Roemeria

      К обеду Поттер уже закончил со своими страданиями. Почему страданиями? У него упорно не получалось передать эмоции этого дня цветом. Несколько раз менял бумагу, намешивал нужные ему цвета, но в конечном итоге краски стекались в пугающие оттенки грязи. Гарри недовольно отбрасывал кисть каждый раз, когда идеальный готовый образ в голове рушился суровой реальностью - юноша попросту не мог избавиться от преследовавшей его уже четвертую картину серо-бурой мешанины. Раздражение достигло своего пика, когда очередная неудачная попытка закончилась перевернутой и разбитой вазой, которую Гарри по неосторожности задел рукой. Вздохнув, он собрал осколки и отправил их в ведро, поблагодарив судьбу, что они оказались обыкновенным стеклом.       К двум часам дня пришлось прервать свое занятие и спуститься вниз. Реддл не любил, когда художник опаздывал или - боже, упаси! - пропускал совместные трапезы. В таком случае мужчина чуть ли не силком тащил своего гостя к столу. Хотя позже Поттер на подобное совершенно не злился. В первый раз Гарри попросту забыл о таком странноватом условии, а во второй слишком глубоко погрузился в мир красок и образов. В прошлом подобное очень часто доводило до истощения, и Поттер не удивился бы, если это правило было навязано Реддлу сверхзаботливым отцом рассеянного художника. -Я слышал шум. - Сходу обратился к нему Том, уже сидя за накрытым столом. - Что-то случилось? -О, прости. Немного вышел из себя. - Виновато улыбнулся Поттер, присаживаясь рядом. - Вдохновение пропало. -Пожалуй, стоило прогуляться сразу после завтрака. - Задумчиво ответил Том, не отводя взгляда от лица гостя. - Есть ли шанс вернуть твою музу за счет прогулки в саду? Гарри улыбнулся и кивнул, не решаясь напомнить ему про рощу. Раз сказал, что позже, значит позже. А гулять в саду ему откровенно нравилось. Вдыхать тяжелый запах благоухания буквально каждой клеточкой своего тела. И было видно, что за растениями следили чуткие умелые руки. Ни единого сухого листочка или увядшего бутона, никаких паразитов или следов от них. -Откуда у тебя столько цветов? Я еще ни разу не видел, как ухаживают за этим садом. Гарри склонился над неизвестным ему растением, пристально разглядывая влажную землю и подмечая отсутствие всяких сорняков на ней. Нет, юноша никогда не занимался огородом, но часто наблюдал за работой садовников в своем старом доме. У четы Поттеров не было такого роскошного сада, лишь старые яблони и несколько клумб. В детстве художник любил носиться между ними, укрываясь в высокой траве, что росла за поместьем, с головой. Воспоминания заставили на несколько секунд замереть. Он будто кожей ощутил мягкие прикосновения полевых трав к своим щекам. -Одно из моих увлечений. - Отвлек его Реддл, подойдя ближе. - Было бы глупо позволять садовникам себя обнаружить. В этом и есть прелесть высокой платы за их работу. Я ценю удобство и комфорт, а незаметность слуг весьма необходима. -Только не говори, что ты заставляешь их работать ночью. - Гарри недоверчиво посмотрел на мужчину. -Конечно же, нет. Я обговариваю время заранее. -Что ж, они великолепно справляются со своей работой. - Поттер вновь уделил внимание странному растению. - Это восхитительно. Никогда не видел сада более идеального, чем твой. Том довольно улыбнулся, мягко потянув художника за собой. Гарри замечал, что мужчине нравится похвала, но кормить гордыню не прекращал, находя свои комплименты поместью очень даже справедливыми. Прогулка заняла всего пару часов, на протяжении которых юноша тихо разговаривал с хозяином поместья, иногда поглядывая на безоблачное небо. Заметив некую отстраненность в беседе, Том остановился. -Все в порядке? -Что? -Сегодня ты на редкость рассеян. - Без намека на улыбку ответил Том. - Меня начинает беспокоить твое состояние. -Да нет, просто... - Гарри сморгнул наваждение, прогнав прочь маленькие ростки тревоги. - Частые Лондонские дожди вызывают привыкание. А тут... Постоянно солнце. Голубое небо несколько дней подряд. Это просто волшебство какое-то! Реддл некоторое время молчал, продолжая пристально рассматривать расслабленного художника. Гарри и не заметил, как в настроение мужчины прокрался лед. Поттер был полностью очарован чистотой небесной глади. Такой же идеальной, как и сад вокруг. -Нам пора. Гарри с неохотой кивнул, обещая самому себе в следующий раз обязательно отыскать всполохи огня в мареве других цветов. Ведь он так и не нашел в саду ни единого мака.       Вечером настроение немного упало - вдохновение так и не явилось. Гарри едва остановил порыв выйти на улицу без ведома Реддла, дабы продолжить мучения на открытом воздухе. Но солнце клонилось к закату, и запрет распространялся даже на балкон. Поттер стоял напротив настежь распахнутого окна, уперев ладони в каменный подоконник. Закатное солнце погрузило комнату в ярко-алое море, зарождая в животе невыносимое чувство восхищения, причастности к этой красоте, в этих последних минутах гаснущего вечера. Его жизнь в поместье Реддлов казалась написанной великим художником сказочной картиной, где уместились все сочетания оттенков счастья. Ни единого холодного, серого или фиолетового. Ни грязи, ни увядания. Лишь бесконечно жаркое солнечное лето и ленивая удовлетворенность всем происходящим.       Гарри плотно закрыл окно, как только все пространство окунулось в темноту ночи. Привычно задернул тяжелые плотные шторы, проверил балконную дверь и зажег многочисленные свечи. При таком тусклом освещении читать невозможно, поэтому художник вышел из своего временного убежища. Дом встретил его нагретой солнечным деньком тишиной. Темнота коридоров совершенно не пугала, а навевала постепенно увеличивающуюся сонливость. Гарри поднялся в библиотеку, но Реддла там не нашел. Кабинет, столовая, многочисленные гостиные - хозяин дома будто растворился вместе с закатным солнцем. Поттер не стал заходить в его комнату, посчитав, что тот попросту лег спать раньше. Его и самого вскоре начала валить с ног сильная усталость. Художник едва смог добрести до своей спальни, прежде чем рухнуть на кровать в той же одежде. Тяжелые веки и лениво бредущие в темноту мысли не оставили надежд предпринять попытку снять хотя бы обувь. Как только голова коснулась манящей подушки, а тело опустилось на приятную мягкость перин, Гарри Поттер мгновенно уснул.