От любви до ненависти - и наоборот

— Юр, помоги. — Да ты заебала уже, Пожарская… Плисецкий смотрит на девушку недовольно, однако, ложится ей на спину, не отрываясь от телефона, помогая склониться лбом на коврик. — Ты и так хорошо растянута, куда ещё? — Хорошо не значит идеально. В этом вся Пожарская. Плисецкий даже особого внимание не обратил на то, как пыхтит под ним старшая сестра, пытаясь вытянуть руки дальше — хотя дальше-то и некуда. Он надавливает сильнее, чувствуя, как девичье тело под ним напрягается. Алиса тянется, выдыхая от несильной боли, и в такой позе они сидят ещё две минуты. — Прокатишься со мной? Юра поднимает брови, немного удивленно. — Ты же знаешь, какие о нас слухи ходят, — он передергивает плечами. — Мои фанатки разорвут тебя, как только сюда приедут, — эту фразу Юрочка добавляет уже не без гордости. — Да пошли они, эти твои фанатки, — Алиса снимает защитные чехлы с лезвия, и с легкостью выкатывается на лед. — Ты идешь или нет? Плисецкий фыркает, но тем не менее следует за своей старшей сестрой. * * * Никифоров, когда подходит к бортику катка, неотрывно смотрит на две фигуры, которые кружат на льду. Плисецкий и Пожарская. Этих двоих не узнать было невозможно — светлый эльф и маленькая дроу. Витя даже не понял, почему он сравнил их именно так, но этот гармоничный образ почему-то твердо устаканился с этим сравнением, несмотря на то, что девушка не особо ассоциировалась с темными эльфами. Накануне, когда они уже прилетели в отель, Никифоров «погуглил» всю женскую группу, и пришел в некоторое удивление. Рыжая — Женечка Туробова — оказалась наоборот, «заменящей» другой фигуристки, Алисы Пожарской. Витя не поленился, и просмотрел почти все выступления с межнациональных соревнований женской сборной, где так или иначе мелькала Алиса. Вначале карьеры Пожарская была проста, как трусы за рубль двадцать с центрального базара. Русые волосы, уложенные в плетеный колосок, почти всегда белого цвета костюм, цветочные украшения — похоже, её любимыми цветами были лилии — они почти всегда были в изобилии. Ну, девочка-девочка, так сказать. А потом, неожиданно, на два года она пропала из поля видимости журналистов. Никифоров не поленился, и откопал и эту информацию — Пожарская со своей семьей попала в аварию, где маман и папан остались целыми и невредимыми, а вот светило женского фигурного катания провалялось в коме два месяца. Насколько серьезно пострадала Алиса, Виктор информации не нашел, да и признаться, не искал. Когда он гуглил информацию о девушке, он надеялся найти маломальское упоминание о себе — в самолете уж больно жутко она на него смотрела. Его эго было достаточно разочаровано, когда он не нашел о себе ни единой строчки. Зато, когда два года спустя Пожарская вернулась на лед… Она произвела фурор. Открытая, легкодоступная на льду — она с божественной грацией (как казалось Никифорову) откатывала программы, и когда сходила на лед… Превращалась почти в обезличенное существо. Нет, у неё был свой фанклуб — и в нем состояли молодые люди не только из Российской Федерации. Однако, мало кто мог похвастаться совместным фото с Пожарской, а на фанатские встречи она и вовсе не ходила. В общем, странная была эта Пожарская Алиса. Странная, но до невозможности влюбленная в лед. Никифоров, как и пара мелких из мужской сборной не мог оторвать взгляд от парного проката Юрочки и Алисы. Хотя нет. Парным катанием это нельзя было назвать. Это была просто совместная дорожка шагов. Хотя Никифоров и вовсе считал, что эти двое кружат вокруг друг друга, как две акулы вокруг жертвы. Как красивые акулы. Восхитительные. Он мотнул головой и вальяжно прошел мимо Артема с Игорем — мелкие только кивнули ему, не отрывая глаз от проката молодых людей — спустился на лед, подъезжая к парочке, которая остановилась. — Опытных любишь, Юрочка? — беззлобно спросил он, и его улыбка не дрогнула, когда на него уставилась пара зеленых и карих озлобленных глаз.

***

Пожарская остановилась ровно в тот момент, когда услышала позади себя режущий звук. Она даже не заметила, как в неё врезался Юра — её взгляд скользнул по фигуре, которая к ним приближалась. — Опытных любишь, Юрочка? — беззлобно спросил Виктор, и его улыбка не дрогнула, когда Алиса озарила его полным ненависти взглядом. — Заткнись, Никифоров, — огрызнулся Плисецкий, тряхнув белобрысой шевелюрой. — А то, знаешь ли, можно подумать, что ты завидуешь. Тут уже Алиса поперхнулась ядом, и чувствительно пнула младшего брата. Витя в долгу, впрочем, не остался. — Поверь мне, Юрочка, — он обворожительно улыбнулся, и скользнул взглядом по фигуре девушки. — Предмета для зависти я тут не вижу. Тем более, как твой старший наставник, я считаю, что следует делиться. Для Пожарской это было последней каплей. Скрежетнув зубцами конька, она подъехала к Никифорову и ткнула его пальцем в грудь, до которой, правда сказать, едва доставала. — Знаешь что?! — резко выпалила она. — Самомнение свое поумерь. Я бы с тобой не то, что в постель не легла — рядом находится противно с таким выскочкой! А ты, — она обернулась к брату, который, казалось бы, наслаждался открывшейся сценой, а тут немного оцепенел. — Рот свой прикрой в отношении меня, а то коньком по морде пройдусь, и не пожалею, что немного искалечу «русскую фею», — ядовито произнесла она, и обогнув двоих мужчин зигзагом, почти «бегом» преодолела всю ледовую площадку и, перепрыгнув через бортик — до заслона было далековато ехать — скрылась из поля зрения. Очень хорошо прошел день перед соревнованиями.

***

Весь остаток дня Пожарская провела, не выходя из номера. Лилия, конечно, побесилась, что не видела проката Алисы, но особо ругаться не стала, зная, что девушка по своему желанию обычно не пропускает тренировки. А вечер так вообще порадовал — Барановская и Фельцман утащили младших на небольшой экскурс по Амстердаму, и по желанию к ним присоединилась вся женская группа, исключая Пожарскую, и один молодой человек из взрослой мужской сборной. Т.е. в отеле — а может и нет, конечно — остались Пожарская, Плисецкий, Никифоров и Попович. Правда, последние наверняка смотались в бар при отеле, и отчаянно сидели и надирались. Впрочем, Алисе было все равно — Женечка, конечно, была приятной собеседницей, но уж очень надоедливой. А так как настроение в начале дня испортили братец и заносчивый засранец, девушке безумно хотелось побыть одной. Пока Туробова не свалила вместе с остальной российской компанией, Алиса не выходила из спальничной — номер у них был сдвоенный. Но после того, как «протеже» ушла, девушка врубила классическую музыку — любимую подборку вальсов — и начала заниматься своими делами. Первым делом она посвятила себя растяжке — после аварии это никогда не бывало лишним. Уж что-что, а делать себе в какой-то мере больно Пожарская любила. Только вот одной это давалось достаточно тяжело. Но, благодаря таким вот «промежуточным занятиям» в гибкости она никому не могла уступить. Как следует потянувшись, девушка прихватила любимый вишневый сок и направилась в ванную, которая была по её мнению слишком роскошной — туда бы поместились ещё три такие Алисы. Остаток трех часов девушка провела за питьем трех коробок сока и листанием твиттера вместе с инстаграмом. Время было семь часов, когда Пожарская улеглась на диване в гостиной, включив какой-то второсортный фильмец на английском, когда в дверь постучали. — Алис, можно? — Входи, Юра. Она была все ещё немного зла на младшего братца, но когда тот проскочил к ней на диван, её злость стала ещё больше. — Юра, блять, какого хрена? Плисецкий был немного, но пьян. Немного глуповато улыбался, глаза косили в разные стороны, и все вроде бы сносно, но Алису бесило. Во-первых, какая, простите, сука осмелилась напоить пятнадцатилетку?! Во-вторых, какого хрена он сам пил?! В-третьих, её родители убьют, если узнают. — Ну. там все наши, да ещё и Никифоров, и остальные фигуристы. — он был слишком милый, когда был под шофе. — Я один бокал всего. Шампанского. Честно. Пожарская неопределенно махнула рукой, мол, твои проблемы, а я за тобой следить не собираюсь. Хотя, Алисе периодически влетало, если с Юрием что-то случалось на соревнованиях. Мол, старшая сестра, следи за ним, и так далее. Но был один единственный нюанс, который родственников абсолютно не заботил — Плисецкий и Пожарская не офишировали свои родственные отношения, так как был возможен бы ряд сопутствующих проблем. — Ты почему на ужин не пошла? — Я в номер заказала. — Барановская просила спросить, все ли у тебя нормально. — Все окей в любом случае. Пожарскую бесило все. Просто все. Она не могла справится с наплывом ярости, когда вдруг Юра повернулся к ней, и тупая улыбка сошла с его лица. — Извини за этот утренний разговор. С Никифоровым. Алиса от удивления взметнула бровями. Неужели, он ещё и извинятся умеет? — Ничего, — девушка улыбнулась, чувствуя, как младший братец ощутимо расслабился. — Меня даже не ты выбесил, а он. Алиса замолчала, видом показывая, что говорить она об этом не хочет. Да Юрий, в принципе, и не настаивал. Остаток вечера они говорили об ужине. Юрочка рассказывал, как Виктор неожиданно завел разговор с другими фигуристами, из других стран, и перезнакомил с ними старший и юниорские женские и мужские составы. Рассказал, что девчонки из других стран такие же заносчивые, и пытались к нему подклеится — с нападок Никифорова, конечно же. Пожарская мысленно пообещала убить Никифорова, уголовным кодексом родной страны. А ещё у Юрия настойчиво пиликал телефон. Мальчик каждый раз вздрагивал, однако читать сообщения не спешил. Алиса раз проследила за этим. Второй. Десятый. И наконец, женское любопытство не выдержало. — Это кто тебе так написывает, а, Юр? — беззлобно подколола она брата. — Неужели, девушку себе завел, а мне не сказал? У Юры в этот момент покраснело все, даже уши. Алиса была поражена такой…не естественной (?) реакцией парня, но сказать что-либо тот не успел — дверь открылась снова, пропуская на этот раз вторую хозяйку номера — Женечку Туробову. Плисецкий лишь взмахнул руками. — Это не важно. И был таков. Пожарская передернула плечами, однако, теперь полезла лазить по вебсайтам и страницам Плисецкого — уж кто-кто, а Алиса знала, что он был сделан изо льда. Что же теперь… Между ним и кем-то тает лед?

***

Никифоров вернулся в номер ровно в десять — гулянки гулянками, а завтра соревнования. И залажать — а именно испортить свою репутацию лучшего фигуриста мира — ему совершенно не хотелось. Он почти не обратил внимание на то, что женская сборная присутствовала на ужине не в полном составе. «Малышка обиделась, наверное» — журится про себя Никифоров, и остаток вечера не обращает внимание ни на что, кроме себя любимого. Девушки-фанатки так и вьются около фигуристов, не зная, куда смотреть: здесь вам и Леруа собственной персоной, готовый закадрить любую, и юный Плисецкий, которого этот вышеупомянутый Леруа и споил какой-то помесью шампанского с чем-то, и Джакометти, который бросает белозубые улыбки направо и налево, и, конечно же, он. Коронованный аж целых пять раз ледяной Король. В этот вечер внимания хватает на всех, однако, Виктор ловит себя на той мысли, что ему совершенно не нравится, какие взгляды бросает Жан на мелкого Юрку, а тот ещё делает вид, что не замечает этого. И почему-то вечером, лежа в кровати, Никифоров неожиданно для себя задал гуглу идиотский (по его мнению) вопрос: «Алиса Пожарская и Юрий Плисецкий — парень и девушка?» В это предположение отказывался верить и сам Витя. Тут и думать даже было нечего — Пожарской скоро стукнуло двадцать, а Юрочке шестнадцать вот-вот должно исполнится. Какая к черту пара? Это уже педофилия. Впрочем, ему не мешает это читать об этой странной парочке всю информацию в социальных сетях и на других сайтах. Он даже находит парочку фанфиков, и уже начинает откровенно ржать в голос. Идиотизм, да и только. Только вот, ответа на свой вопрос он так и не нашел. Эти оба были… странные? Грубые, нелюдимые, но почти всегда находились рядом друг с другом. Однако, Вите до этого не было никакого дела. Совершенно никакого. Он просто спросит у Якова, что за фигня между этими двумя и все. Витя ни капли не любопытный.