Roemeria

      Удивительно, каким прекрасным может стать пробуждение, если вместо жаркой и душной ночи его сопровождает прохлада утреннего ветерка. Гарри привычно потянулся и зевнул, осоловело смотря в распахнутые шторы и приоткрытое окно. До слуха доносилось тиканье часов, уже почти неразличимое в привычной гамме звуков.       Похоже, Реддл уже успел побывать в его комнате. Поттер перевел взгляд на свежий букетик фиолетовых бегоний. Иногда он начинает опасаться этих странностей Тома. Ну какой нормальный человек встанет ни свет ни заря, только чтобы нарвать цветов и лично отнести их в комнату гостя? Поначалу Гарри считал это работой слуг, но Реддл обмолвился, что никто, кроме него самого, в комнату Поттера не заходит. И это только усилило тревогу. Первое время художник шарахался от странного чудаковатого мужчины и даже относил вазу с цветами в другую комнату. Но со временем и не к такому привыкаешь, в чем Поттер не раз убеждался на собственной шкуре. И почему бы тогда не позволить Тому подобные подарки? Честно говоря, Гарри было очень приятно. Быстро умывшись и сменив вчерашнюю рубашку на свежую, он спустился вниз. -Доброе утро. Как спалось? - привычно спросил Том Реддл, откладывая от себя книжку. Как и всегда, он ожидал появления Поттера. Гарри вернул ответное приветствие, приступив к завтраку. Поместье окружали тишина и покой, леность будто парила в воздухе, наполняя легкие безмятежной удовлетворенностью. За пределами дома весело пели птицы, и единственным посторонним звуком был звон столовых приборов о тарелки. Гарри предпринял попытку спросить про рощу, но был перебит точно таким же отказом, что заставил художника ощутимо напрячься. Умиротворение разбилось о легкое непонимание и любопытство. Все то же непередаваемое чувство тревоги. Что не так? Что изменилось?       Поттер успешно скрыл от Тома свои эмоции, спрятавшись за улыбчивой маской дружелюбия. Синие глаза будто выжигали на нем слова подозрения, следя за каждым вздохом, каждым шагом. От подобного внимания становилось не по себе. Гарри неловко отпил свежевыжатый апельсиновый сок и решил наполнить тишину непринужденной беседой. -От моего отца нет писем? Гарри вздрогнул от внезапного глухого стука и поднял взгляд на Тома. Тот удивленно смотрел на своего гостя, будто даже не замечая упавшей со стола книги. Поттер отложил в сторону вилку и нож, нахмурившись. Еще ни разу он не видел такой явный шок на обычно бесстрастном лице Реддла. -Что? Что такое? - встревожился юноша, но мужчина будто очнулся. -Прости, вспомнил про неотложные дела. Реддл тряхнул головой, отвернувшись в сторону. -Забыл отправить несколько писем своим коллегам по работе. А твой отец как раз нуждался в надежных посредниках в торговле. - Уже более спокойно продолжил Том, поправив темно-бордовый шейный платок. - Не бери в голову. -Я могу тебе чем-нибудь помочь? -Не стоит. Это скучная работа, Гарри. -Но я вовсе не против... -Нет. - Резковато оборвал его Реддл, ясно показывая, что разговор окончен. Поттер продолжил вяло ковыряться в своей тарелке, совсем потеряв аппетит. Ну вот, своим любопытством он вновь рассердил Тома. Художник никогда не мог понять странных перепадов настроения мужчины, он мог вспылить от самого невинного вопроса.       В лучах солнечного света, что нагревал темно-красную поверхность стола из амарантового дерева, медленно кружились мельчайшие пылинки. Гарри поборол желание прервать этот поток своей ладонью, побоявшись испортить идеальный теплый оттенок холодной неровной тенью.       День прошел за очередными бесплодными потугами вытянуть из бездны разума свою гуляющую черт знает где музу. Гарри подавлено смотрел на голубое небо, раздосадованный запретом. Почему нельзя выходить? И что будет, если он нарушит обещание? Испытывать судьбу на прочность не хотелось. Особенно если учесть все странности Тома Реддла. Гарри попросту боялся узнать мужчину получше. Особенно с такой стороны. Не понимал. Опасался. Эти мысли и привели юношу к пугающему выводу. Его заперли. Его насильно поместили в незнакомый дом с незнакомым мужчиной. И за все время он не получил ни единого письма от семьи. Гарри любил их. Любил, но объяснить подобного поведения попросту не мог. Что мешает им связаться с собственным сыном? Или даже навестить? С ними что-то случилось? Или же им просто безразлична судьба своенравного юноши? Поттер отгонял мысль, что связаться с внешним миром ему не позволял сам Реддл. Вовсе необязательно считать странного мужчину злодеем только из-за нелепых подозрений и тревог.       Поттер придвинул к себе новую стеклянную вазу с бегониями. Точно такую же. И где только Том берет их? Интересно, а что будет, если перебить их все? Быть может, тогда Гарри окажется за порогом и, наконец, обретет долгожданную свободу?       Ну, или страшного обозленного Реддла и еще более кошмарные запреты и условия. Да и портить чужое имущество - непростительная дикость.       К вечеру вернулась та же беспомощная усталость, что не позволяла покидать спальню до самого утра. Правда, на этот раз Поттер не стал разыскивать мужчину для пожелания спокойных снов, а сразу переоделся в пижаму. Как и обычно, сон пришел мгновенно.