Good friends

      Не могу понять, что со мной произошло. Из-за чего-то мне стало неинтересно быть с женой. Мне перестал нравиться ее голос, а пользы от нее не было никакой. Она лишь каждый божий день выносила мне мозг: «Ваня, купи!», «Ваня, убери!», «Ваня, почему так долго?». Господи, помоги мне не сорваться… Мое настроение портится от одной мысли о семье: вечно орущие, избалованные мною же дети вечно чем-то недовольны, а жена не выходит из дома сутками. Я не знаю, что мне делать.       Конечно же, весь этот быт оставляет отпечаток на моем настроении и работе. Мои коллеги это давно заметили, и в последнее время не особо кто хочет со мной общаться — боятся, что я как-то грубо отвечу или просто буду молчать. Мне самому грустно от такого к себе отношения, нет, ну, они же работают со мной уже сколько лет, и когда беда у кого-то, я вхожу в положение, успокаиваю, но как что-то случается со мной — так всем похер… Сегодня съемки Прожектора, и я не знаю, как буду вести себя там. Может быть, вместе со старыми знакомыми, тем более, они практически мне друзья. Не знаю, не знаю, нужно просто не думать о бытовухе и наконец-то отдаться полностью работе. И вот я уже стою и жду лифт, вдруг чувствуя, как на меня сзади накидывается Светлаков, крича: «Ваня-я-я, привет!», и, обхватывая шею, виснет на мне. Я немного наклоняюсь вперед и ловлю его руки, дабы он не упал с меня, и начинаю крутится, мы смеемся, это действительно поднимает мне настроение. Через несколько мгновений катания на импровизированной «карусели» Серый кричит: — Отпусти-и-и, Ванька, отпусти! — но мы все равно смеемся и улыбаемся. Я останавливаюсь и выпускаю его из своих рук, выпрямляясь. Я моментально поворачиваюсь к нему, поправляя пальто. — Еще бы немного, и ты бы увидел, что я съел на завтрак. — Неожиданно. — Ну ты че? — открывается лифт, и мы с Сережкой, слегка приобнимающим меня одной рукой за плечо, заходим в лифт. Он нажимает номер нужного нам этажа. — Ну, так что случилось? — я молчу, облокачиваясь на стенку лифта спиной и, засунув руки в карманы, вытягиваю ноги вперед, чувствуя, как кроссовки Светлого дотрагиваются до моих ботинок, из-за этого я невольно начинаю осматривать его снизу вверх. Он стоит напротив меня в такой же позе, будто мое отражение, на его ногах облегающие джинсы, которые очень хорошо вырисовывают его стройные ноги; также на нем надет серый свитшот, поверх которого надета безрукавка. Он облокачивается руками на выступы в стене лифта, на левой руке, как всегда, красивые кожаные часы, которые подчеркивают его запястье. Хоть я мужчина, но если бы был женщиной, то именно Светлакову я бы отдался в сексуальное рабство. Не знаю, откуда такие мысли.       Поднимая свои взгляд выше, понимаю, что он смотрит на меня, а еще понимаю, что у меня не очень хорошее настроение. Он молчит. Я очень медленно изучаю его одежду, и это заметно, но он почему-то не говорит ни слова против этого. Серёжа стоит и улыбается. От него веет запахом дождя и сигарет, мне безумно нравится этот запах. Он дотрагивается своими ногами моих, и я тоже начинаю постукивать своей ногой по его ноге. Я будто под гипнозом — все происходящее кажется таким медленным, звуки приглушенны, и тело расслабленно. — Вань… Ваня, — вдруг его голос выводит меня из транса, и я перевожу взгляд на его лицо, — Это… если ты сегодня свободен, то, если хочешь, пошли на футбол, — тут он резко замолкает, трет пальцами висок и добавляет.— Со мной… И моими друзьями, — лифт останавливается, это наш этаж, двери начинают открываться, и Сережа, засунув руки в карманы джинсов, выпрямляется. Я, очухавшись, делаю то же самое. Он идет медленно сначала впереди, а потом справа от меня. Я уже хочу начать разговор, но его зовут в гримерку, пояснив, что ему кто-то названивал со вчерашнего вечера на телефон, который он забыл. Вчера, кстати говоря, была вечеринка по поводу дня рождения одного из редакторов, с которым я хорошо знаком, но из-за Наташи.       Я, глядя, как он уходит в правое крыло, уже направляюсь в гримерку, но, взглянув еще раз на Сережу, вижу, как он поворачивается и улыбается. Улыбаюсь в ответ.       Моя и Сережина гримерки одинаковые и имеют общую стену, из-за чего прекрасно слышно, что происходит у него или у меня, но для того, чтобы из моей гримерки попасть в его, есть два прохода, первый из которых очень длинный: нужно выйти из моей гримерки в комнату, состоящую из трех дверей (одна из которых моя гримерка, вторая — дверь, ведущая в туалет, третья — в общий коридор), после повернуть влево. Пройдя пять-семь шагов, открыть дверь, ведущую в общий коридор, пройти практически весь коридор, повернуть вправо, пройти две комнаты и еще раз повернуть вправо, только потом открыв дверь, мы можем оказаться в небольшой комнатке, состоящей из четырех дверей (одна из которых являлась гримерной Сережи, а три остальные вели к запасному выходу, коридору из которого я пришел и туалету), получается, нужно делать целый круг, чтобы быть у него в гримерке. Изначально существовал только этот проход, и чтобы не ходить целый круг, мы репетировали и общались прям так, каждый находился в своей гримерке. Это очень раздражало, и только когда начался третий сезон «Прожекторперисхилтон», мне с Сережей сделали общий туалет, который имел две двери и сокращал путь, но такой привилегией пользовались только мы, все остальные ходили как всегда; ключи от этих дверей туалета были только у меня и Сереги. Дохожу до своей гримерки и прекрасно слышу, как Светлый орет на Юлю из-за каких-то бумаг насчет развода. Как же я его понимаю, я бы хотел так же избавиться от своей жены-мозговыебщицы.       До эфира еще полтора часа. Ко мне должна придти Катя за час до эфира и подгримировать меня, а пока я, сняв с себя практически все, иду в туалет. Войдя в душ, включаю воду. Как же круто, когда можно вот так стоять вод струйками воды и ничего не делать. Никто не выносит мозг. Именно сейчас, стоя в душе голым, я понимаю, что те, кто меня окружает и делает вид хорошего друга — только из-за моей популярности, но сами они не понимают, насколько мне хреново, как сильно меня нагружает вся эта жизнь. Господи, ну почему это так морально выносит? Из моих глаз текут слезы, они смешиваются с водой и уходят куда-то далеко. Почему нельзя смыть плохие моменты, как грязь с ботинок?.. Я медленно-медленно скатываюсь по стенке на пол душевой кабинки, и уже в сидячем положении мои слезы немного утихают.       Все из-за того, что они видят только красивую обертку, а то как я добиваюсь этого — скрыто. Именно поэтому, наверное, Светлый так понимающе относится, но я и не отрицаю тот факт, что он является настоящим другом, ведь он вырос в обычной семье, и для него настоящие чувства — любовь и дружба — намного важнее статуса. Я бы очень хотел иметь такого друга, ради такого друга я пойду на крайние меры. Мои размышления прерывает стук в дверцу душевой кабинки. Не успеваю я придти в себя, как дверца открывается, и я, чтобы Серега не увидел, насколько я слаб, облокачиваюсь головой на согнутые в коленях ноги. — Вань, ты че, уснул, что-ли? — он садится на корточки и смотрит на меня. Я поднимаю голову и делаю вид, что его слова — правда. — Ой, Серег, я что-то так устал, а тут так тихо, — какой я хороший актер, он ведь вроде верит. — Голос твой тебя выдает, я же знаю тебя. Вань, давай, ты сейчас спокойно помойся, а вечером мы пойдем вместе с друзьями. Ты развеешься, и мы что-нибудь придумаем, решим все проблемы, а? — он поднимает мою голову и смотрит прямо в глаза. — Хорошо? — Ага, — тихо мычу я. — Ну вот и хорошо, хоть я не знаю, что случилось, но знай — я тебя не брошу, — он начинает помогать мне вставать, и из-за этого его свитшот становится полностью серым, а на джинсах появляются огромные сырые пятна. Он поднимает с пола душевой кабинки мочалку и отдает мне, закрывает кабинку, и я, взяв гель для душа, начинаю мыться.       Стекло в душевой кабинке замутненное, но я вижу, чем занят Светлый: он снимает с себя всю сырую одежду и сушит ее феном. За такой короткий срок до эфира она не высохнет, это моя вина и надо ее исправлять. Сполоснув с себя остатки мыльных средств, я выключаю воду и выхожу из душевой кабинки. В этот момент Серый так же стоит в трусах, сушит одежду и, глядя на меня, приподнимает одну бровь. Он, наблюдая за мной, как в зоопарке, не видит даже, что сушит. Я надеваю тапочки, прохожу мимо Сереги к огромному шкафу, достаю полотенце, нагибаюсь и вытираю волосы. Закончив с волосами и закрыв шкаф, поворачиваюсь к Светлому лицом, а тот моментально отводит взгляд. Я, пока вытираю тело, начинаю говорить: — Ты ведь не высушишь, — он поворачивает голову в мою сторону и смотрит прямо в глаза, от этого я невольно замираю. — И что ты предлагаешь? Если я выйду прямо так, то наша программа будет восемнадцать плюс. — Ну, я не против. Запустим с тобой эстафету по названием: «Долой дождь! Нам нужно лето!». — Ха-ха, ну, хорошо, только ты хоть полотенце повяжи, а то твоя репутация… Да ее вообще не будет, после твоей наготы. — Да ладно, мне похер. — Я в шоке… Нет, ты давай довязывай, мне будет стыдно. — Стыдно ему, ну нихрена себе, — я расправляю полотенце и, завязывая его на своих бедрах, продолжаю. — Ты че, баба моя, или у меня меньше, чем твой? Но ни хрена подобного: я видел твой член, и у меня он длиннее. — Знаешь, что мой член в обхвате больше, и после меня твой будет, как карандаш в стакане. Меня прорывает на смех. — Ха-ха-ха, бля, даже самому смешно. Вот представь реально задницу, в которой так всё, — меня аж передергивает — это и отвратительно, и смешно. — Вообще, без разницы, насколько твой член длиннее или больше, главное — это не кончить, не успев выйти, особенно, если это не твоя женщина. Ты вон два раза не успел вытащить — две девчонки… Ну, одно радует, жена хоть, а не левая какая-то. — Слышь, Серег, пошли, а? Остался где-то час до эфира, я тебе сейчас одежду дам свою, а эту мне оставь, я на батарею повешу со своей вместе. — Ладно-ладно, — мы выходим из туалета и заходим в мою гримерку, заперев дверь. Я достаю клетчатую рубашку и джинсы для него. Себе достаю трусы, носки, серые классические штаны, пиджак и черную тонкую кофту. Переодевшись, мы недолго болтаем, пока не приходит Катя, я прошу ее сначала загримировать Сережу в моей гримерной, а сам иду в туалет, сушу волосы феном, вешаю свою и Сережину одежду на батарею. Какой же классный запах у него, блин, я не могу, меня будто туманит от одного запаха мокрого дождя, сигарет и еще чего-то, чего я пока не разобрал. Я стою и дышу его свитшотом. А-а-а-а-а-а, какой запах… Я не хочу делить с кем-то еще этот запах и решаю забрать свитшот, когда он высохнет.       Убираю его и иду к Кате и Сереге. Тогда оставалось около сорока минут до записи, и особо не было времени разговаривать с кем-то. Перекинувшись со Светлым несколькими словами и взглядами, мы поспешно начинаем «Прожекторперисхилтон». Мое настроение за последние две недели восстановилось, и программа проходит очень весело. Несколько раз, когда я долго молчу, Серый хватает меня за руку или ногой стучит, или задевает мои ноги. Его поддержка для меня очень важна. Никогда не думал, что именно он станет моим другом…