Good friends

свет

      Он схватил меня своими ручищами и повалил на капот машины. По всему моему телу побежали мурашки от его прикосновений, что для меня странно. Повернув меня к себе лицом, он, не жалея одежды, рвал ее и сдергивал с меня… Все, что могло ему помешать, тут же было уничтожено. Даже мое буйное сопротивление было подавлено поцелуем… Я не отвечал на его поцелуй… Я не понимал, что он требует вспомнить, ведь последнее, что я вспомнил после пьянки, так это как подъезжал на машине к Останкино… — Как ты мог забыть все то, что между нами было? — Да что именно?! — я не мог понять о чем он говорит. — Я сейчас здесь голый, и ты еще что-то спрашиваешь? Ты не понимаешь, что если ты не объяснишь мне все это, то мы больше не друзья?! — из-за этих слов Ваню будто поменяли, он возмутился и стал еще более злым. — Я разорву все… — Что? ДРУЗЬЯ? Да вообще-то мы больше, чем друзья! — он даже не говорил, он орал, — Как ты мог забыть?       Закончив говорить, он резко приблизился вплотную к капоту машины, а его сильные пальцы сжали мои бедра… Он прижался ко мне своими бедрами, и я почувствовал его твердый член, выпирающий из стесняющих штанин. Я, полностью раздетый, лежал на капоте со связанными руками, которые он крепко схватил в свои руки, а мои ноги были широко раздвинуты… Где-то в глубине души мне нравилось, мне всего этого хотелось… Его резкие движения возбуждали меня. Одной рукой сильно сжимая мои запястья, другой он снимал свои штаны. После чего схватил свои член и прикоснулся к моей коже, которая в миг запылала огнем. Мое дыхание участилось от его прикосновений. Головкой своего члена Ваня проводил по моим ягодицам, а после обвел контур моего анального отверстия… Он не церемонился с прелюдиями и резко вошел, отчего из моих уст вырвался резкий и громкий стон. Он сразу же посмотрел мне в глаза и, сжимая мои руки, прижался ко мне всем своим корпусом… Его жадное дыхание слилось с моим воедино, которое учащалось вместе с темпом слияния наших тел. Все эти страстные мгновения заставили меня вспомнить наш первый раз, который я позабыл из-за огромного количества смешанного алкоголя… Как же мне его не хватало, но сейчас мне не хочется отпускать его просто так. Именно поэтому я обхватываю его тело ногами и притягиваю еще сильнее к себе. Его пылающее дыхание сжигает кожу на моей шее и ключицах, от такого напора чувств я покрываю поцелуями его щеку, постепенно перейдя к мочке уха, прикусываю ее. Иван лишь слегка застонав, впился в мои губы, стал вытягивать свои руки, и я не мог даже дернуться… Он прикусил мою губу до крови, прекратив поцелуй. Мои мальчик был на исходе. Он вошел в меня во всю длину, и я почувствовал, как наполняюсь его семенем… Его тело обмякло на моем, а его руки перестали так сильно сжимать мои связанные. Тогда я, почувствовав освобождение, хватаю его в свои объятия, закрепив это все поцелуем. Он будто выжатый как лимон, расслабился на мне. Я мог делать, что хотел… Спустившись с капота машины и кое-как высвободив немного посиневшие руки из тугих узлов, я огляделся. Мы были на даче Урганта, когда-то давно Ваня показывал фотографии новой покупки, именно поэтому я не беспокоился. И, обыскав джинсы Урганта, нашел ключи от дома, чему был безумно рад. Ванечка облокотившись на капот автомобиля, глядел на меня туманными глазами и прикусывал свои губы, от него до сих пор разило алкоголем. Что существенно заводило меня еще больше. — Если ты не прекратишь быть таким соблазнительным, я трахну тебя, несмотря на то, что ты актив… Усмехнувшись и поманив меня рукой, ты таким мягким тоном начал говорить: — Я тоже тебя хочу, — я подошел к тебе и приобнял, а твои губы прикоснулись к моим. — Хотя… Я без сил… Подхватив своего мальчика на руки, я понес его в дом. Открыв входную дверь, он включал везде свет, пока я нес его в спальню. Оказавшись в белоснежной комнате с огромной кроватью, я раздел и уложил своего малыша в кровать, накрыв его одеялом. Целуя в губы, он схватил меня за руку и не отпустил. Мы лежали, обнявшись, и просто смотрели друг на друга. Я поглаживал Ваню по волосам, смахивая со лба челку. В какой-то момент мы уснули. Теперь он дороже мне всех остальных.