Гашиш для демона. Новые приключения

      Пока выживающие галдели, обсуждая произошедшее, Уилсон понял, что он слишком заебался и ему нужно дунуть. Чиркнув кремнем о кремень, он зажег косяк. Блаженно закатив глаза, ученый затянулся и гашиш объял его белой сладкой негой. Пошляк бочком подошел к Уилсону и взял у него изо рта косяк. Отерев его конец, он тоже дунул.

***

      Очнулся Уилсон в каком зале, напоминающем спортивный. Из-за едва приоткрытой двери раздавались шлепки и стоны. Уилсон встал и пошел к ней. Заглянув в следующую дверь, он увидел кучу потных мужиков в латексе, которые валялись в ногах кого-то очень знакомого.       Это был лучезарный Билли Хэрингтон, данженмастер и повелитель всех качалок, он сидел на троне из бутылок. Билли, заметив Уилсона улыбнулся и поманил его рукой. Уилсон, приосанившись, сделал шаг, но тут же понял, что смотрят не на него. Он обернулся и увидел сзади Пошляка.       Тот был в латексной маске и ошейнике розового цвета. Вдруг, все потные мужики начали кричать его имя. Мираж рассеялся. Уилсон и Пошляк оказались в пустынях Антарктиды. Мимо на летающей тарелке пролетел Гитлер, показывая им фак зигой. Мимо пронеслось стадо бабок из отряда Хрюкина. Визжа и улюлюкая они пинали голову Дональда Мерма.       Видение кончилось. Вокруг Пошляка и Уилсона закрутились слова "Гамлет", "Фордж", "Гордж", "Атриум", "Чарли", "Новые миры", "Безграничность", "Здесь могла бы быть ваша реклама". Вдруг все исчезло. Наши герои оказались в черной пустоте. Уилсон взглянул на Пошляка. — Ты понял хоть что-нибудь?       Свин испуганно помотал головой из стороны в сторону. — А я вот понял, что наши похождения - только начало всей заварухи.

***

      Уилсон проснулся от того, что его тормошили и шлепали по щекам. — А ну вставай, говнюк! — В натуре, Pedosso, заебал спать. — проворчала Уикерботтом. — Даже травой не поделился! — Я бы увидеть твоя натура! — довольно прохрюкал отходящий от курева Пошляк.       Все уставились на библиотекаршу с охуевающими выражениями лиц. — А ты как тут вообще, блять, оказалась? — спросил ее Вэс. — Так я это, унюхала запах моей моей любимой махорки, вот и пришла, а эти суки ее уже скурили!       Уилсон, опираясь на слабеющие руки, начал подниматься. Держась за стены он нетвердой походкой начал приближаться к бабке. Внезапно, он запнулся о свою бороду и она оторвалась без малейшего сопротивления. Уилсон охуел. — Что это за пиздец?! — заверещал он. — Так это... — начала оправдываться Уикерботтом. — ...Volosius Ebanavtius отращивает волосы всего на пару дней, потом они становятся настолько хрупкими, что слезают с кожи без малейшего сопротивления. — Я проходил с этой сраной бородой всю зиму! — ворчал Уилсон, выдергивая из бороды по волоску. — Любит, не любит, любит... — Ты еще потрахай и потибидохай! — съязвила Уикерботтом. Пошляк ухмыльнулся. — Моя твоя потрах... — Заткнись!

***

— Я так устал идти.. — ныл ослабший Вольфганг. — Когда уже привал. — Да ты охуел! — воскликнул Веббер, несший его все это время на руках.       Максвелл поднял вверх ладонь, призывая всех к тишине. — Я что-то слышу. Кажется, источник.       Выживающие приободрились и зашумели. Максвелл подошел к журчащей струе и, набрав в ладони воды, выпил ее, довольно закряхтев. — Дай мне, дай мне тоже, у меня сушняк! — закричал Уилсон. Он оттолкнул Максвелла и начал жадно глотать прохладную воду.       Уикерботтом набрала во фляжку и тут же отхлебнула из горла.       И тут начался форменный пиздец. У Максвелла начала расти грудь. Он посмотрел на нее и начал орать, как резаный. Но это был не голос Максвелла. Скорее, голос какой-то бабищи за сорок. — Что происходит?! — орал он. — Где мой хер?! Почему я стал бабой?! Что это за сраная черная магия, в рот мне ноги?! — Ебаный рот. — пробасила Уикерботтом. — А я мужиком стала... Это походу из-за воды. — Тогда, раз и Уилсон пил...       Все обернулись на Уилсона. Он лежал в обмороке. — Я почему-то даже не удивлен. — шепнул Вэс роботу. Тот издал звук, похожий на хихиканье. — Что за пиздец? — Уилсон-женщина начал подниматься. - А где мой член? — Судя по тому, какого размера у тебя грудь, члена у тебя не было. — хихикнула Максвеллина. — Да был он, и вообще, большой член в Греции считался посмешищем! — начала протестовать Уилсина. — Захлопнись, доска! — Самое страшное посмешище в древней Греции, молодой человек, прилюдно вставить в анус плод крупного редиса, скажу я вам. — поправив очки сказал Уикерботтом. — Это еще за что? — спросил Уилсон с интересом. Библиотекарь подошел к детям и заткнул им уши. — За измену жене, в которой уличили мужчину. Где ты образование получал, чмо плоское? — В кишлаке. — Вот и видно, что образование у вас кишечное. — Кишлачное. — Нет, именно кишечное, причем толстокишечное. — Уикерботтом помахал рукой около носа. — Вот вы блядские суки. — грустно сказала Уилсина. — Лучше скажите, что нам делать теперь? — Мне понадобится время, чтобы сделать антидот. — сказал Уикерботтом. — А пока научитесь писать сидя. — Я в ахуе. — прошептал Вольфганг. — Я просто набью рожу тому, кто все это придумал.