-то. - Я чудовище, и я опасна для общества. Сейчас я это поняла, Алек. А теперь, оставь меня одну. Он не стал больше ни о чем спрашивать и просто молча вышел, оставляя меня одну, мучиться в угрызениях совести и захлебываться в собственных слезах.