Skydance

Габриэль задумчиво блуждал взглядом по огромной комнате, останавливаясь то на предметах интерьера, то на лицах — знакомы и незнакомых. Он впервые за свою жизнь видел такое скопление демонов в одном месте. Их сущность весьма недоверчиво относится ко всем живущим в трёх мирах. Причём, на удивление, бо́льшим доверием пользовались ангелы, затем шли люди, а уж представителям своего вида Габриэль не стал бы верить ни при каких обстоятельствах. Сейчас он вынужден был немного открыться и довериться, но не сомневался ни на минуту, что любой из них — и он в первую очередь — сдаст всех с потрохами, если только где замаячит опасность. Но сейчас Габриэля меньше всего заботило порабощение ангелов и людей. Его волновали внезапно появившиеся проблемы с Мирославом. Нет, демон вполне отдавал себе отчёт, что с этим дерзким планом сам отдалился от своего ангела, но всё же он был уверен, что глубоко влюблённый ангелок целиком и полностью принадлежит ему, стоит лишь позвать и приласкать. Как оказалось, чёртов ангел времени не терял, и нашёл ему, Габриэлю, замену! Эта мысль всколыхнула что-то совсем тёмное в нём, что хотелось рвать и метать, залить всё кровью, спалить всё и вся в бездну, а поверх хаоса водрузить голову той мрази, что увела у него Мирослава. — Ты согласен, Габриэль? — пробился к нему грубый голос, а демон потряс головой, разгоняя ненужные сейчас мысли. — С чем? — хрипло выдохнул он. — Давайте ещё разок обговорим. Он метнул смущённый взгляд на Дэворда, его знакомца из кафе, а тот покачал головой, словно догадываясь, в каких облаках витал его подельщик.

***

«12 декабря. Третья неделя экспедиции.» Мирослав поднял голову, оглядываясь по сторонам и будто пытаясь заново вникнуть в только что написанную им строчку. Третья неделя! Он и не замечал порой, как летело время, но частенько прокручивал в памяти моменты запуска ракеты на станцию. Трогательные прощания, пожелания удачи, одобрительные аплодисменты коллег и товарищей по универу, долгая и торжественная напутственная речь президента... Он будто попал в красивую сказку. Из никого стал героем буквально за считанные секунды. А потом — оглушительный вой, рёв, тряска, мгновенно перевернувшие всю жизнь. Впрочем, обычный день в космосе, за исключением нескольких нюансов, мало чем отличался от такого же обычного дня на Земле, и скучать не приходилось, особенно в последнее время. Грунт с поверхности Венеры, которая и стала виновницей всего этого безобразия, они добыли быстро и без особых проблем. Но по-настоящему дела на МКС закипели дня четыре назад, когда их экзобиолог Честер Грапхелл внезапно обнаружил диковинное чудо. — При огромных термических нагрузках белки денатурируются до своей первичной, линейной, структуры. Свёртываются, проще говоря. Это одна из основных причин, по который долгие годы жизнь на «горячих» планетах — Меркурии и Венере считалась невозможной, — учёный едва собирался с мыслями и тараторил, почти не выговаривая слова, желая как можно скорее добраться до самой сути. — Но этот малыш... он доказал ровным счётом обратное. Благодаря изучению его белков мы сможем решить множество проблем! Одноклеточный организм, найденный в грунте, очень охотно подавал признаки жизни, вызывая недюжинный интерес всей команды корабля. Мирослав, как будущий космоврач, сначала попытался отвоевать образец себе, под предлогом изучения воздействия на человека, но под напором старших участников экспедиции вынужден был отступить. Правда, это нисколько не помешало ему виться вокруг да около, внося записи в дневник и строя различные пути дальнейших перспектив. Габриэль же вился рядом с ангелом, пытаясь помочь, хоть и был техником. Хотя, помощь больше сводилась к тому, чтобы отгонять толкущихся рядом с симпатичным ангелочком земных ухажёров, норовивших подарить то ручку-самописку, то угостить завалявшейся конфетой. Когда проводились технические работы и изолировался тот или иной отсек, Габриэль страдал больше всего: он был вынужден по несколько дней не видеться с Мирославом. Хотя самой большой проблемой для демона стало питание. Человеческая пища не могла удовлетворить потребности его организма, и в местной столовой Габриэль бывал лишь для отвода глаз. Запастись подходящей едой — хотя бы донорской кровью — он не догадался, люди-члены экипажа его не прельщали, а с одним вкусным ангелом он был в контрах. Даже крыс на борту не было, хоть экспериментальный образец жри! Решив, что он гордый для того, чтобы просить, демон молчал и терпел. Вынужденная диета совсем не лучшим образом сказалась на и без того неангельском характере Габриэля. Он стал озлобленным, резким, впадающим в ярость при любой мелочи. Впрочем, отходил он тоже так же быстро, словно костёр кто тушил ведром воды, но тем не менее вопрос питания стоял ребром. Как дело сложилось бы дальше, неизвестно, но как-то раз, после очередного заточения — на этот раз проверяли двигатели — демон вспылил при Мирославе. — Тебя никто не заставлял сюда лететь. И вспомни, это была твоя идея! — не понимая и немного обиженно проговорил Мирослав, пытаясь пристроить вырванный лист обратно в дневник. — Дурацкая идея! Мог бы и остановить это безумие! Ангел хмыкнул. Может у его знакомца осталась какая-нибудь зазноба на Земле, вот он сейчас и бесится. — Дурацкая или нет, а мы здесь. И нужно делать то, ради чего это всё затевалось. Сожми зубки и потерпи. Не так долго осталось! Убрав дневник в ящик стола, Мирослав посмотрел на демона, пытаясь понять, что же ему кажется неправильным. От Габриэля веяло чем-то дурным — одновременно тёплым и удушливым, будто демон и вправду сгорал изнутри. Его взгляд был сухим и безжизненным, рот сжался в тонкую линию, а глаза... глаза мгновенно застала чёрная пелена. Ангел тут же осознал: чёртов демонюка балансировал уже где-то на грани. Ещё максимум день-два, и он обезумеет совсем, а к концу недели его неминуемо ждёт летальный исход. — Подохнешь ведь, Габриэль, вот скандал-то будет, — Мирослав невесело усмехнулся. — И мне одной проблемой меньше. — Врёш-ш-шь, ангелок, — с присвистом выдохнул Габриэль и улыбнулся. Его улыбка казалась обманчиво искренней, но совершенно обезоружила. Демон медленно подался вперёд, а Мирослав завис, выпал из реальности, упустив тот момент, когда близость пересекла рамки допустимого и стала просто непозволительной. Страшило больше всего то, что вся его сущность, начиная от кончиков пальцев на ногах, этой близости желала как ничего большего. Сердце билось пропуская удары и будто нарочно встревало в рёбра, разнося по всему телу болезненные импульсы. В горле встал горький ком, и знакомый запах, тот самый, которого ему так не хватало всё это время, действовал настолько одуряющее, что кружилась голова. Мирослав замер, боясь пошевелиться, боясь сделать хоть что-то неправильно, боясь сделать первый шаг. Демон же подобными переживаниями не страдал: он уверенно скользнул навстречу, придвинувшись вплотную, обвил хвостом ангела за бёдра, понукая сделать последний шажок, и прильнул к чужим губам. Смакуя привычный вкус, демон слегка постанывал от нахлынувшего ощущения. Обычно он был более сдержанным, но тут сказалось долгое отсутствие питания. Будто вместо мёртвого сердца установили насос, который разогнал стылую кровь, заставляя её бежать по жилам, нагреваться и кипеть. Едва сдерживаясь, Габриэль кусал полные губы, тут же облизывая змеиным языком выступавшие капельки крови. Жадные руки скользили по обмякшему телу, норовя сдернуть мешающую одежду и коснуться голой кожи. Мирослав, потерявшись в этих забытых, но родных чувствах, позволял вертеть себя и кусать. Он так же жадно отвечал на поцелуи, вздрагивая от настойчивых поглаживаний. Сквозь застилающую разум волну удовольствия, тусклым светом засветились вспышки воспоминаний. Медовые горящие глаза, небольшие чёрные крылья и царапины на ладонях, потерянный, витающий в облаках тёплый взгляд и нескромные стоны другого демона. С Лютиком было хорошо, но ни в какое сравнение не шло с тем, что он с этим проклятущим Габриэлем. Тот владел им совершенно естественно, будто так было написано на роду, словно ангел принадлежал ему испокон веков. Движения Мирослава становились всё скованней, как только чарующий морок спадал с разума. Он стал замечать обстановку, с удивлением обнаружив, что стоит лицом к стене, прижатый навалившимся демоном. Что рубашка мешается под ногами, а бесстыдный демонский хвост совершенно невозможно ласкает его, пробравшись за пояс форменных брюк. Вдох-выдох. Мирослав зажмурился, отчаянно глотая воздух, как задыхающаяся в неестественной среде рыба. — Габриэль... Слова давались с превеликим трудом. В висках шумело, перед глазами вились чёрные мушки. Колени подкашивались сами собой, тело выгибалось, ловя прикосновения. — Если бы ты имел совесть, — ангел выдержал недолгую паузу и отстранился в неловкой попытке остановить обрушившееся на него безумие, — я бы предположил, что ты хочешь восстановить отношения из чувства вины, но... тебе нужен только секс. Лишь подкормка для поддержания жизнедеятельности. Ты не способен любить по-настоящему. Мирослав поднял с пола рубашку и обернулся. Он ожидал чего угодно: ругани, упрёков, удара, насилия. Даже опустил глаза и задержал дыхание, готовясь к худшему. — Вот как, — поникшим голосом пробубнил в ответ Габриэль и просто пожал плечами. Его фигура будто уменьшилась в полтора раза, сжавшись под гнётом услышанного. Мир невольно замер, больным взглядом наблюдая за столь резкой переменой. Всего за какие-то жалкие несколько мгновений ангел успел сотню раз пожалеть о своих последних словах. Безумно хотелось всё исправить, как-то оправдаться, пожалеть демона, но слова вертелись на языке беспорядочным роем, никак не желая складываться в связные реплики. — Я могу кормить тебя кровью! — наконец выпалил Светлый, не успев прежде хорошенько обдумать своё опрометчивое предложение. Габриэль передёрнул плечами, словно ему предложили что-то противное даже для чёрной демонской души. Дикий голод разрывал на части, было даже хуже, чем когда он просто терпел: словно поманили конфеткой ребёнка и обманули, подсунув блестящий фантик. Самые разные эмоции тянули демона в разные стороны, нашёптывая, что ангел — его добыча, пользуйся им! Возьми его тело, выпей душу, однажды такое уже произошло, и это было восхитительно! Здравый смысл, загнанный в угол, молчал, отодвинутый на задний план плохо контролируемой жаждой. — Габриэль! — окликнул его ангел, испуганный ледяным спокойствием. Низший вздрогнул, постепенно возвращаясь из засасывающего омута безумия. Глаза возвращали матовый чёрный цвет, в глубине которых медленно угасали адские искорки. Он вздохнул. Затем выдохнул. Принял решение и вымученно улыбнулся. Что ж, на безрыбье и кровь можно попить. И обречённо кивнул, впрочем, тут же пряча лукавую улыбку. — Хорошо, спасибо... — прохрипел он на вдохе и снова подошёл к стоящему натянутой струной Мирославу. Ангел маленькими порциями выдыхал воздух — он не дышал, пока Габриэля раздирали противоречивые чувства. Он удивлялся, ожидая взрыва, но никак не этого молчаливого и тихого согласия. Мир меленько закивал, выдавая своё волнение, а демон взял его за руку. Он погладил большим пальцем тонкое запястье, с удовольствием ощущая нервное биение пульса. Его ангелок волнуется!.. Затем, медля, поднял безвольную руку ко рту. Мирослав вскрикнул, ожидая укуса, но вместо этого демон высунул язык и прошёлся раздвоенным кончиком по ладони. Медленно-медленно, смакуя удовольствие, обвёл вокруг пальцев, звонко причмокнул. Мир же зачарованно наблюдал за его «ритуалом», не в силах оторвать взгляд. — Будет немного больно... — утробно промурлыкал Габриэль, наконец заполучив расположение своего ангела, и осторожно придавил нежную светлую кожу зубами, пока не вспарывая. Мирослав нахмурился и глухо всхлипнул, когда острые демонские клыки резко удлинились и впились в запястье. Было и вправду больно, но вполне терпимо, и осторожность Низшего вызывала неподдельное удивление. Хотя он нисколько не сомневался, что самые зверствования ждут его ещё впереди. Вниз потекла горячая красная дорожка... Габриэль тут же оторвался от своего занятия и подцепил драгоценную каплю языком. Придвинулся ближе, подтягивая к себе Мирослава, и тот снова повиновался. Глубокие глаза снова постепенно приобретали яркий оттенок, будто наливаясь его кровью. Иногда демон сладко облизывался и целовал свежие ранки — как в извинение за неосторожность. Он начинал урчать всё громче и ни на мгновение не прерывал зрительного контакта, отчего Миру становилось совсем не по себе. Он всё острее чувствовал вину и матерился про себя, ругая, что согласился на эту авантюру. Знал ведь, как будет! Мирослав постарался сосредоточиться, чтобы не поддаться восхитительным ощущениям и не начать мурлыкать от несколько извращённого удовольствия, которое испытывает жертва демона, когда тот сосёт кровь. — Рас-слабьс-ся... — по-змеиному прошипел Габриэль, и отнял губы от сочащегося кровью запястья. — Ты ведь знаешь, что энергия качественней, если её отдают добровольно... — Потрапезничал? — стараясь выглядеть невозмутимым, пробормотал Мир. Он шагнул назад, опираясь спиной о стену, чтобы справиться с лёгким головокружением: проклятый демонюка жрал, не стесняясь, словно кровь была казённой! На удивление, Габриэль стушевался, пробормотав что-то типа «Прости, не рассчитал...». Он погладил бледноватого ангела по щеке и ответил: — Да, спасибо. Ты спас от смерти ещё одну никчёмную жизнь. — Ой, не юродствуй, клоун, — скривился Мир. — Как часто тебе нужно... питаться? Демон пожал плечами. — Плясать от моих энергетических затрат. Если буду много работать, физически и эмоционально, то, конечно, чаще. Ангел наконец справился с недомоганием и оттолкнулся от стены, направляясь на выход. — Ладно. Дашь знать, если что. И я тебя прошу: не доводи себя до подобного сегодняшнему состоянию. — Заботишься, прелесть моя? Мирослав хмыкнул: — Просто ты и так далеко не подарок, а уж голодным и вовсе становишься невыносим. Хлопнув дверью, ангел попытался отгородиться от воздействия Габриэля, впрягаясь в каждодневную рутину. А каждодневная рутина засасывала, точно зябкая лыва, бесповоротно накрывая с головой. С обнаружением загадочного пришельца жизнь на станции закипела с новыми оборотами. Честер всё твердил, что это настоящая сенсация; на Землю был отправлен подробный отчёт. Впереди предстояло самое любопытное и волнительное: изучение организма, опыты и эксперименты. Венерианину определили целую камеру, где он мог существовать и развиваться в самых благоприятных для него условиях среды. Он очень активно реагировал на свет, но остовался невозмутим при изменениях температуры и атмосферного давления. Однако спустя пару дней существо будто резко уменьшилось в размерах. Честер, с изумлением записывая каждое изменение во всех подробностях, пришёл к выводу о том, что, возможно, это не клетка. Было выдвинуто предположение, что найденный экземпляр является новой, неизвестной формой вируса, что и вовсе завело исследователя в абсолютный тупик. Он принял решение ввести венерианина в организм лабораторной крысы. Для Габриэля же время просто остановилось. Да и вообще, какое было ему дело до бестолкового беспозвоночного? Уж что-что, а потешение человеческого эго, торжество «разума над низшими тварями» были ему чужды. Гораздо больше демона занимало поведение Мирослава. Его ангел буквально оживал на глазах, похорошел, засветился, стал разговорчивее и теперь чаще улыбался — ему, Габриэлю! Ангельская улыбка придавала сил и желания поскорей вернуться домой. Габриэль смущался от этой улыбки, а потом смущался ещё больше — от того, что смущался. Было в этом чувстве что-то странное, новое. Демон будто изменился, сам того не заметив. По договорённости, Мирослав кормил его раз в два дня маленькими порциями, но Габриэль ухитрялся выдумывать и иные поводы для встреч. А иногда даже сам подстраивал обстоятельства, работая намеренно неаккуратно, то и дело украшая себя новыми ссадинами, вывихами, царапинами и порезами, чтобы при малейшем случае пользоваться услугами врача. Мирослав давно обо всём догадывался, но разговоров на данную тему не заводил. Наоборот, радушно принимал калеченного придурка, дезинфицировал и обрабатывал раны. С Габриэлем, как ни странно, было очень легко и спокойно. Как долго ему не хватало такого простого чувства спокойствия! В один из вечеров Честер сообщил экипажу шокирующую новость: лабораторная крыса, которую подвергли воздействию пришельца, погибла при самых загадочных обстоятельствах. Её разорвало на части, причём куда делся венерианин — неизвестно. Прошерстили весь корабли с низу до верху, залезли в каждый уголок, проверили все щели. Экспериментального образца как ни бывало. Воцарилась удручённая атмосфера. Кто-то замкнулся в себе, кто-то озлобился. Каждый втихую предпринимал попытки, чтобы найти проклятого венерианина, и тогда ночью члены экспедиции встречались совсем уж в неожиданных местах, делая при этом вид, что так оно и задумано. Бесконечно торчать на планете было невозможно, отмеренное им время медленно подходило к концу, и с каждым днём люди становились всё мрачнее: вернуться с таким позором на Землю, особенно после тех восторженных и подробных отчётов о результатах экспериментов… Впрочем, подавленными были не только люди, но и ангел, и демон. Мирослав переживал потерю образца как личную неудачу, а Габриэль был расстроен эмоциональным состоянием своего кормильца. Он цедил кровь, глотая её скорее, ощущая на языке оседающий вкус горечи и костерил на чём свет стоит проклятого венерианина. Командир корабля тянул до последнего, но наконец приказ об отлёте был дан: навечно остаться на планете они не могли. Теперь осталось только пережить позор по прилёту на Землю.

***

— Искать на огромной станции эту хреновинку бесполезно. Скоро соберут новую команду. Их также пошлют сюда для новых исследований, и, возможно, этим людям повезёт больше. Мирослав вздрогнул и коротко глянул на Габриэля, нарушившего затянувшееся молчание. Сегодня демон тоже пришёл к нему. Предстояла последняя кормёжка перед возвращением. В общей сложности они пробыли на станции около двух месяцев. Мир угрюмо усмехнулся, предусмотрительно закатывая рукав свитера. — Какова вероятность, что и в следующий раз на наших местах не окажутся какие-нибудь малодушные ангел или демон? — «Какие-нибудь»? — Габриэль пытливо улыбнулся, подходя ближе. — Слушай, я знаю, что ты, скорее всего, на меня обижен... и я признаю свою ошибку. Но я готов всё исправить, честно. Ты должен лишь дать мне шанс. У демонов ангельское терпение, — добавил он в конце и бережно взял ангела за руку. Мирослав замер, тупо уставившись на товарища. Он уже слышал эту фразу однажды, но совершенно в другом контексте. И от другого демона. Было страшно. В самом деле, он не понимал, как сам сотворил этот треугольник. Совратил Лютика в попытке убежать от проблемы, которой... которой не было?! Габриэль ведь здесь, он рядом, он говорит, что может и хочет всё исправить, начать сначала. И ангел этого хотел не меньше. А Лютик всё предвидел с самого начала. Выходит, он не особо-то и надеялся? Возможно, всё не так и плохо. Но Лютик сказал, что будет ждать его. А это значит... А это значило только одно: Мирослав запутался окончательно и бесповоротно. И в чувствах, и в мыслях, и в ситуации. В погоне за любовью и желанием быть нужным кому-то он загубил ни в чём не повинного демонёнка. Из оцепенения его вывел обеспокоенный голос: — Эй! Всё хорошо? Мирослав глянул на Габриэля и робко кивнул. Он хотел бы на это надеяться.

***

По возвращению дни и ночи потянулись своей размеренной очередью. Габриэль с Мирославом снова становились ближе, гуляли вместе, смеялись, дурачились, целовались — казалось, всё вновь стало на свои места. Всё возвращалось, и каждый по-своему чувствовал себя счастливым. Лютик же мистически пропал. Испарился, будто его никогда и не было. Ангел не видел его ни в парке, где тот любил частенько гулять, ни в торговом центре. Даже его статьи в интернет-журнале перестали выходить, но Мирослав с каким-то трепетным фанатизмом перечитывал старые. Это заставляло чувствовать беспокойство и облегчение одновременно. Мирослав всё же надеялся, что демонёнок больше не появится, потому что боялся. Боялся объяснений, боялся ненужных обязательств, боялся, что Лютик его не поймёт. Ещё больше боялся, что он пойдёт наперерез Габриэлю, а к каким катастрофическим последствиям это может привести, Светлый знал. Но однажды Лютик нашёлся. На одной из улочек, ведущих к дому Мирослава. Ангел заметил его странную улыбку, когда подходил, чтобы поздороваться. Лютик смотрел на мужчину больным взглядом, но не отворачивался и не отстранялся. — Привет, — его голос будто огрубел, звучал сухо и надорвано. — Я видел вас с Габриэлем вчера. И позавчера. И вообще... каждый день фактически. У тебя всё хорошо, не так ли? Мир глубоко вздохнул, собирая мысли в кучу и готовясь произнести объяснительную речь, которую готовил за неделю, но Лютик оборвал его на полуслове: — Я знал, что так будет. И я говорил. — Но постой... — Ты добился своего, поимел меня, а потом бросил, как ненужную скотину, — ядовито выплюнул юноша, скривив лицо. — Да всё было не так! — Лжёшь. Знаешь, мне кажется, это не демон играет тобой, а ты играешь демонами. Мирослава как кипятком окатило. Глаза расширились, а губы сжались в безупречно ровную и тонкую линию. Он был готов схватить Люция за шиворот и со всей силой приложить об угол ближайшего здания, но вместо этого резко подался вперёд и столкнул демонёнка с края высокого бордюра на проезжую часть дороги. — Иди ты... куда хочешь! Ангел развернулся и быстро зашагал прочь. За спиной раздался оглушающий гул, удары, крики людей и зовы на помощь. Мирослав испуганно замер и посмотрел назад, в панике ища взглядом Лютика. Чёрная иномарка, пролетевшая мимо, остановилась в нескольких метрах. Из салона выскочил водитель, чертыхаясь, на чём свет стоит. Лютик лежал без сознания безжизненной куклой с переломанными ногами. Толпа обступила недвижимое тело; некоторые ощупывали, пачкаясь в луже крови и пытаясь отыскать пульс, которого у демона никогда не было. У Мирослава закружилась голова и подкосились колени. В ушах шумело, и он с трудом нашёл в кармане телефон, чтобы вызвать скорую, но проклятый гаджет выскользнул из дрожащих пальцев. Чем дольше тянулись и давили секунды, тем сложнее было осознать, что это он, он сам, своими руками толкнул Лютика под машину.