Roemeria

      Свесившись из окна, Поттер одарил счастливой улыбкой чистое голубое небо и молочное кружево редких облаков. Солнце золотило медовые колосья ржи вдалеке, и Гарри засмотрелся на чарующее все его сознание поле. Ему показалось, что кроме восхищения, было еще что-то. Что-то недоступное, витавшая на краю сознания мысль, за которую художник никак не мог ухватиться. И это несколько смазывало картину. Роща притягивала взгляд, горы обещали бесконечные потоки дорог. И молодой мужчина всем своим естеством мечтал узнать конец каждой из них. Бродить под открытым небом, слушать пение вольных ветров, вдыхать аромат дикой природы. Он готов был терпеть и усталость, и бесконечную пыль, и крутые склоны гор, и непроходимые леса. Что может быть чудеснее и восхитительнее свободы?       Гарри отбросил эти мысли. Он знал себя, и может такое случиться, что художник ринется за зовом желаний сломя голову. Без нужной подготовки, не предупредив родителей, оставив себя голодным оборванцем. Поттер приблизился к благоухающим алым петуниям, трепетно пересчитав нежные головки цветков указательным пальцем. В душу вновь закрались смутные образы и наиболее навязчивое чувство дежавю. Хотя в этом нет ничего удивительного: подобные подарки Гарри принимал каждое утро.       Спустившись в столовую, Поттер неожиданно замер в арочном проеме. Все внутри будто повиновалось невидимому сигналу "стоп". Том, заметив появление своего гостя, отложил в сторону книгу и приветливо улыбнулся. -Доброе утро. Как спалось? Наваждение прошло, сменившись неловким движением плеч. Завтрак проходил в тишине, которую Поттер едва ли мог назвать умиротворенной. Скорее, гнетущей. Напряженной. Предостерегающей. Отягощающей. Гарри ловил на себе странные взгляды хозяина поместья, отчего рука с вилкой едва уловимо тряслась. Реддл не мог не заметить состояние Поттера, и это ему совершенно не понравилось. Он оторвался от неспешной трапезы и аккуратно промокнул рот салфеткой, приготовившись к разговору. -Что-то не так? Вопрос застал художника врасплох. Ведь он и сам не понимал природу своих реакций на этого мужчину. Гарри тоже отодвинул тарелку с омлетом и обратил все свое внимание на Реддла. Красивый мужчина, излучавший спокойствие, умиротворение и силу. Умный, амбициозный, волевой. Лучший собеседник, что когда-либо встречал Поттер. Но что-то было явно не так. Словно за слоем напыленной позолоты скрывалась бурая ржавчина, а в мягком, только что испеченном, сдобном хлебе - смертельный яд. И тишина казалась оглушающей, и пение птиц заезженной пластинкой, и душное летнее марево - наркотической пеленой. Разве может человеческий мир быть столь совершенным и затягивающим? -Я не знаю, как объяснить. - Тихо ответил Поттер, решив не лгать. -Постарайся, будь любезен. Том жестом руки велел художнику продолжать, а синие глаза сощурились в ожидании. -Мне страшно. Но я даже не знаю, почему. Это так странно. - Гарри осторожно подбирал слова, боясь обидеть или рассердить странного мужчину. -Обыкновенная реакция на смену обстановки. Насколько я помню, дождливый грязный Лондон в корне отличается от здешних мест, верно? Совсем не удивительно, что твои чувства столь спутаны. Мне понятно твое смятение. Но, уверяю, пока ты со мной, бояться нечего. Гарри нервно улыбнулся, немного успокоившись. И ведь верно, с чего вдруг ему опасаться Тома? Вот только от чувств не сбежать. Мысли, подобно ядовитым паразитам, не желают оставлять в покое и без того потревоженный разум юноши. Поттер опустил взгляд, посчитав разговор оконченным. -Спасибо. -Всегда пожалуйста, Гарри. - Реддл широко улыбнулся, - не бойся быть предельно честным со мной.       Гарри стоял перед большим зеркалом в ванной комнате, рассматривая отражение молодого человека. И не узнавал себя. Совсем. Тревога стала чем-то естественным, постоянным, привычным, вечным спутником его души. Она не имела корней и точных форм, Поттер не знал, где брал начало его чужеродный страх. Сомнения вызывали панику. Но, как бы художник ни старался, откинуть их прочь не получалось.       "Здесь" это где? Куда он вообще приехал? Что это за место? Почему Гарри не имеет ни малейшего представления, как и зачем вообще тут оказался? Эти вопросы вызывали легкую дрожь. Поттер собирался было обратиться к хозяину поместья за ответами, но все тот же сигнал крайней опасности заставил юношу замереть на месте.       Спустя пару-тройку минут за дверью послышались шаги. Реддл словно чувствовал состояние своего гостя. Гарри затравленно оглянулся, огромным усилием воли взяв себя в руки. С лица пропали страх и замешательство, уступив место вялому безразличию. Тихий стук, и дверь открылась. Том вошел в комнату без слов, внимательно осматривая и ее, и самого Поттера. -Том? -Тебя что-то беспокоит. - Нахмурился Реддл, приблизившись к художнику и заглядывая в его изумрудные глаза. - Что-то не так. Ты должен сказать, что именно. Гарри невольно отпрянул прочь. Это шутка? Какого черта он делает? Как понял? Как узнал? Поттер почему-то обернулся в сторону приоткрытого окна. Голову посетили совсем абсурдные мысли. Это дом нашептывает своему хозяину обо всем, что происходит в его старых стенах? Реддл каким-то невероятным образом научился распознавать эмоции на расстоянии? Читать мысли? Взгляд зацепился за недавно законченный натюрморт. Цветы дурмана. Завороженный, Гарри подошел ближе, не обращая внимания на замершего в ожидании ответа Реддла. Дурман. Дурман. Цветок обмана и наваждений. -Я никогда не умел рисовать. - Рассеянно пробормотал молодой мужчина, коснувшись кончиками пальцев неровной поверхности холста. - Это не мои картины, верно? Реддл шагнул вперед, разворачивая Поттера лицом к себе. Ему был важен зрительный контакт. По сосредоточенному серьезному взгляду синих глаз Гарри прочел молчаливое "Да". Словно по цепочке, мысли начали выстраивать картину происходящего. Раскрывая бутон правды, осыпая мертвым листопадом увядшие лепестки лжи и фантазий на пол. -Мои родители никогда не занимались торговлей. - Еще тише произнес Гарри, все больше хмурясь. - Боже, я их вообще никогда не знал. -Верно. -Где они? Что с ними случилось? -Они мертвы. -Что... Что?! Ты пугаешь меня. Это все глупая шутка? Я... - Поттер громко застонал, схватившись за голову. Воспоминания рвались наружу, причиняя боль. - Господи, что со мной? Я не... Я ничего не понимаю! -Тебе нужно поспать. -Нет, стой! Стоп, остановись! - Поттер отступал от медленно приближавшегося к нему Реддла, все еще держась за лоб и кривя губы от сильнейшей мигрени. - Почему я здесь? Прошу, ответь мне! Реддл неуловимым движением опрокинул перепуганного юношу на кровать, с силой удерживая его на одном месте. -Просто спи. Не думай ни о чем. Завтра ты уже не почувствуешь боли. - Утешал его мужчина, насильно поглаживая мечущегося в агонии гостя по темным волосам. - И все будут живы, и все останется прежним. Мы начнем этот день заново, Гарри. Засыпай. Ты просто должен заснуть.       Холодные тонкие пальцы коснулись влажных от пота висков. Веки Поттера затрепетали, а глаза закатились. Тело обмякло, погружаясь в крепкий сон. Том медленно отстранился от Гарри, не спеша покидать спящего. -Доброе утро. Как спалось? Гарри рассеянно улыбнулся Реддлу, присаживаясь за стол. Безупречно вкусный омлет вызвал слова благодарности, на которые Том едва заметно нахмурился. Все выходило из-под контроля. Изменения чувствовались в каждом новом слове, в каждом взгляде, в каждом действии Поттера. Даже совершенное в своей красоте лето дало сбой, обливаясь горькими слезами. Гарри задержал взгляд на распахнутом окне, задумавшись о чем-то своем, не обращая внимания на изучающего каждое его движение мрачного мужчину. -Какое сегодня число? Реддла вопрос удивил. Насторожил. Поттер еще никогда не интересовался столь важными мелочами. -Четвертое июля, Гарри. -Странно, я совершенно запутался в числах. - Неловкая нервная улыбка и быстрый взгляд из под опущенных ресниц. - Надо бы написать родителям. -Сделаем это завтра. - Том, заметив неудовлетворенное любопытство молодого мужчины, склонил голову в бок, - что-то еще? -Та дальняя роща. Видел ее из окна. Даже странно, что мы никогда не ходили туда. Том спрятал лицо в ладонях, подавив тяжелый вздох. Это никогда не прекратится. -Неделя. - Пробормотал Реддл и добавил уже чуть громче: - Через неделю мы посетим ее. Поттер кивнул, успокоившись. Горячие солнце звало купаться в своих лучах, и хозяин поместья не отказал Гарри в удовольствии прогуляться по саду. В конце концов, в этом месте не сыскать больше никаких занятий. Мужчина медленно следовал за своим гостем, прислушиваясь к однообразному пению птиц, наблюдая за постоянством цветения Календулы. С давних времен этот цветок являлся олицетворением горя, жестокости, обиды. Язык цветов, такая глупость. Частица горькой правды в спелом сладко-пряном вкусе фантазий. И странно, что Гарри так и не озадачил себя вопросами, с какой целью Том с таким постоянством дарит ему цветы. Поттер как раз остановился напротив ноготков, с удовольствием любуясь жизнерадостным оранжевым цветом. Художник любил эти цветы. О, он любил все цветы, будь они торжеством бутонов роз или невзрачной колючкой репейника. Притягательные своим совершенством, благоуханием жизни, точностью линий и пересечений цвета. -Это восхитительно. Никогда не видел сада более идеального, чем твой.       Юноша наблюдал за заходом солнца, натачивая резаком старый карандаш. Изумруды купались в алом пожарище раскаленного неба, опускались в золотистое море, отвечали на зов дальних дорог, манящих все его существо. Что там, за горизонтом? Что за мир ждет? Что готовит тем храбрым, кто посмел переступить порог в поисках неизвестности? Поттер обернулся на звук открывшейся двери и улыбнулся вошедшему внутрь мужчине. Реддл застыл, ослепленный окутанной пламенем фигурой своего гостя. -Пришел пожелать тебе спокойных снов, Гарри. -Спасибо. - Мягкая улыбка. Затем поворот головы в сторону распахнутого окна. - Здесь так спокойно. Будто в целом мире существуем только мы. Старый особняк, уютный сад и амарантовая роща за полем ржи. Кажется, что солнце будет светить целую вечность. Очень странные мысли, правда? -Вполне естественные для такого, как ты. - Услышал Поттер совсем рядом. Он вновь посмотрел на мужчину, удивляясь его неслышной поступи. Теперь лучи заката коснулись и его лица, озаряя жемчужную кожу мягкими коралловыми оттенками. Черные волосы пропитаны тепло-каштановым цветом, а глубокие синие глаза искрились бездонным морским совершенством и спокойствием. Гарри замечал, что Том очень красив, но эти мгновения... Все идеальное небо, все цветы мира, все блекло в сравнении с этим мужчиной. -Такого как я? Реддл ничего не ответил, склонившись к лицу художника, опалив своим дыханием чувственный изгиб его губ. Поттер с наслаждением прикрыл глаза, отдавшись желаниям взбудораженного происходящим подсознания. В мыслях плескался мед нагретой солнцем календулы. -Ты же останешься? Здесь, со мной. Реддл мягко отстранился от тепла чужих губ, коснувшись заалевшей щеки юноши ладонью. Гарри не ощущал смущения или стыда. Поцелуй оказался столь же естественным, что и безоблачное небо над головой. Странный вопрос вызвал непонятное волнение в груди, заставив Поттера удивленно изогнуть брови. Впрочем, недосягаемая гамма чувств быстро растворилась в расцветшей на губах улыбке. -Я здесь до конца лета, ты же знаешь. Реддл отвел взгляд, стирая с лица выражение спокойного удовольствия. Мужчина криво усмехнулся словам художника, едва повернувшись к нему спиной. Хозяин поместья быстрым шагом покинул комнату Поттера, повторно пожелав ему спокойной ночи и напомнив запереть балконную дверь и окна. Юноша вздохнул, обратив внимание на остывающий горизонт, без лишних промедлений выполнив часть странных условий этого места. Бездумно и совершенно машинально провел рукой по письменному столу и внезапно ойкнул, когда в ладонь впилось лезвие резака. Остро заточенный карандаш скатился на пол, ломая хрупкий грифель. Художник забежал в ванну и подставил кровоточащую рану под струю холодной воды. Вот и плоды его рассеянности. Впрочем, порез не был глубоким, а обращаться за помощью Тома совершенно не хотелось.