Флора

      — Ты сама не своя последние два дня. — Джейн Холл сидела за столом рядом с племянницей и помешивала ложкой суп. — И мне иногда кажется, что я слышу по ночам плач в твоей комнате.       — Плач? Странно, — ответила Флора, не проявляя интереса к разговору.       — Мне тяжело тебя понимать. — Джейн пожала плечами. — Я бы хотела стать тебе мамой, но я не моя сестра. Когда я пытаюсь к тебе подобраться, ты закрываешься от меня.       Флора тихонько усмехнулась. Тетя обожала разные мелодрамы и телепередачи для дам за тридцать, и это было трудно не заметить. Иногда она была ужасно похожа на всех тех раскрашенных под хохлому ведущих, которые устраивают людям жизни и избавляют от комплексов. Время от времени Флоре начинало казаться, что она на вечном ток-шоу, особенно когда к тете наведывались ее абсолютно идентичные подруги.       Девушка отправила в рот еще одну ложку супа и дернула плечами. — Джейн, я подросток и это не лечится ничьей помощью, — коротко произнесла она. — Да и осень — не самое веселое время. Льет постоянно…       Флора бросила взгляд в окно, где опять лило как из ведра. Уже который день подряд не прекращались постоянные дожди, срывая окрашенные последними лучами солнца листья с деревьев. Флора слукавила: дождь она обожала и осень была ее любимым сезоном. Ей очень нравились одетые в пурпур деревья, теплая прохлада и дождики. Ее радовала музыка чистых капель по крышам и шум водостока. Наверняка людям, бегущим в такое время на работу, дождь — только обуза, но для нее это было прекрасно. Особенно в последнее время, когда она часто садилась на подоконник, укутавшись в плед и взяв с собой книгу, открывала на закладке, но редко когда прочитывала больше одной страницы. Она думала о нем.       — Спасибо, — поблагодарила Флора тетю за ужин, переложив тарелку в раковину, слегка оттолкнулась от стола и покатила в свою комнату.       — Если тебе что-то понадобится… — крикнула ей вдогонку Джейн.       — Да-да, — ответила Флора и пихнула рукой дверь спальни. Та медленно открылась и Флора смогла въехать внутрь. Закрыв за собой, она ощутила себя в своей берлоге. Она любила оставаться здесь одна, закрытая, в тишине, и создавать здесь свой мир. Девушка осторожно слезла с инвалидного кресла и оттолкнула его к стене, подползла к кровати и вытащила из-под нее большую плоскую картонку, на который был разложен на четверть собранный паззл. Флора обожала мозаики, особенно собирать их в дождь, когда шум воды и медленное созидание действуют как медитация. Три тысячи маленьких кусочков изображали фрагменты бушующего штормового моря: темно зеленой воды, покрытой барашками пены, поднимающейся на целые метры вверх, взметая миллионы брызг к ослепительным молниям, прорезающим небосвод. Флору будоражила эта сила, это движение и стремление. Она сосредоточенно осмотрела поверхность картонки, ища следующий кусочек, между тем ее мысли вновь вернулись в постоянное русло. Она просто не могла, не могла не думать о Хелии! Ну почему люди не могут властвовать над своими мыслями и телом, не могут продиктовать ему нужные ощущения? Почему она опять едва сдерживает мелкую дрожь плеч, почему опять порывается включить компьютер и позвонить ему? Сколько раз ей хотелось вновь его увидеть, словно все ее естество требовало этого, но она сжимала губы и оставалась на месте.       Эти два дня девушка даже не включала компьютер, чтобы не возникло соблазна. Вместо этого вдруг появилось время на книги, паззлы, вышивание, бисер, да и чего только нет у нее по тумбочкам. Казалось, она увлекается всем, что не требует особого движения, пожалуй, кроме рисования. А раньше как-то и времени не хватало, все компьютер да компьютер, фильмы, музыка и прочее. В этом медленном и кропотливом создании красивой вещи было что-то магическое и умиротворенное. Создавать — это всегда успокаивает и дарит равновесие. Почему бы не соорудить браслет из бисера? Постепенно, следуя сложной схеме, надевать стеклянные крошки на леску, сплетать их, создавая волшебное украшение, свою маленькую магию. Пожалуй, в этом и есть хоть какое-то достоинство инвалидности, ты вдруг перестаешь спешить, останавливаешься и видишь то, чего раньше не мог заметить из-за быстрого бега.       Девушка наконец наткнулось взглядом на паззл, похожий по цвету на тот, который она искала. Флора приложила его на место и он тут же встал как влитой. В сердце вспыхнуло маленькое удовлетворение, и она продолжила поиск кусочков.       — Мам, я дома. — Черноволосый парень зашел в прихожую, бросил сумку на пол, быстро скинул промокшие ботинки, снял мокрую куртку, бросив ее на батарею, и прошел в свою комнату, подхватив сумку.       — Ты опять бросил обувь в коридоре? — раздалось с кухни, и послышался звук шагов. В двери показалась черноволосая женщина в фартуке с Эйфелевой башней и с шумовкой в одной руке. Острые черты лица, как у сына, придавали ей силы и властности. Мэйвел и была по природе командующей женщиной, хотя никогда и не перегибала палку. — Стоило ли спрашивать. Вернись и поставь на полку!        — Мне некогда, — бросил Хелия, следуя в гостиную большой квартиры.       Отец смотрел телевизор, что можно было наблюдать нечасто. Обычно он смотрел только вечерние новости, но иногда его можно было застать за просмотром какой-нибудь передачи. Джейк был под стать Мэйвел: волевой мужчина, способный вытащить свою семью из любой неприятности. Хелия всегда считал, что с родителями ему повезло. Он знал, что они поженились в студенчестве, теснились вдвоем в маленькой комнатушке в общежитии. Несмотря на все предосторожности, мама все-таки забеременела и, несмотря на тяжелые времена, ребенка они решили оставить, хоть и не знали, как его вырастить. Они были молоды, но оба имели железную хватку и сильные стремления. Университет они закончили с отличием, устроились на хорошую работу, смогли упорным трудом заработать на приличный дом и обеспечить себе достаток во всем. Сейчас у его родителей была фирма по аренде помещений, сдаче комнат внаем и иногда даже продаже домов. Всего этого они в основном добивались ради благополучия их сына, и Хелия чувствовал себя даже немного обязанным за то, что они не решились на аборт, когда было так тяжело им самим.       Парень зашел в свою комнату, бросил сумку на кровать и включил ноутбук. Последние дни в университете стали адом, он не мог сосредоточиться ни на одном предмете, все поля в его тетрадях были исписаны одним и тем же именем и лицами одной и той же девушки. Мольберт в его комнате давно стоял без дела, он не хотел больше брать кисти в руки. Ему казалось, что едва он откроет краски, как станет рисовать ее.       Хелия взглянул на экран и открыл Скайп. Ничего не изменилось — он заблокирован для нее. Больше всего его пугала мысль, что Флора уже и думать о нем забыла. Может она о нем даже не вспоминает? Ходит с подружками в кино, а рядом с ней вертятся другие парни, то и дело бросая на нее похотливые взгляды. Хелия тесно сжал зубы от этой мысли. Одна эта картина вызывала у него бессильную ярость.       Невыносимо было думать, что другие парни будут ее обнимать или беседовать с ней, мысленно уже раздевая его Флору. А разве может быть иначе, ведь она такая красивая? Но на что она обиделась? Ее так задело его признание или он сам все испортил? Может она считала его хорошим другом, парнем, с которым можно говорить откровенно, а он влюбился в нее! Наверняка она ужасно огорчилась. Но даже сейчас Хелия немного злился на нее. Почему она не дала ему шанса? Несправедливо было вот так все обрывать, тем более, что она знает о его чувствах к ней. Он каждый день с надеждой открывает Скайп: вдруг Флора передумала? Вдруг она решила написать ему и дать шанс? Но ничего не менялось, видимо, она либо забыла о нем, либо слишком тверда в своем решении. Хелия даже не знал, что хуже. Эта девушка была ему нужна, только она, она не сравнится с той толпой щебечущих стайками кукол барби из его института, хотя они наперебой оказывали ему знаки внимания. Флора была настоящей и живой, чувственной и такой подходящей ему. Она могла понять все его мысли, словно идеальная половина, совершенное дополнение к нему. Невыносимо было ее терять. Он был готов ее искать, но с чего начать? Почему-то только после того разрыва он вдруг осознал, что не знает, где она живет и не знает о ней ничего, кроме ее тети Джейн, чей голос он иногда слышал по время звонков Флоре, но даже фамилии тети он не знал. Странно, что он не видел ни разу ее семьи.       Парень крутанулся на стуле от стола и посмотрел на стену, где висели несколько его картин. С чего он может начать? Обзвонить всех женщин из телефонного справочника с именем Джейн и спросить, есть ли у них племянница Флора? Но сколько времени на это уйдет?       — Где же ты можешь быть? — спросил он вслух, бросив взгляд на карту своего города, висевшую на стене. На ней он всегда оставлял пометки мест и дел, которые нужно выполнить. Он живет в большом городе, людей море, Флор и Джейн здесь могут быть тысячи.       Хелия встал и подошел вплотную к карте, всматриваясь в нее, словно надеясь найти ответ. Где она, где она? — Ну почему, Флора? — с обидой произнес он. — Без тебя я… Ты ведь где-то здесь. — Он провел рукой по карте. — Я ищу тебя не для того, чтобы что-то доказывать, я хочу, чтобы ты все объяснила. Я не могу смириться с тем, что я, возможно, чем-то обидел тебя. Я постоянно прокручиваю в голове наш разговор и думаю, думаю… я ищу свою ошибку. Быть может, если ты скажешь мне, я смогу успокоится и смирится…