1.
3 мая 2017 г., 07:27
— Яков, позвони им. Если они сейчас же не появятся, мы опоздаем на рейс.
Виктор был последним из мужской сборной, кто просил его поторопить женского тренера — Лилию Барановскую — с её подопечными, которые уже безбожно опаздывали. Сначала — что не было удивительно — заныл Плисецкий, который шлялся от одного ларька к другому, и при этом успевал действовать остальным на нервы. Потом начали подвывать младшенькие, которые от тоски сели на туго набитые чемоданы — словно они улетали не на семь дней, а на целых тридцать. Потом ещё трое человек мужской сборной, и наконец-то Виктор. Никифоров вообще отличался нечеловеческим терпением, но сейчас, смотря на циферблат дорогих швейцарский часов — подарок родителей, который совершенно не сочетался со спортивным костюмом — он начинал заметно нервничать. В планах было отдохнуть день в Амстердаме — перед соревнованиями — и как следует прокатать лег, что могло — да и стало бы — несомненным залогом успеха.
— Ну и что мы стоим, Яков? Мы же опоздаем такими темпами!
Лилия Барановская появилась со своими воспитанницами совершенно внезапно. Мужская группа заинтересовано оглядела женскую сборную, и Виктор был не исключением, кто скользнул по точеным фигуркам девушек-фигуристок. Вроде бы, занимаются одним спортом — но между ними была масса различий. Во-первых, если у мужчин были самые что ни на есть спортивные костюмы (конечно же, с Российской символикой), а именно спортивная курточка, под которой была футболка, спортивные штаны и классический вариант кроссовок (ну, на счет обуви особых ограничений не было). У девушек же были размерные толстовки (красные, с белым плетеным узором и надписью «R U»), точно такие же лосины и почему-то черные (Виктор даже задумался, почему) кроссовки лейбла «Найк». Во-вторых, если их сравнивать, то мужская сборная (исключая мелких и Юрочки) более-просто относилась к этому Гран-При. Без исключения, у девушек были серьезные лица, а у их малявок даже какие-то слишком обеспокоенно-озабоченные. И в-третьих, состав. Их было несколько меньше, нежели ребят. Впрочем, это было не совсем удивительно — Никифоров был наслышан о том, как Барановская отбирает к себе воспитанниц. Если бы фигурное катание не было уж слишком…женственным видом спорта, Виктор мог смело сказать, что эти девки разве что убивать не могут — во всем остальном они были превосходно натасканы. Из детской группы было всего две девочки, из юниорского состава одна, и из взрослой группы так же двое. На «детях и подростках» Виктор не стал особо рассматривать — УК РФ не позволял — а на взрослой группе внимание заострил. Одна из них — рыжая, как коротко обозначил её Никифоров — явно могла привлечь внимание на льду. Внешность позволяла. Рыжая, глаза зеленые, фигурка точеная. Прямо «ягодка» на льду. А вторая… вполне себе обычная. Коротко стриженная, шатенка, с выбритым виском, какими-то уставшими карими глазами и с абсолютно пофигистичным выражением лица ко всему. Как понял Витя, это была «подставная» Рыжей, если с ней что-то случится.
— Лилия, — раздраженно выдыхает Фельцман, а через секунду гаркает на своих учеников. — Что стоим?! Двигаемся в сторону приемника! И Плисецкого захватите с собой.
Но Плисецкий, как уже заметил Виктор, мгновенно материализовался около Шатенки. Вообще, Яков предупреждал их заранее, чтобы к женской сборной они не подходили и на пушечный выстрел — Лилия слишком бережно охраняет своих воспитанниц от мужского внимания. Однако, Барановская лишь скользнула взглядом по Юрию, не удостоив его каким-либо вниманием. Их разговор был не интересен Никифорову, и тот, передернув плечами, пошел за тренером, который уже начал подгаркивать на волочащуюся малышню.
Уже когда они расселись по салону частного самолета, Виктор скользнул взглядом по странной парочке Плисецкого и шатенки. Тот, было видно сразу, пытался прикадриваться к взрослой девушке, а та, в меру увлеченно ему отвечала. Но тут неожиданно она отвела взгляд, и напоролась глазами на Никифорова. Тот улыбнулся немного похабно — обычно, он так посматривал на более взрослых фанаток — и неожиданно для себя столкнулся с агрессией. Воспитанница Барановской окинула его таким взглядом, сдобренным ненавистью и злобой, что Витя аж… растерялся, что ли? Он привык вызывать у девушек нескончаемый поток восхищения. А, спрашивается, почему бы и нет? Высокий, статный, волосы из-за непонятной генной мутации были почти седого цвета, и стальные глаза. Да каждая — хочет-не хочет — дает ему, стоит Никифорову захотеть. А тут… Это было неожиданно для фигуриста.
***
— Блять, он смотрит на меня. — Я заметил, Алиса. Не часто можно было увидеть смеющегося Плисецкого. Тот даже отвернулся, чтобы, упаси Господи, такого позора никто не увидел. Сейчас зеленые глаза со смехом посматривали на девушку, которая отвернулась к иллюминатору, и едва слышно скрипела зубами. — Меньше ненависти, Пожарская, меньше ненависти. — Заткнись, Юрочка. Просто заткнись. Плисецкий усмехнулся, и уставился в телефон, проверяя инстаграмм на наличие лайков. Свою старшую сестру он предпочел не трогать — первое Гран-При, перед которым она безумно волновалась, да и наличие Никифорова рядом не делали её сейчас приятной собеседницей. Юрий посмотрел на Виктора, который потерял интерес ко всему миру и сейчас заинтересованно смотрел в иллюминатор, и хмыкнул. Нет, Витю он скотиной редкостной не считал, но ЧСВ у него было заметно завышенное. Плисецкий безумно ждал следующего года, когда он уже сможет выступать во взрослой сборной. Бросить вызов Виктору он мечтал ровно с того момента, когда тот впервые выиграл юниорское Гран-При. Сквозной взгляд он бросил на Алису, которая без всякого интереса ковыряла краешек иллюминатора. Он в какой-то степени понимал сестру, но с другой стороны и поражался её терпимости ко всему происходящему. Телефон клацнул и высветил входящее сообщение. Плисецкий выдохнул, и углубился в телефон, пока ещё была возможность это сделать.***
— Алиса, почему ты до сих пор не разносила новые коньки? — голос тренера Барановской выводит из задумчивости, и Алиса спотыкается на дорожке. — На кой? Меня старые устраивают, — шаг, поворот, два шага. Не сбиваемся. — Новые больше подойдут к костюму, в котором ты выйдешь на Гран-При этого сезона. Шаг. Ба-бах. Она не справляется с потрясением и летит на лед. Благо, упирается в него коленями и руками. Она слышит цыканье Лилии, но готова поспорить на тысячу — она удовлетворенно улыбается. А Алиса не верит. Не верит в то, что Барановская наконец-то выставит её на Гран-При. Она слишком долго этого ждала, и сейчас не ожидала такого «предложения». — Когда собираться? — Через месяц. Значит, у нее в запасе полно времени. Алиса задумчиво откатывает дорожку шагов, уже не слыша, как Барановская называет остальных счастливиц, которые поедут представлять страну. Ей уже двадцать лет, а она впервые едет на Гран-При взрослого сезона! В прошлом году ушли две Российские чемпионки фигурного катания — Екатерина Назарова и Ольга Родина. Остальных взрослых девушек — в том числе и Алису — оставляли на заднем плане. Нет, другие фигуристки в качестве группы поддержки ездили за командой, но Алиса всегда оставалась в Санкт-Петербурге, и из года в год оттачивала свои программы, надеясь, что когда-нибудь Барановская назовет и её фамилию в списке «победителей», как она коротко назвала его. Нет, безусловно, они ездили на другие соревнования, и занимали там места — но разве они сравнятся с самым полномасштабным событием спортивного сезона? У Алисы дома было множество наград, и она не без оснований считалась одной из лучших Российский фигуристок, но ей безумно хотелось иметь медаль с Гран-При. — Пожарская! — голос тренера вывел её из размышлений. — Ты будешь откатывать программу, которую готовила три года назад. Алиса неожиданно остановилась прямо посередине льда. — Почему? — Потому что. И так всегда. Барановская никогда не отвечала на их вопросы, а воспитанницы с какого-то определенного времени учились их не задавать. Нет, безусловно, Пожарская помнила все свои программы (она их на тренировках регулярно повторяла), но тем не менее, это было странно. Программа, которая была придумана три года назад, почти полностью была составлена Алисой, и немного подкорректирована самой Лилией. Это была её любимая программа, в которую Пожарская уж слишком много вложила. И почему-то совсем не хотелось открывать душу перед зрителями на соревнованиях. — Могу я попросить сменить программу? — Нет. И это не удивительно. Пожарская раздраженно пытается сделать аксель, но делает это настолько лениво, что падает, ощущая на себе удивленные взгляды других воспитанниц. Алиса задумчиво сидит на льду, покусывая внутреннюю сторону щеки. Нет, то, что она вскоре осуществит заветную мечту — хорошо. То, что откатает именно эту программу — плохо. Плохо почти во всех аспектах. Но делать нечего. Алиса не привыкла уступать, а уж тем более перечить тренеру. Она послушно встает, и делает отрывистый взмах рукой, прогоняя молодняк на другой край поля. Если начинать тренировать программу — то только сейчас. Она обязана быть лучшей.
