Флора

      Боль…       Опять?       Ей ведь казалось, что всему конец. Разве там, на лестничной клетке, все не закончилось? Или после смерти тоже приходит боль? Девушка застонала и заворочалась, как во сне, хотелось перевернуться на другой бок, накрыться одеялом и заснуть вновь, но ей не дали.       Кто-то тряс ее за плечи и звал. — Флора! Флора! Открой глаза!       Она замахала руками и застонала.       — Нет… Тетя, включи телевизор. — Она пыталась оттолкнуть от себя неизвестного, который не давал ей уснуть. Руки коснулись лица, прямого носа. Напасть какая-то, почему ей не дадут покоя? Нехотя Флора открыла глаза и сквозь пелену посмотрела на неизвестного. Лицо было похоже на медленно обретающее очертания пятно. Четкость приобрели смоляные волосы, голубые глаза, взволнованно глядящие на нее. И наконец память подсказала ей, кого она видит.       — Хелия?       — Как же ты меня напугала!       Она оказалась прижала к теплому, пахшему дымом свитеру. Руки парня обхватили ее, слегка покачивая, и она едва вновь не уснула, но он вдруг отстранил ее.       — Ты в порядке? Почему ты не отвечала на звонки? Что случилось?       Флора села прямее, прислонившись спиной к стене и потерла глаза.       — Где мы? — спросила она чуть хриплым голосом. До нее смутно доходило, что она жива, и что самое невероятное, Хелия тоже тут!       — На третьем этаже. Нам нужно спуститься совсем немного, но я не удержался, хотел посмотреть, как ты. Я испугался, что ты… — он вдруг замолчал и прижал ладони к ее щекам. — Неважно… Теперь все хорошо.       — Что ты здесь делаешь? Ты же был… там… не ходил с нами… — Язык еще плохо слушался Флору.       — Я испугался, что с тобой что-то случится. Тебя не было на улице, и это было так страшно! А потом ты показалась в окне, не могла выбраться… Я решил, что ты ранена. Я не смог остаться на улице, бросился сюда, хотел найти тебя… Но это не важно, я расскажу тебе все-все, но позже, я хочу вынести тебя. Ты можешь встать?       — Нет… — Губы ответили сами, Флора едва осознавала смысл слов, как вдруг слезы градом заструились из глаз. Он пришел за ней, за жалкой калекой, поднялся сквозь огонь и вытащил буквально с того света, как она могла теперь сказать, что не стоила того? Ведь он пришел за полноценной Флорой, за Флорой, которая умеет ходить, бегать, прыгать, а нашел лишь Флору сломанную, замкнутую, ни на что не способную.       Хелия смотрел на нее и не понимал, почему она рыдает. Она была спасена, до выхода рукой подать, но это были не слезы радости, не истеричное облегчение, но отчаяние, боль и убийственная безысходность. Парень в недоумении поглаживал ее плечи и бормотал что-то утешительное, уговаривал, но ничего не действовало. Тогда он попробовал поднять ее, поставить на ноги, но она валилась на пол, не прекращая стенаний и чем больше попыток он делал, тем сильнее она плакала. Наконец он сдался и опустился рядом с ней на пол.       — Не плачь, все же хорошо, — неуверенно начал он. — Ну не можешь ты идти, я донесу тебя. Только не нужно так плакать. Совсем скоро мы отсюда выберемся.       — Я не могу ходить… — глотая слезы, прошептала Флора, но из-за срывающегося голоса разобрать ее слова было трудно.       — Что? — не понял Хелия.       Тогда девушка подняла глаза, сделала глубокий вдох и четко произнесла: — Я не могу ходить. Давно не могу…       И судорожно задышала. Слезы перестали катиться из глаз, и теперь она лишь всхлипывала.       — Ничего, это от усталости, я же сказал, я донесу тебя…       — Нет! Ты не понимаешь. — Флора схватила его запястье и с силой сжала. — Я не хожу уже десять лет. Я — калека, понимаешь?       — Что? — Хелия непонимающе усмехнулся. — Ты надышалась дыма? Кажется, ты бредишь…       — Я не брежу, увы. — Она покачала взлохмаченной головой. — Десять лет назад автокатастрофа унесла жизни моих родителей, а я заплатила за жизнь ногами. Я живу так уже десять лет, это не бредни, Хелия! — Слезинки вновь покатились по щекам Флоры. — За этим мы сюда и приехали, я — инвалид.       — Не может быть. — Он все еще не верил, но лицо его стало серьезным. — Ты не можешь им быть, потому что… — он лихорадочно подбирал аргументы, вспоминал все, что могло опровергнуть ее слова, но не находил: он ни разу не видел ее на ногах.       — Поэтому я и не хотела с тобой встречаться, не могла тебе сказать, ведь ты мог… — Флора закрыла лицо ладонью. — Я была уверена, что ты этого не примешь.       Слушая ее Хелия осознавал, что у него нет опровергающих фактов. Ее слова и все, что он о ней знал, вполне могло подтвердить это безумие.       — Нет, это… немыслимо, — в недоумении выдохнул он. Она просила его принять невозможное! Быстрым движением Хелия коснулся ее лодыжки и задрал штанину. И он увидел то, на что ежедневно с ненавистью смотрела Флора — бледную, безжизненную кожу. Это было правдой.       — Прости меня… — прошептала Флора и вновь заплакала. Ей было так горько! Лучше бы он кричал на нее, чем смотрел с таким бессильным пониманием, немой обреченностью.       Хелия безмолвно сел рядом, прислонившись спиной к стене и спрятал лицо в ладонях. Флора боялась издать хоть звук, пошевелиться. Теперь она вдруг поняла, что он принял бы ее такой, видела это теперь. Он не оставит ее, но та боль, которую он испытал, осознав ее болезнь… ох, как бы она хотела не допустить ее! Могла ли она спасти его от этих пережитых минут? Или, возможно, ему все же лучше это перенести самому? Девушка прижалась к нему боком и положила голову на плечо. Она больше не боялась его, не боялась быть такой, какой родилась, какой стала. Он остается, остается с ней и ей будет принадлежать, а она — ему. Они оба находились будто в тумане, плавали в чем-то аморфном в ту секунду. Когда, спустя минуту, Хелия поднял на нее свои глаза, в них было только сострадание к ней. Она не стала ему противна, его не посещало чувство ее неполноценности, но необходимость видеть ее такой… Ему хотелось заполнить ее пустоту собой, заменить чем-то своим ее недостаток и в момент таких его мыслей Флора вдруг улыбнулась, и он понял, что она не боится ничего.       — Если ты боялась, что я тебя оставлю, то зря.       — Теперь я это вижу.       А потом, нежный, успокаивающий поцелуй. Чего стоило все предыдущее? Она больше не чувствовала себя отделенной от мира, она теперь существовала в связи со всем вокруг. Теперь ей все хотелось видеть, слышать, ощущать, прикасаться. Вдруг хлынул на нее поток жизни, появилось желание открытий и нового, нового, неизведанного. И самое главное — он. Боже, как она любила! Ей не верилось, что можно быть такой счастливой, никогда она не верила, что можно постичь такое блаженство. Ах, разве мог кто-то создать существо столь идеальное, как Хелия? Столь желанное для нее, столь необходимое и любимое. Разумом она понимала, что вся его красота в ее глазах, и что он такой лишь для нее, но сама иногда переставала в это верить. Ей казалось, что Хелию должен любить весь мир, что лишь слепцы не видят его невероятный внутренний мир.       Звон стекла отвлек их друг от друга и, одновременно повернувшись, они увидели выпачканную сажей голову пожарного в окне. Осмотрев коридор и увидев их, мужчина что-то закричал вниз и уже через минуту к ним поднялись трое спасателей с носилками, на которые погрузили Флору. Ее вынесли первой, потом помогли выбраться Хелии. Есть ли смысл и дальше описывать бурную реакцию Джейн, долгую поездку в машине скорой помощи и прочую суету? Наверное, нет. Но во всей этой суете они не переставали держать друг друга за руки.       — Хелия! — точно ураган, Мэйвел ворвалась в палату, сметая на своем пути докторов. Муж спешил за ней, однако попыток остановить ее не делал. Он никогда бы не согласился стать возмутителем общественного спокойствия, особенно в больнице, но сейчас он был единодушен с женой. Испуганные родители остановились как вкопанные посреди палаты, где на кровати лежала Флора, по обе стороны от которой сидели Джейн и Хелия, державший ее за руку. Еще мгновение и испуг на лице Мэйвел сменился ураганной яростью.       — Как это понимать, молодой человек?! — стальным тоном начала она. — Почему я от посторонних людей вдруг узнаю, что мой сын бродил по горящему зданию? Мы чуть с ума не сошли с отцом, когда нам позвонили!       — Здравствуйте, — тихо сказала Джейн, вставая со стула. — Вы меня помните?       — Разумеется, я вас помню, мисс Холл, с памятью у меня пока все в порядке, но что вы здесь делаете?       — Я здесь со своей племянницей, Флорой, вы ее, конечно же, не знаете, но ваш сын с ней знаком, — ответила Джейн без своей обычной робости. Произошедшее отбило у нее весь страх и удивление, по крайней мере, на сегодняшний день. — Если бы не он, ее бы сейчас здесь не было.       — Но есть спасатели! Бездумно было пытаться выполнять их работу. Зачем, скажи на милость, ты полез в этот пожар? Ты хоть думаешь, что могло произойти? — негодовала возмущенная мать. Флора же не знала, куда деть глаза. Мэйвел стояла прямо напротив нее и спрятаться от ее прямого взора было невозможно. Девушка все больше краснела и часто моргала, чтобы сдержать слезы. И правда, а что если с Хелией бы что-то случилось? Бедная Мэйвел.       — Но все же хорошо закончилось. — Хелия наконец встал со стула и посмотрел на мать. Он выглядел ужасно уставшим и измотанным, с царапинами на лице и в изорванной одежде. Мэйвел вдруг всхлипнула, бросилась к сыну и заключила его в крепкие объятия. Она не позволяла себе слез, она гордилась своей сдержанностью, но сейчас она плакала, как маленький ребенок. Хелия не торопился отстраняться от матери, наоборот, он прижал свою обычно такую стойкую маму к себе и нежно ее успокаивал.       Флора смотрела на них и сама едва не плакала. Ее немного грызло чувство вины оттого, что могло произойти по ее вине. Мэйвел еще предстояло узнать ее, Флору, избранницу своего сына. Джейн едва не расплакалась, когда узнала об этом два часа назад в этой же палате, но слез у нее уже не было, и она лишь горячо поздравила их, полчаса расписывая, как же она счастлива за Флору. Все обещало быть прекрасно.       Все и было прекрасно. Мэйвел и Джейк были ошарашены, когда узнали всю историю Хелии и Флоры однажды за чаем в их гостиной. Это было сразу после выписки Флоры, они тогда уже знали о том, кто она такая, знали и о ее недостатке. Выбор сына, конечно приняли, поскольку людей не делили на правильных и неправильных, а Флора показала себя с лучшей стороны. Вскоре Мэйвел даже привязалась к скромной милой девушке, так нуждавшейся в заботе.       Влюбленные уделяли друг другу все свободное время и ничего не могло им надоесть, не могло наскучить, не могло разочаровать. Поначалу Флора понапрасну боялась, что надоест Хелии, однако его горячая любовь и забота вскоре переубедили ее. Она многое открыла для себя, перестала бояться выходить на свет. Они часто гуляли в парке: Хелия катил ее коляску, они заезжали в кафе, библиотеки и музеи и могли выбирать любое времяпрепровождение, какое только желали. И вопреки опасениям Флоры, они не вызывали у людей смущения или неприязни, наоборот, видя счастливую пару — молодого сильного парня с милой и красивой, но неходящей девушкой, они радовались, тихо улыбались и шли дальше по своим делам, осознавая вдруг, что в мире все возможно и для счастья не может быть преград. К.А. О боги… этот божественный статус «закончен»! Эта легкость и свобода. Но если честно, последней главой я не очень довольна, учеба меня порядком убивает, вдохновение в вечной спячке. И все же… я закончила) Ритм, я иду к тебе!